Глава 2

Таня шла домой. Шла, честно говоря, кое-как, нога за ногу, потому что устала, как собака. И кто бы на ее месте не устал? Сначала медколледж, в котором она честно отпахала с половины восьмого до четырех, потом подработка до самого вечера… посидеть? Отдохнуть? Нет, не слышала. Понятно, домой – едва-едва, вспоминая ту самую поговорку… Сто километров – не расстояние, сто рублей – не деньги, сто лет – не старуха… Чувствовала себя Таня так, словно ей сто лет и надо проползти еще сто километров. Силы под вечер попросту исчезали куда-то. Еда? Последний бабушкин пирожок был съеден примерно шесть часов назад, и его остатки бесследно растворились в организме. На улице Таня еду не покупала… и дорого, и мало ли что… отравишься – на несколько дней из жизни выпадешь. Полчаса сытости не стоит подобного риска, лучше потерпеть, подождать. Да, вот это в юных медиков крепко вбивается. Микробы, токсины, ботулизм… Если так прикинуть – зараза и опасность поджидают хрупкий человеческий организм на каждом шагу. Как люди еще в палеолите не вымерли – непонятно. Ну и денег нет… Ладно-ладно, она бы сейчас и любой токсин скушала, и переварила… просто – нет денег. И на то, чтобы доехать до дома, – тоже. Поймать бы частника, но где ты его поймаешь в десятом часу вечера, да еще неподалеку от кладбища, да и район такой… Хороший район, собственно говоря. Но промышленный. И с кладбищем. С другой стороны, где живется, там и живем! Нет пока денег на квартирку в центре Барска, в Красноармейском районе?[8] Заработаем! Но это потом, а пока… спасибо хоть так-то живы. Таня тащилась, проклиная сволочей, которым нравится бить лампочки в фонарях, переступая тяжелыми «говнодавами», и когда из переулка вышли трое подвыпивших парней, даже их не заметила. Пока орать не начали, дурными пьяными голосами. Сначала она даже не отреагировала. Обычно и компании такие на нее не реагировали никак. Но эти, видимо, выпили более чем достаточно. До полного заливания спиртом междуушевого канатика. – Дев-шка, а де-ву-шка? – Эт-та… мы тут г-ляем! – К…пания н…жна! Таня молча прошла мимо… Как же! Метод, который обычно срабатывал, на сей раз дал осечку. Какая-то пигалица – и мимо?! Да они, да оно… Ух! А тут кому-то не ухается? И не восторгается? А мы ее щас того! Восторжим! Или ухнем! Или… Обычно фантазия у подобных компаний гадкая, активность высокая, а результаты действий – плачевные. И рыдают потом такие детинушки горючими слезками, с воплем: «Ня виноватыяаааа мыыыыы!» Только вот их жертвам это никак не помогает. Никогда. Тане тоже не помогло бы, потому что ее дернули за плечо, назад. А потом… Не сдаваться же без боя? Конечно, нет. Только вот где они, те самые боевые приемы, непобедимые героини и газовые баллончики? В кино. А в жизни да в нужный момент – увы. Или заканчиваются, или еще что… нетути. Совсем нетути. Так что история бы завершилась, не начавшись, если бы не… – Ой, – сказала Таня. За спинами хулиганов вспыхнуло нечто зеленое, похожее на заклинание «Авада Кедавра» из фильмов про Гарри Поттера… А поскольку единственное, что задерживается в головах подобных особей, – это фильмы и игрушки, они так это и опознали. – Мамаааааа! – заорал самый сообразительный. И кинулся наутек. – Бежим! – дошло и до оставшихся двоих. Таня, которую так и бросили на месте, даже дергаться не стала. Бежать – куда? Вперед? Угодишь в сияние. Назад? За этими козлами? Простите, уважаемые рогатые млекопитающие. Те, кто имел дело с козлами, знают, что напрасно с ними сравнивают подобных представителей рода человеческого. Козел-то всяко умнее, полезнее, а иногда и внешне интереснее подобных «мущщщщин». А если они сейчас на триста метров отбегут да сообразят, что за ними никто не гонится? Да захотят продолжить веселье? Не-ет, ей такого