Глава 35

МАДИНА

Это же надо было так лохануться! Не нужно было его отпускать от себя, а сразу, не отходя от кассы брать быка за рога. То есть Даву за яйца!

Он мне всегда нравился! Всегда, и намного больше, чем Демид. Но вот, в чем загвоздка: Дава никогда не смотрел на меня как на секс-объект. Демид — смотрел, слюни пускал, проходу мне не давал… Дава же — холодный эгоистичный самовлюбленный засранец, который всегда смотрел на меня с высока, за человека не считал, за женщину… тоже мне, святоша! На жену брата посягнуть он не может, придурок!

Но меня это только заводило и распаляло. Говорят же, что запретный плод сладок. Он и был для меня таким — запретным, далеким, отстраненным.

А потом я сдалась напору Демида, вышла за него замуж, родила ребенка и вроде как успокоилась. Мысли о Даве посещали меня все реже и реже.

Но потом мир рухнул. Демида убили, а я осталась одна, с ребенком на руках, в полном расцвете лет и сил. Я подумала: вот он, мой шанс сблизиться с Давой! Выйти за него замуж, и жить так, будто ничего особенного не произошло. Но он спутался с этой колхозницей. Где только откопал ее, в каком Задрищинске?

Боже, Таисия! Имя то какое дебильное! Такое только дояркам в коровниках носить. Сама — ни кожи, ни рожи, ничего из себя не представляет, а уже нос задрала, ноги раздвинула и залетела по-быстрому от Давы. А тот, словно дурачок, точно не видит, как девки перед ним вьются, повелся на нее и в рот ей смотрит.

Но не бывать этому. За Давида я еще поборюсь! Слишком уж сладким для меня оказался данный запретный фрукт. Каким бы крепким не был орешек, я его расколю. И эта дура не будет мне помехой.

— Куришь, одна? — подходит ко мне Хряк.

Знаю эту рожу бандитскую. Не уберег моего Демида от пули.

— Чего надо, Владик? — затягиваюсь сигаретным дымом.

— Красивая ты баба, Мадин. — делает комплимент, но на самом деле его интересуют только деньги. — Красивая, а он не смотрит на тебя. Обидно, правда?

— Тебе-то какое дело? — хмыкаю я.

— Думаешь, я не замечаю, как ты подкатываешь к Даве, и так, и эдак.

— Тебе показалось. — отбриваю я.

— Да нет, у меня глаз на это дело наметан, кого наебать хочешь, Мадин? Слюни на него пускаешь, уже не знаешь, как еще жопой повертеть, сиськами потрясти, чтобы внимание на тебя обратил, да, Мадин?

— Иди к черту! — уязвлена я его словами.

Потому что попал, гад в самое яблочко. Болевую точку мою отыскал.

— Думаешь я тебя обвиняю? Нет!

Удивленно смотрю на него.

— А чего же ты тогда делаешь?

— Я сам не в восторге от этой Таисии Снегиревой.

— Боже, ну и фамилия колхозная! — шиплю я.

— Колхозная, не колхозная, а взяла девка нашего Давидку за яйца капитально!

— А ты-то что ее так не взлюбил? — интересуюсь я. — Она тебя продинамила? Посулила и не дала?

— Можно и так сказать — противно осклабливается Влад. — У меня с ней личные счеты. И у тебя.

— Хочешь сказать, что у нас с тобой общий враг? — теперь понимаю, к чему был весь этот разговор.

— Ну. Как тебе сказать, «враг». Враг — слишком громко. Так, некоторое досадное недоразумение.

— И у тебя есть план, как это недоразумение устранить? — догадываюсь я.

— Есть. — лыбится Влад.

— Просто отлично!

— Угу. Вот только у меня условие небольшое имеется.

Интригует, гад. Знает ведь, что я ради Давида на все пойду.

— Какое условие?

— Треть имущества Давы.

— Чего? — вытаращиваю глаза на него.

— Что слышала. У меня есть нечто такое, от чего доярка Снегирева свалит от Давидки в свой Мухосранск сверкая пятками. Ты в это время клювиком не щелкай, давай хорошенько мужику во все дырки, соси ему, не даром вон какой свисток надула! В общем, как выскочишь замуж за Даву, я с тебя денег потребую. Думаю, тебе не составит труда выпросить у Давы ночной клуб или салон красоты для себя. А потом ты передашь это мне. Идет?

— Так что же у тебя есть на эту замарашку? — выцепляю я для себя самое важное.

— Видео есть одно. — обтекаемо отвечает Влад, — доярка посмотрит и ахуеет.

— А мне покажешь, что там за видео?

— Покажу, а че б не показать. Там Тая сосет у него на глазах у его головорезов. А потом он ее раком, по-всякому крутит.

— Эм… экстремальные у них конечно постельные игры.

— А это не игры. — сверкает волчьим глазом Влад.

— А что?

Лицо у Хряка становится жестким-прижестким.

— Выкрал он ее. По кругу собирался пустить. За смерть Демида хотел отомстить.

— Ей?! Она-то какое отношение имеет к моему покойному мужу?

— Никакое. Облапошили Давидку, как вчерашнего пацана, вокруг пальца обвели. Не той он отомстил. Но зато обрюхатил.

— И… Тая после этого ну как бы… ей все ок?

— Да нехуя не ок! — перебивает Влад. — Память ей отшибло. А Дава в уши ей заливает, что между ними неземная любовь-морковь, что ребенка ждут. Ну, ребенка-то он ей задел взаправдашнего, но каким способом…

— Жесть…

— Типа он свою вину хочет искупить перед ней. А может и правда, влюбился, хер его разберет.

— Но если ты все это расскажешь и покажешь нашей доярке, она же съебется от него?

— Сто процентов, съебется! Не та эта натура, чтобы в плену у своего насильника куковать. А ты, Мадинка, останешься утешать его. Погорюет наш Давидка немного, да забудет свою «неземную любовь».

Мое настроение ползет вверх. А что, это шанс вернуть Давида себе!

— Владик, я тебя обожаю! — выкидываю я сигарету смеясь. Так хорошо, мне уже давно не было. — Когда, думаешь, показать ей запись?

— Чем быстрее, тем лучше!