Глава 47. Лера

Все что происходило дальше было как будто вспышками. Вот я падаю на колени возле Руслана и что-то кричу. Пытаюсь словить его пульс. Бросаюсь то к его руке, то к горлу. Кричу, плачу. Прикладываюсь ухом к его груди и мне кажется, что я не слышу биение его сердца. Он очень бледный и холодный. Я стараюсь об этом не думать.

Руки измазаны в крови, я даже не могу понять чья эта кровь Руслана или того ублюдка.

Истерика охватывает меня на столько, что я перестаю себя контролировать.

Чувствую, что кто-то пытается меня оттащить. Я не вижу этого человека, даже не оборачиваюсь назад. Я смотрю на Руслана и только на него.

Следующая вспышка и я вижу автомобиль, меня кто-то пытается в него запихнуть, и я соглашаюсь только тогда, когда вижу, как в этот же автомобиль на заднее сидение укладывают Руслана.

Я запрещаю себе думать о том, что с ним могло случиться что-то плохое. Он просто потерял сознание… Просто… Устал. Заснул. Отключился. Любой из этих вариантов устраивал меня на сто процентов.

О том слове, которое крутилось на языке я запрещала себе думать. Нельзя. Никогда. Нет. Руслан сильный. Самый сильный мужчина из тех, кого я знаю. Он не может сдаться. Не может вот так меня бросить. Он не посмеет.

Всю дорогу я держала его руку в своей. Мне казалось, что ему холодно, что его нужно согреть. Я не смотрела на человека за рулем. Меня не волновало кто и куда нас вез. Самое главное, чтобы нам помогли. Кто угодно. Я готова просить на коленях. Молить. Умолять о помощи.

Вздрогнув от громкого звука и обернувшись, я увидела, как позади нас загорелся тот дом, из которого нас только что вывели. Не знаю откуда, но я была уверена, что он горел с тем ублюдком, с той сволочью из-за которого я выстрелила в Руслана. У меня нет к этой твари никакой жалости. Он это заслужил! Заслужил сгореть там, в том доме.

Я запрещала себе плакать, не проронила за всю дорогу ни одной слезинки. Мне казалось, что это очень важно. Показать ему, что я тоже умею быть сильной. Чтобы он знал — я мысли даже не допускаю о том, что с ним могло произойти что-то плохое.

Следующая вспышка и мы оказываемся в доме. Не в больнице, а в чьем-то доме…

Я вижу странных людей, все начинают суетиться возле меня, светить в глаза фонариками, задавать вопросы. Но я не слышу, о чем они спрашивают, в ушах по-прежнему стоит шум. Я вижу только как все они отбегают от меня и несутся в комнату, в которую понесли Руслана. А после… После вокруг все затухает. Гробовая тишина, которая убивает, сжимает сердце до жалящей боли и хочется выть. Хочется кричать…

Я не помню, как отрубилась, не помню, как заснула прямо на полу в коридоре возле той комнаты, в которой был Руслан. Меня разбудила женщина и сообщила, что я могу зайти к Руслану.

На негнущихся ногах я захожу в комнату и вижу его на кровати… Он весь в каких-то трубочках и такой бледный, что я прикрываю ладонями рот, чтобы не издать ни звука.

Женщина говорит мне, что самое опасное уже позади. Пуля, которую я случайно выпустила в него прошла очень близко к позвоночнику, но слава богу не задела его.

От понимания того, что я чуть не сделала любимого мужчину инвалидом на глаза наворачиваются слезы. Не могу сдержаться. Всхлипы вырываются на свободу.

Подойдя немного ближе, я села рядом с ним и сомкнула пальчики на его ладони.

— Тсс, — от звука его хриплого голоса я чуть сознание не потеряла. Подпрыгнув на месте, не поверила своим глазам, когда увидела, как он открыл глаза.

— Руслан…

— Ну… чего ты тут мокроту разводишь? Умер кто? — Он попытался улыбнуться, а я от нахлынувших чувств только сильнее сжала его ладонь. Руслан, скривившись зашипел от боли.

— Прости… прости меня… слышишь…

— Тсс, — слегка сжав мою ладонь своей он заставил посмотреть в его глаза.

— Все хорошо, слышишь? Наклонись, мне нужно сказать тебе кое-что важное, — с замиранием сердца наклоняюсь ухом к его губам, задерживаю дыхание и готовлюсь к плохим новостям. Чтобы не случилось, какой бы долгой не была реабилитация, я готова на все! Я готова не отходить от его постели, только бы все было хорошо.

— Люблю, — еле слышно шепчет мне на ухо, на секунду мне даже показалось, что мне послышалось.

— Что? — Реально не верю в то, что слышу.

— Только тебя. Люблю! Никого больше!

Отстраняюсь, смотрю в его глаза, в которых пляшут смешинки. Не верю. Не понимаю. Господи… Совсем дурная… Кажется, у меня уже глюки начались.

— Замуж за меня выйдешь? — А он продолжает издеваться. И глазами такими смотрит как будто уже машину в дурку мне заказал и только подначивает.

— Ты… ты же шутишь? — Наконец разлепляю губы, чтобы убедиться, что я не сплю. Если это реально глюки, то мне, пожалуйста, отдельную палату.

— Это формальный вопрос. Ты все равно наденешь белое платье и скажешь “да” как только я встану на ноги!

— Руслан…

— Двоих. — Выдает и я опять чувствую себя полной дурой.

— Что?

— Для начала хочу как минимум двоих детей, а дальше обсудим.

Выдает своим командирским тоном, и я начинаю верить в то, что я действительно не сплю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