Глава 9

– Углова, Сантос, к директору. Девушки переглянулись. – А что случилось? – поинтересовалась Таня. – Идите, – отмахнулся Сергей Юрьевич. – Вроде бы ничего страшного…. Ничего? В кабинете девушек ждали аж восемь человек. Настоящее столпотворение. Родители всех троих оболтусов, плюс Ваня Цыган, плюс еще какой-то незнакомый им мужчина, в джинсах и худи с капюшоном, ну и сам директор. И Сергей Юрьевич. Атмосфера в кабинете явственно потяжелела, кондиционер не справлялся. – Углова, Сантос, проходите. – Добрый день, – поздоровалась Таня. Кольнула совесть. Все же родители – волнуются, переживают, вон у матери Жарова глаза заплаканы, да и две другие мамаши не лучше… а что ж вы сыночков-то не воспитывали? Что ж они вообразили, будто можно насиловать? На самомнение им наступили? И они решили ударить в ответ? Как пишут в интернете – ачетакова? Действительно, что тут такого? Отказала девушка? Посмеялась? А мы вот ее изнасилуем да по кругу пустим! В следующий раз не засмеется небось! Потрясающие моральные принципы! Просто чудесные мальчики, аж восторг прет! Совесть стушевалась и уползла куда-то в район печени. Салея и вовсе ничем таким не страдала, подумаешь… трое идиотов! Они подняли руку на носителя Дубовой короны. С ними еще милосердно поступили, могли бы и на двести лет дубами оставить. – Где мой сын? – с ходу надавил Попов-отец. Таня подняла брови, надеясь, что уши у нее не покраснеют. Хотя под волосами могут и не заметить. – Не знаю. А должна знать? – Тань, – Ваня выглядел смущенным, но не заткнулся. – Я знаю, что вчера Серега, Олег и Димка… они к вам пошли. И не вернулись. – Ко мне домой? – Нет. Они вас хотели встретить на прогулке с собакой. – Зачем? – продолжала издеваться Таня. – Поговорить, – выкрутился Цыган, у которого уши пламенели уже всеми оттенками пурпурного, да и физиономия не отставала. – Пригласить… – Изнасиловать, – любезно подсказала Таня. – Не придумывай! – грохнул кулаком Жаров. – Мой сын не такой! – Неужели? – Таня тоже сдаваться не собиралась. Это раньше она бы в уголок забилась и дрожала. А сейчас… сейчас за ее спиной была Салея. Подруга нуждалась в защите, но она же могла и превратить всех присутствующих в фикусы. Так что… не время бояться! Время кусаться! А то потом придется объяснять, откуда тут еще десяток деревьев пророс. В кабинете директора. – А тебя, Цыган, они тоже пригласили? Остаточки подобрать? – Я… я просто их ждал. – Где ждал? С какой целью? Попов взмахнул рукой. Таня замолчала – вдруг что-то умное скажут? Ан нет… не сказали. – Полагаю, сейчас это уже не столь важно. Я вижу, что вы целы и невредимы, девушка. А вот мой сын и его друзья домой не вернулись. И я хотел бы узнать, что с ними случилось. Таня вздохнула. Вчера они с Салеей договорились, что будут отвечать. И сейчас она собиралась отстаивать свою версию событий. – Они сбежали. – Сбежали? Отчего и куда? – Вчера мы гуляли с собакой, – произнесла Таня. – Они подошли втроем, начали угрожать, попытались обидеть Гнома. У Сергея был с собой перцовый баллончик, собаку можно осмотреть. Ему до сих пор плохо. – Да сдалась мне твоя собака! – рыкнул отец Олега. – Причинение вреда личному имуществу, угроза… между прочим – уголовщина, – меланхолично заметила Таня[27]. – Ты натравила на мальчиков собаку? – вежливо поинтересовался Попов. – И в мыслях не было никого травить. Гном у меня воспитанный и умный. А вот они едва не отравили собаку… как он мог кого-то цапнуть, если на него газовый баллончик извели? Родители переглянулись. Да, если в морду собаке, да таким баллончиком… мать Жарова, у которой был чихуахуа, даже посочувствовала