Глава 40
ЯНА
«А моя дочь тоже была не виновата».
В душе расползается черная лава. Я молча смотрю ему в лицо, пытаясь осознать весь смысл этой короткой фразы. Набираю побольше воздуха в грудь, но голос все равно срывается, потому что горло уже сжимают горькие спазмы.
— Вить, — мой голос дрожит, а я обреченно продолжаю, — привези лекарства. Карина болеет. Ей плохо.
— Пиши, что нужно. Передам.
Бегло осматриваю помещение, в котором мы оказались. Хоть все и старенькое, но относительно уютное. Здесь намного приятнее, чем в комнате с прогнившим потолком.
Недалеко от окна находится плита, раковина и несколько ящиков. В другой стороне — диван, к которому придвинут стол и три стула.
— Можешь готовить. Все настроено и работает. Свет есть. Продукты сама в холодильник уберешь. И кстати. За вами приглядывают, так что без глупостей.
— Чего ты хочешь, Вить?
— От тебя — ничего. Тебе даже ничего не нужно будет делать. Готовь себе спокойно. Отдыхай. Можешь дочери вон книжки почитать. Тут есть.
Внезапно я оборачиваюсь и ещё раз прохожусь внимательным взглядом по гостиной. И обращаю взор на плиту. Газовая…
Нет. Нет-нет-нет!!!
— Вить, — голос понижается до шепота. А я сжимаю ладони в кулаки, безуспешно стараясь не поддаваться панике. — Сюда газ проведён, да?
— Ага. Смотри. С водой теперь небольшие неполадки. Домом давно никто не пользовался, но я привёз бутилированную…
Все, что он говорит, теперь кажется бессмысленным. И я даже не хочу слушать это. Самое страшное — пугающее, чёрное равнодушие в его темных глазах.
Мне уже наплевать на себя и то, что он со мной сделает. Я бросаюсь к нему и впиваюсь в его запястье мертвой хваткой.
— Вить, ну пожалуйста. Ну мы же не виноваты! Мы ведь тебе ничего не сделали! Мне очень жаль, правда, бесконечно жаль, что с твоей семьей приключилась беда, но у меня точно такая же девочка, Вить! Ну пожалуйста!
— Не ной, — брезгливо вырывает руку из моей ослабшей хватки и отходит от меня. Принимается переставляться пакеты с пола на стол. — Я предупреждал тебя. Говорил, что с ним ничего хорошего тебе никогда не светит. Ты сама заартачилась.
— Вить! — ни одного слова больше не могу из себя выдавить, какая же я дура! Из глаз льются слезы, а удушающие спазмы предательски перехватывают горло. — Витя!
— Да успокойся ты. Ничего я вам не сделаю, — враньё. Он ненормальный. Сумасшедший! Он съехал с катушек уже давно… — А он ответит.
— Он тоже не виноват.
— Ты-то откуда знаешь? — разворачивается и подходит ко мне. Стою ни жива ни мертва и боюсь что-то лишнее ему сказать. — Пиши список. Заеду в аптеку.
Поскорее бы он ушёл.
Главное, чтобы привёз воду. А лекарства… я уже не знаю, чего ожидать от сумасшедшего. Не дам я ничего Карине из его рук.
Но тем не менее просьбу выполняю, воспользовавшись предложенным огрызком бумаги и ручкой с красной пастой.