не надо. И Таня оставалась на месте. Только к стене дома прижалась. Грязная, конечно, ну да ладно. Переживем… наверное. Сияние ей точно ничем не угрожает, не дерется и не кусается. Авось ничего и не случится. Зеленое сияние вспыхнуло еще раз – и Тане почти на руки из него вывалилась девушка. – Пипец, – сказала Таня, уже понимая, что это неспроста. Будущий медик, более того, фельдшер-акушер, она прекрасно могла оценить ситуацию. Уже сейчас. Девчонка была худой, как скелет, заморенной, в каком-то белом балахоне вроде больничной рубашки, только штампа на животе не хватало; длинные темные волосы доставали аж до колен, стянутые в нескольких местах чем-то вроде жгутов. А вот еще… Это Таня узнала сразу. Шрамы от игл. Шрамы на венах, на руках и ногах… наркомания? Не похоже. И обычно наркоманы вот так не появляются. Из зеленого света и воздуха. Сияние погасло, девчонка шлепнулась в грязь, Таня включила фонарик на мобильном и внимательно осмотрела окрестности. Получалось так, что несчастная выпала на асфальт прямо из стратосферы. А больше и неоткуда. Прямо по Булгакову[9]. Ну нет здесь подходящих случаю зданий. И самолет тоже не пролетал, и даже ковер-самолет… И что теперь делать? Для начала… Нащупать пульс, проверить дыхание… Таня готова была поклясться, что девчонка жива, просто истощена до крайности. А делать-то что? Допустим, у Тани, как у будущего медика, и нашатырь есть в сумке, и… нет, вот капельницы с глюкозой нет. А она бы сейчас пригодилась. И поесть нечего. И даже чай из бутылки она весь допила… Конфеток – и тех нет! Даже самых паршивых леденцов. Да и не леденцы тут нужны, а нормально откармливать ребенка. Оставить ее тут? Вызвать полицию? «Скорую»? Таня не обольщалась. Знала она, как работают эти службы. То есть да-да, конечно, очень хорошо. Никто и спорить не будет! Но без денег, документов и родственников со связями туда лучше не попадать. Дура она? И не лечится, а жаль. Сейчас ей как раз и можно, как студентке БМК, то есть Барского медицинского колледжа. Любые врачи посмотрят… заодно и студентам покажут… и все на халяву, и все мимо! Таня ворчала про себя, а сама уже поднимала с асфальта легонькую девчонку. По всем правилам: руку себе на шею, разогнуться так, чтобы не сорвать спину… научена уже. И – ррраз! И пошли! Куда? А вот куда надо, туда и пошли… домой, то есть. Две улицы осталось и один закоулок. Ох, что ж я дура-то такаааааая?! Девчонка висела тряпкой. И Таня радовалась, что уже вечер. Поздно… а то бы соседи влезли с вопросами, и что им ответить? Была в морге, взяла работу на дом? А так – тишина. Хотя ей и с домом в этом плане повезло. Есть такие дома – восьмиквартирники. Строились они во времена Иосифа Виссарионыча, и строились так, что его двухсотлетний юбилей, наверное, отметят. Да, в них не идеальная планировка. Да, изначально в них была предусмотрена печь и не предусмотрен туалет. Но вот конкретно этому дому повезло. В нем имелись кирпичные перекрытия и даже санузел, а Танин дедушка в свое время смог передвинуть перегородки, ну и получились у них и ванная, и туалет. Раздельные. Благо в туалете даже окно было предусмотрено. И второй раз повезло Таниному деду, когда ему дали не двушку, а трешку. Вот и он… Двор с клумбами, качелями и сараями, отгороженный от других дворов. Вход в дом. На первый этаж – и тут же лестница идет на второй[10]. На первом этаже четыре квартиры. Три двушки, одна трешка. На втором то же самое. Архитектурный минимализм, балконов нет. Подвала нет. Коммуникации все проходят под полом первого этажа. Хочешь делать ремонт – вскрываешь полы. У них первый этаж. Так что на полу два ковра, один на другом. Тане еще и ничего, а вот бабушка мерзнет. И сырость тоже… Ключ повернулся в замочной скважине. Фууууу, доползла! Впрочем, на