собаке. Ее песик от такого, может, и помер бы сразу. На месте. Но дети-то где? – А вот этого я не знаю, – Таня развела руками. – Я не стала терпеть это молча, поднялся шум, люди заинтересовались – и все трое сбежали. А вот куда и зачем? В кабинете снова повисло молчание. В принципе, выглядело логично. Да, скорее всего, так все и было. Напали, но опыта ведь никакого, нашумели; пока разбирались с собакой, девчонки успели закричать, привлекли внимание… Попов-папа своего сы́ночку отлично знал. Не мог тот на такое пойти? Еще как мог! В полное свое удовольствие! И пойти, и поехать, и вообще – ачетакова? Но куда потом-то парни подевались? Не медведи ж их загрызли? В то, что две достаточно хрупкие девчонки могли справиться со спортивными и накачанными парнями, Попов вообще не верил. Не потому, что был хорошего мнения о женщинах, просто знал, что Татьяна Углова никакими единоборствами не занималась, только аэробикой и растяжкой, про Салею Сантос вообще не знал, но… она Сергею чуть повыше пояса! Пигалица, как есть. Ей, чтобы ударить кого-то, сначала допрыгнуть нужно. И что там сил? Как воробей чихнул! И самое главное – тела тоже не найдены! Даже если бы девчонки их оглушили, убили… да что угодно – куда бы они трупы спрятали? На себе утащили? На собаке увезли? Нет, такое вообще на голову не натянешь. Просто нереально. Но что и кто тогда? А вот если парни сбежали… опять же – не под КАМАЗ ведь они попали втроем? Не на летающую тарелку? Не к маньякам в лапы… бред! Но мальчишек-то нет! А потому… – Татьяна, вы понимаете, как это неправдоподобно звучит? Таня преспокойно фыркнула в ответ: – А ЧТО для вас звучало бы правдоподобно? Что ваш сыночек решил поразвлечься и вам его надо отмазывать от обвинения в изнасиловании? – Да как ты смеешь, дрянь! – взвилась Мельникова-мама. – Ты что сказать хочешь?! – Что у ребят были самые плохие намерения, – жестко отчеканила Таня, – и вы это преотлично понимаете. И Цыган их ждал тоже не просто так, да, Ванечка? Под взглядом Таниных глаз, в которых вдруг парню почудились зеленые искры, соврать он не решился. И опустил голову. Правду-то тоже говорить не с руки. Его потом любящие родители на клочки порвут. Хотя прекрасно знали, и что будет, и как, и что задумали деточки. – Они их не осуществили. – Не по своей вине. Мы закричали, кто-то зашумел… – А мне не рассказали, что кто-то кричал, – заметил Попов. – А ваши дети специально район промзоны выбрали. В котором ори, не ори… это собачники какие-то тоже были. А, ну так звучало понятнее. Вот если собак несколько… и собачники – тут парни могли и удрать. Но даже собачники – ну натравили бы собак, ну покусали бы те парней, однако ведь это не собака Баскервилей! И не Гримпенская трясина! Тела все равно где-то быть должны, а их – НЕТ! – Тогда объясните, почему ребят нет дома? Таня даже головой помотала. – А почему я должна об этом знать? Цыгана спросите, с ним планами делились, а с нами – нет. Неизвестно, что было бы дальше, но в кабинет постучали, и, не дожидаясь разрешения, быстрым шагом вошел Даниил Петров. – Добрый день. Танечка, Салея, все в порядке? Реакция у всех была разная. Директор вжался в кресло, понимая, что в поединке между тигром и слоном побеждает тот, кто удрал подальше. Родители поглядели на Даниила Руслановича то ли с надеждой, то ли с вопросом, Таня и Салея улыбнулись. – Здравствуйте, – ответила за обеих Лея. – Все хорошо. И получила ответный кивок. – А если хорошо – марш на занятия. Нечего прогуливать. Итак, какие к девочкам вопросы остались? Вопросов не было, но и отпускать их просто так? Только вот Петров и спрашивать