планировку квартиры Таня не жаловалась. Вход – небольшой тамбур. В нем даже был выделен чуланчик для одежды. Из тамбура три двери. Одна в гостиную, вторая в спальни, третья на кухню и в санузел. Гостиная – самая большая комната. Две спальни – совмещенные. В дальней спит бабушка, в ближней Таня. Вот перегородку между спальней и кухней дед и перенес немного. Получилась ванная – два квадрата, туалет – два, кухня – семь и спальня – девять. Живи, друг, не надо себе ни в чем отказывать. Хотя после войны – дворец! Таня кое-как сгрузила бесчувственную девчонку прямо на пол – и выдохнула. – Фу, Гном! Симпатичная мордаха черного ротвейлера послушно сдала назад. Две кошки – Муся и Люся – назад не сдали, полагая, что «фу» и кошки – это вообще несовместимо! – Танечка, что случилось? Бабушка кое-как вышла в коридор. И Таня улыбнулась: нет-нет, все в порядке, правда… – Бусь, ты не волнуйся, ладно! Я тут немножко… в общем – вот нам еще одна подобрашка. Бабушка даже плечами не пожала. А что тут скажешь? Ротвейлера в свое время кто-то выкинул из машины. Три перелома, до сих пор на заднюю лапу прихрамывает. Не взрослого выкинули, нет. Щенка-подростка. При ней было, она его и забрала. А уж Таня ему уколы колола, бинтовала… спасли. Мусю Таня спасла от усыпления. Пришла с Гномом в ветклинику, купить обработку от блох-клещей – им это надо, тайга кругом, – а туда на усыпление принесли молоденькую мейн-куншу. Прегрешение? А вот! Покупали как породистую, и выяснилось, что породы особо нет, разве что половинка, но есть лишай. Хотя, по Таниному мнению, такие хозяева заслуживали и оплешиветь, и опаршиветь. Нужна вам статусная игрушка? Так купите чучело! Кормить не надо, не линяет, под ногами не путается. И будет вам счастье! Опять же, чтобы остограммиться, простите, инстаграмиться, чучело и переодевать можно, и в любой позе сажать. Нет? Так купите чучело на шарнирах! А это – живое существо! Что ж вы сами-то из-за лишая утопиться не пытаетесь? Не? А что так? Жалела Таня только об одном. Надо было морды набить Муськиным хозяевам. Но… тогда б кошку точно забрать не получилось. И так ветеринар ее потихоньку потом отдал, с заднего крыльца. С Люсей – тоже обычная история. Котенок, газон, снег, зима… и люди, равнодушно проходящие мимо. Авось найдется кто-то, подберет, пожалеет… да-да, и там котенку будет лучше. Бабушка Людмила пройти мимо не смогла. И обрел трехцветный котенок и дом, и кормушку, и старшую подружку. Хотя по длине Люся как раз была с Мусин хвост. Пришлось лечить бедолагу и от пневмонии, и от чесотки… ну да ладно. Справились. Единственный минус – Люська отказалась отзываться на другое имя. Люся – и все. Ну и ладно. Бабушку все равно называли только Милой, а Люську обычно звали Заразой. Точно знали, кто тут главная шкода и вредина… Характер такой, куда деваться. Эта подобрашка была покрупнее, но бабушка все равно ничего странного не заметила. Надо же расти над собой? – Танюша, ты ее как-то посадила бы… – Бусь, я ей сейчас укольчик сделаю, а там разберемся, и кто, и откуда… сама видишь – она никакая. Бабушка видела. И понимала, что бросить девчонку в таком состоянии было нереально. У них хоть и областной центр, а дряни все одно хватает. Сдать в полицию – «скорую помощь»? Так первый вопрос будет: не вы ли ее до того довели? Второй, третий… кто у нас крайний? Тот, кто сбежать не успел. Судьба такая. И начнется… Нет-нет, все Таня сделала правильно. О чем бабушка и сказала. Жаль, помочь ничем не могла. Суставы… застарелый артрит, зараза, гнул в дугу. Как тут кого-то таскать? В магазин сходить было сложно. Кое-как квартиру убрать да поесть сварить – и то дело. Таня, впрочем, и не нуждалась в помощи. Она цапнула из стоящего на полке мешочка горсть кедровых орехов, сунула в рот и принялась активно жевать. Самое то, чтобы не свалиться… Вот так! Теперь – ботинки в обувницу, а то есть тут отдельные хвостатые… Ветровку – май на дворе, не жарко по вечерам – на вешалку, свитер туда же. И перехватить поудобнее девчонку. Ванная? Ладно, полотенцем обойдемся. Влажным. Пока… Чтобы в доме у будущего медика да витаминчиков не было? Рука у Тани тоже была легкой. Так что девчонку она уколола легко и быстро. А потом принялась обтирать влажным полотенцем и разглядывать. М-да. Кадр, однако… или кадавр? Тоже похоже. Это на улице не видно, а здесь и сейчас… – Тань, а она вообще человек? – не выдержала первой бабушка Мила. Нравились ей и «Сверхъестественное», и «Секретные материалы». И вообще… были предпосылки. Начнем с цвета волос. Зеленых. Таких, словно их в зеленке сутки вымачивали. Краской такое… нет, вряд ли такого добьешься краской. Корни вон тоже зеленые. Строение лица. Лицо – абсолютно овальное. Нет-нет, не как это у косметологов записано, а именно что овальное. Узкий подбородок плавно переходит в расширяющиеся скулы – и потом опять сужается. И лоб получается почти треугольный. Четкий геометрический овал. На лбу – наросты. Причем какие-то странные, словно коричневые бляшки на коже. Кожа – смуглая. Может, и загар. А может, и от природы такая, чуть светлее, чем у индусов, но не намного. Нос – тонкий и ровный, губы – бутончиком, классическим. Брови – две совершенно ровные и прямые полосы. От переносицы – и до висков. До бляшек. Глаза пока неясно какие. А уши? Таня послушно продемонстрировала бабушке ухо девушки. Не эльфийское, не заостренное, а такое… словно в форме дубового листа. Первое, что в голову приходило при взгляде на уши. Дубовый лист – сверху уже, снизу шире, вырезы такие характерные по краю уха. – Какая-то она нетипичная, – задумчиво высказалась бабушка Мила. А что? Артрит – дело такое, хорошо хоть мышкой двигать не мешает. И по интернету лазить. Насмотрелась. Таня вздохнула. – Бусь, у нее ноги в грязи, но не сбиты. То есть она не шла никуда. И… вот, смотри. На полотенце явственно были видны кровавые разводы. – Раны, царапины есть? – Нет. – Значит, или где-то она по крови походила, или на нее попало. М-да… пока не очнется – не разберемся, – подвела итог бабушка. А в следующий миг девчонка открыла глаза. Большие, зеленые… и с вертикальными зрачками. – Твою мать! – высказалась Таня. Девчонка отшатнулась, вжалась в стену… дальше там было просто некуда, взвизгнула… Таня тут же отскочила назад, подняла руки; правда, жест мира слегка обесценился грязным полотенцем… бывает. – Тихо, тихо, все в порядке, тебя никто не тронет. – Аэлла лалараллен… Дальше Таня вообще не разобрала. Какая-то певучая трель. Бабушка Мила только головой покачала. А потом отодвинула внучку в сторону. – Ну, тихо, тихо… всякое бывает лихо, все пройдет, зима пройдет, и весна нас скоро ждет… Тут важны не столько слова, сколько тон. Спокойный, теплый, уютный, как бы говорящий – ты среди друзей. И девчонка расслабилась. А потом перевела взгляд чуть левее. Муське и Люське надоело ждать, когда на них обратят внимание. А что такое пара метров для взрослого мейн-куна? Один элегантный прыжок – и Муся уже на кровати. Вовсю обнюхивает девушку. А потом еще и под руку полезла – гладь! Ты что – не видишь? К тебе кошь пришла! Люська прыгать не стала. Пузико такое… подчиняется законам гравитации. Бывали и недолеты, и просчеты. Поэтому она ужиком проскользнула между ногами людей – и тоже вскочила на кровать. – Шелэсси? Таня развела руками. Может, и эта… эсси. Кто ж тебя знает с твоим иностранным? И едва не проехала верхом на ротвейлере, который тоже протиснулся поближе к дриаде. Подумаешь, между ног у человека! Ротвейлер – собачка «некрупная», почти чихуахуа, только откормленный. Интересно, кто эта девчушка, что к ней зверье так липнет? Эльфийка? Кто ее там разберет! Зеленые глаза оглядели комнату. Остановились на здоровущей финиковой пальме – и девушка словно расслабилась. Из нее будто проволоку выдернули, а была та проволока под током. – Авеллэ… – Тань, ты иди, кушай. А мы тут разберемся, – вздохнула бабушка Мила. – Суп на плите, вот заодно и ей бульончика налей, ладно? Чует мое сердце – это надолго. Танино сердце тоже так чуяло. А сама Таня чуяла аромат лапши. И есть хотелось – зверски. Кастрюля стояла на плите. Таня нацедила в кружку бульон и принесла в комнату. Демонстративно сделала глоток из кружки, протянула ее девчонке. Мимоходом порадовалась, что та действительно расслабилась. В угол уже не жалась, это хорошо. Вся живность ее просто оккупировала. Кошка под одной рукой, кошка под второй рукой, умильная собачья морда на ногах… – Совести у вас нет, рассадники для блох, – высказалась Таня, передавая кружку. На нее посмотрели три пары удивленных глаз. Совесть? У них? Да ла-адно! Хвост они мышиный положили на ту совесть. Девчонка понюхала. Осторожно отпила, потом сделала еще глоток. – Аса. – Иди, кушай, – напомнила бабушка. И уверенным жестом накинула на плечи девчонке свою шаль. Теплую… Та послушно укуталась, принюхалась… конечно же, мята! От шали пахло любимой бабушкиной лимонной мятой. И сделала еще глоток. И еще, на глазах розовея. – Вот так, маленькая, – продолжала тихо приговаривать бабушка. – Все, что было, – пройдет, все снежком занесет, а по снегу следы – все до талой воды, все избудется сном, убежит колесом, уплывет по воде, не вернуться беде… Такие присказки бабушка могла сотнями складывать. Сколько раз Таня под них засыпала… Ох, а сейчас как спать хочется! Но сначала – лапша! На кухне Таня почти всосала в себя тарелку лапши за пару минут – и вернулась к бабушке. – Бусь, как найденка? – Ее зовут Салея. – Салея, – ткнула в себя незнакомка. – Салея ортариэтте шалаэн… – Мила, – ткнула в себя бабушка. – Людмила Владимировна Бочкина. Таня. Татьяна Михайловна Углова. – Ми-ила. Та-ния. Салея, – еще раз повторила незнакомка. – Лея? – предложила Таня. Девушка подумала. – Лея… ала! – Кажется, она согласна на Лею, – решила Таня. – Бусь, я поела, завтра мне опять с утра крутиться… давай я ей душ-туалет покажу, да всем спать. Достанешь ей пока бельишко? Можно из моего… – Хорошо, детка. Таня кивнула – и протянула руку к незнакомке. – Можно? – развернутой ладонью вверх. И Лея вложила в ее руку свои пальчики. Полноценной ванны у Тани с бабушкой не водилось. Повезло – была душевая кабинка. В соседнем доме решили сделать аптеку вместо квартиры, проводили ремонт, ну и выкидывали мебель. Бабушка Мила не растерялась. В итоге сталинских времен жутковатая ванная с отколотой эмалью уехала на помойку, а их ванная комнатка обзавелась симпатичной душевой кабинкой. Кстати – довольно дорогой. А самое главное – на халяву[11]. Таня потыкала пальцем в телефон. Дома он ловил интернет исправно, так что ролик найти было несложно. – Душ. – Дюушшш. – Почти правильно. Смотри… Лея уставилась на экран, словно на чудо. Потыкала в него пальцем, телефон предсказуемо завис. Таня вздохнула, сбросила окошко и поставила ролик заново. Потом показала, как включается горячая вода и холодная, дала шампунь и мыло. Повесила на гвоздик полотенце и халат. Лея увлеченно за этим наблюдала. И ей, несомненно, нравилось. Даже то, что рубашка была явно бабушкина, фасона «мешок противотанковый», а халат – дешевым, китайским, с ромашками и выцветшим. И унитаз. Она посмотрела ролик, кивнула – и отправилась в тесную клетушку. Коснулась двери – можно? Таня поняла, прикрыла дверь, подождала, пока незнакомка сделает свои дела, потом показала ей на душевую кабинку – и вышла. Пусть моется. Ей надо пока диван разложить, постелить… бусе сложно будет. Ничего… жизнь – такая штука. Лучше жалеть о том, что помог, а не о том, что прошел мимо. Может, ты и поможешь лишний раз сволочи. Но сам-то останешься человеком. Разве нет? Салея стояла под горячими струями. Вода пахла какой-то гадостью, но это было не важно. Совсем не важно! Она все сделала правильно! Побег удался. Правда, у нее теперь не так много времени, но это уже другое, совсем другое… Интересно, куда она попала? Впрочем, главное, что не к ТЕМ. У тех нет животных, нет растений… они любить не умеют. А тут… Салея чувствовала мягкое тепло любви всей кожей. Эмпатия – такая штука… Девушка Та-ния любила Ми-илу. И животных они любили. Салея не стала обращать внимание на Танин тон, потому что злости в нем не было. Она ворчала, но ей и в голову не пришло отпихнуть собаку, столкнуть на пол кошку… Выданные ей вещества пахли какими-то травами и снова химией, но отмывали хорошо. И лучше их запах, чем… тот. Салея поежилась под горячими струями и решительно перекрыла воду. Вот так. Исходящую от девушки усталость она тоже чувствовала. И от ее… родственницы? Да, похоже. У них схожая аура, от них схожие ощущения. Судя по возрасту… бабушка? Прабабушка? Они не такие, как даэрте, они выглядят иначе, но очень похожи. Две руки, две ноги… впрочем, ТЕ – тоже похожи. Но они не даэрте, вообще не люди. Они хуже зверей. Они монстры в обличье людей. Потому что ни одно живое существо не будет так жестоко. Природа бывает и коварна, и расчетлива, но в ней все находится в равновесии. Жестоком, но необходимом. А то, что ОНИ делали… Сейчас она не станет об этом думать. Она слишком устала. И ей плохо… она все обдумает завтра. Салея это точно знала. И обдумает, и попробует поговорить с местными жителями, и узнает, куда попала… А сейчас она вытерлась полотенцем, которое сладко пахло травой… настоящей, не химической, не искусственной… потом надела на себя рубашку, млея от ее ощущения… ничего общего с лабораторными рубахами, и рюшики эти забавные… Потом накинула сверху еще одно платье. Платье, наверное? И вышла из ванной. – Ой-ой-ой, – сказала Таня. И показала на ее волосы. Салея развела руками. Что поделать? Наверное, придется отрезать… жаль, конечно, но надо. Она их кое-как промыла, раздирая руками, но расчесать? – Бальзам. Салея покачала головой, не понимая, о чем речь. Таня вошла в ванную, протянула руку и взяла с полки коробочку. Открыла, показала, что там нет ничего страшного, только желтоватая масса, которая тоже пахла травами, – и решительно зачерпнула пальцем. Растерла между ладонями, потом протянула руки к Салее. Можно? Та поняла и шагнула навстречу. Опасности она не чувствовала, только желание помочь. И усталость. Таня принялась втирать бальзам в ее волосы. Сначала в кончики, потом взяла расческу и показала, как распускаются узелки в зеленых тяжелых прядях. Салея поняла. – Бал-сам. – Да. – Ала. Девушки переглянулись, Салея зачерпнула бал-сам и тоже принялась втирать его в волосы. И все равно прошло не меньше получаса, прежде чем они расчесали всю ее гриву. Потом Та-ния заплела ее в косу и завязала лентой. Красивой, белой. – Аса… Таня только рукой махнула. Вымоталась она так, что упасть бы! Какие там силы! Просто – упасть! И уснуть… Пойти в тайгу, выкинуть из берлоги медведя, попинать за то, что он, гад такой, всю зиму спит, залезть самой в берлогу – и спать! – Пойдем. Кровать была не особенно мягкой, но после того ложа… Салея как на облако улеглась. И белье было желтым, в забавных мишках, и пахло цветами, и кошки запрыгнули на кровать и принялись мурчать и когтить одеяло, а рядом возникла забавная песья морда. Салея улыбнулась животным. И растениям… Тут вся комната в зелени. Салея чувствовала, как оживает внутри ее сила, расправляет крылья… каждое животное, каждое растение – ее сила. Но здесь ей не с кем было драться. Здесь царит мир. Она откинулась на подушку. – Аса, Та-ния… – Спи, Лея. Все будет хорошо. Таня выключила верхний свет, резкий и жгучий, напомнивший о лаборатории. И, повозившись, достала откуда-то снизу белого зайца. Потянула какую-то веревку, воткнула ее в стену. Комната озарилась… нет, полноценным освещением это не назовешь. Но было видно, что происходит. – Ночник, – назвала предмет Та-ния. И, понимая, что собеседнице слово ни о чем не говорит, нашла очередной ролик. Салея кивнула. Там, конечно, был не заяц, но она поняла. Это светит, пока ты спишь. Чтобы не испугаться, если проснешься. Она еще раз поблагодарила – и через минуту уже спала. Таня только головой покачала и пошла к бабушке. – Бусь… можно? Бабушка Мила готовилась ко сну. Она уже и переоделась, и рядом все необходимое поставила, и даже от кошек-собаки закрыла… крючки они открывать умеют, но не беззвучно. Можно проснуться и их шугануть, чтобы не лишиться блистера с таблетками (ими обожает играть Муська) или бутылки с водой, которую преспокойно уносит Гном. И разгрызает, поросенок такой! Не-не, специальные косточки и мослы мы не грызем. Нам нравится разгрызать именно пластиковые бутылки. Вот подай – и все тут! Собачке так желается и изволится! – Заходи, детка. – Бусь… ты прости. Я не думала… Мила только рукой махнула. Нашла, из-за чего расстраиваться… – Не переживай, Танюша. Что не разберем, то выкинем… – Выкинешь ты, – проворчала Таня. – Бусь, у меня завтра четыре пары, я тогда на спорт забью – и сразу домой. Помогу тебе, а вечером побегу по больным. – Может, не надо забивать? – Тебе с ней сложно будет. Я бы осталась, но сама понимаешь… Бабушка понимала. В медколледже пропускать нельзя. И без уважительной причины – и с оной. Все равно придется потом отрабатывать пропущенные занятия. А как? Если подработки, если сил иногда просто нет… опять что-то переносить? С ума сойдешь, выкраивая из одного носового платка семь наволочек. – Ничего, Танюша. Мы справимся. Ты с утра беги, а после обеда вернешься. – Хорошо. Бусь, ты у меня лучшая. Ответом Тане была ласковая улыбка. – Спокойной ночи, детка. – Сладких снов. Таня плюхнулась на свою кровать. В качестве извинения за подхалимаж к чужому человеку пришла, помурчала Люська. Потом Муська. А Гнома, который плюхнул тяжеленную голову ей на ноги, Таня и просто не заметила. Уже спала. Тяжелым глубоким сном без сновидений. На орбитальной станции царило уныние. Командор бушевал так, что к нему боялись подходить… да собственно – все! И был повод. Лакс Рей довольно ухмылялся. Соперник просчитался с самого начала, он допустил такой шикарный промах, что… и ему достанется, и его Координатору! Упустить королеву! Считай, матку этих безмозглых даэрте! И не просто так упустить! Через портал! Где она может быть сейчас? А вот где угодно на планете, и даже на другой планете! Если вообще жива! Если ее тонким слоем не размазало по измерениям, как это случалось с подопытными животными, которых пытались запихнуть в арку телепорта. И как теперь быть? Где ее искать? – Как это могло случиться?! Как эта сопля порезала охранника? – Пронесла кусок стекла… – Кто не уследил? Казнить. В молекулярном распылителе, – рыкнул Командор. Стекло она могла подобрать только тем вечером. Но не себя ж обвинять? Нет, не себя. Охрану. И в этом есть своя правда. Если обыскивали, но не нашли – значит, плохо обыскали. Чего тут неясного? Впрочем, все было просто. Видимо, смерть охранника придала девчонке сил. Видно было, как она смачивает руку в крови, а потом легко выносит дверь. Съемка безжалостно показывает, как от ее приказа начинает работать портал, как фигурка падает куда-то далеко, в зеленое сияние… Командор скрипнул зубами. Ну… что тут скажешь? За прошедшие на орбите годы ша-эмо так и не смогли понять принцип работы технологий даэрте. Научники клялись, божились, каялись, рыдали, бились в конвульсиях, но НЕ ПОНИМАЛИ, как это работает. Повторить? Что вам повторить? Можно по второму кругу поклясться, побожиться, порыдать, покаяться… ах, технологии повторить? А вот с этим хуже. Давайте мы опять поклянемся, порыдаем, побожимся… Значит… выход только один. Спуститься вниз, наловить даэрте и донести до них простую истину. Их правительница ушла неизвестно куда. Если они хотят ее найти… пусть ищут. Ша-эмо не станут чинить им препятствия. Найдут – хорошо. Не найдут… найдут, куда они денутся. Им эта тварь нужна как воздух! И за поисками можно понаблюдать с орбиты. А заодно понять больше о технологиях даэрте. Давно б их всех размазали тонким слоем по планете, но – телепортация! Кто тогда раскроет ее секрет? Проще уничтожить большую часть даэрте, а остальных ассимилировать под себя. Что и происходило, собственно, пока сюда не явился Командор. Лакс Рей методично ломал правительницу даэрте, загонял население в резервации, вводил все более жесткие режимы контроля… и лет через десять ему бы точно все удалось. Но тут слоном в посудную лавку ввалился Командор. Теперь Дарсу Кету предстояло исправлять все, что он наворотил. План действий он уже составил, что тут сложного-то? Даем даэрте чуть больше свободы действий – и внимательно за ними наблюдаем. С орбиты. А потом действуем по обстоятельствам. Прекрасный план? Да просто великолепный. Осталось только привести его в исполнение. И Командор отлично понимал, какие трудности его ждут. Но… выбора все равно не было. Упустить девчонку? Считай, прохлопать планету. Пока еще родится новая королева даэрте, пока она пройдет инициацию, пока… нет-нет, это уже не десять лет, а все сорок получится, если не пятьдесят. Координатор за такое не похвалит. И его соперники в Совете преотлично воспользуются шансом, организуют подставу. И Дарс…. Понятно, званий и медалей его никто не лишит. Но индекс полезности понизится. А он собирался как раз взять себе поместье на одной из колонизированных планет… на это и деньги требуются, и связи. Да, и индекс тоже. Ситуацию надо было срочно исправлять. А поскольку нерешительностью Командор не страдал и даже слова такого не знал, он скомандовал всем готовиться. Операция по возвращению принцессы началась. Лакс Рей смотрел на это с ехидной улыбочкой, но молчал. Его это не касается. Он приказ получил, он предупредил, что так нельзя, он говорил… его послушали? Нет! Ну и чего вы хотите? Лично Лакс не собирается класть свою голову под топор. Он говорил, его не послушали… а два раза дуракам не повторяют. Пусть теперь этот солдафон покрутится, как змея в водовороте… М-да. Всего восемь лет на планете, а уже заговорил как местный. Все же Дараэ – особая планета. И подход к ней нужен особый, не такой прямолинейный. Но раз уж Командор сам пожелал… Пусть сам и расхлебывает. А Лакс ему даже ложку подарит. Большую… и сам вооружится вилкой и ножом. Скоро, очень скоро он сожрет своего врага. Правда, королеву это не вернет, но Лакс не такой дурак. Один раз он отловил девчонку, справится и во второй раз. Только это будет дольше и труднее… ну и ладно! Ему компенсируют все затраты. Командор все видел, все понимал и злился еще больше. Но… сам нарвался. Увы. Ничего! Он решал все поставленные перед ним задачи. Решит и эту. Подумаешь – Дараэ! Да что могут эти дикари противопоставить его армаде? Правильно, ничего! Или все-таки? Нет-нет, эту мысль Командор отогнал на подлете и принялся планировать дальше. Недаром его считают гением стратегии и тактики. Он справится с поставленной задачей. Даже если придется выжечь всю планету с ее обитателями напалмом.