никого не собирался. Уселся в кресло и приглашающе повел рукой. Мол, слушаю… За дверью ждал Руслан. – Тань, все в порядке? – Более чем, – кивнула Таня. – Спасибо. – Не за что. Я как узнал, сразу отцу позвонил. Не знаю, что с этой троицей случилось, но ты здесь явно не виновата. – Напали они на нас, к сожалению, – вздохнула Таня. А вопрос своей вины… Она себя и правда виноватой не чувствовала. Не побила. Не убила, не… сколько еще этих «не»? Много. А могла и не останавливать Лею. Еще как могла. – Тем более за это не с вас спрос. – Родителей жалко. Они не виноваты. – В том, что вырастили полных уродов? Которые считают, что можно изнасиловать девушку и им все сойдет с рук? – ядовито уточнил Руслан. – Ну… – Тань, я тоже не под забором родился. И денег у меня хватает. Я это выпячиваю? Или особого отношения к себе требую? Таня внимательно, будто в первый раз, поглядела на Руслана. Ну, парень и парень. Высокий, достаточно симпатичный, волосы русые, глаза серые, лицо приятное… одежда – совершенно не брендовая. Все это продается в обычных сетевых магазинах, уж столько-то она понимает. Аксессуары? Часы, браслеты… Кстати, у того же Попова – и то и другое, и два кольца на руке, и очки фирменные. У Руслана ничего такого нет. И зачем, если у каждого сейчас с собой телефон, а в нем часы? А уж кольца-браслеты медикам частенько просто мешают. Обувь? Разве что обувь у Руслана качественная и дорогая. Но опять же в рамках, а не английский индивидуальный пошив. И если брать отношение, тут тоже все нормально. Списать даст, поговорит нормально, через губу не фыркает… мог бы он вот так, как парни вчера? Таня еще раз подумала. Попробовала представить Руслана в том переулке. Нет. Не сходится. Решительно не срастается. Чтобы Руслан пошел мстить и насиловать просто потому, что девушка ему отказала? Калечить собаку? Хватать, как вчера? Нет. – То-то же, – Руслан понял, о чем она размышляет, без всякой телепатии. Вот еще, глупости какие! – Родительские деньги не делают ребенка особенным. И требовать к себе такого отношения – полный отстой. А Попов считал себя центром Вселенной только потому, что мог себе позволить более дорогие шмотки… глупо. Таня хмыкнула. Глупо, не глупо… считал же! Может, постоит реальным дубом – поумнеет? Есть шансы? – Идем на лекцию? – вмешалась Салея, как самая разумная. Ребята переглянулись да и пошли. А что еще делать прикажете? Родители их больше не беспокоили. Что тут сказалось – воздействие Даниила Руслановича, рассказанная история или письма, которые Таня честно отправила почтой России по адресам парней и в которых уверялось, что мальчики живы и здоровы, просто находятся на перевоспитании и вернутся домой через год? Кто ж их знает? Тане и с письмами хлопот хватило. Требовалось переодеться и сходить на почту – так, чтобы не оставить отпечатков пальцев или других следов, а это ведь непросто. Кругом камеры, поэтому надо маршрут продумать: через дворы, где их нет, и не засветиться. Но родителей-то все равно жаль. В истории с письмами был только один бонус. Почта России – почувствуй себя черепахой. К тому времени, как письмо дойдет до адресата, все следы с камер уже шесть раз сотрутся. Таня вообще подозревала, что каждое письмо они везут на оленях через Таймыр, два раза[28]. – Танька, ты чего с Поповым сделала? Таня фыркнула: – Машка, ты об дерево с разбегу хряснулась? Так сходи, пролечись! Что я могу сделать – Попову?! Он меня в полтора раза крупнее! – Убить! – ляпнула Машка. – А труп кто прятать будет? Салея? На себе потащит? – Ты его могла убить в подвале. Таня только пальцем у виска покрутила. – Маш, ты сходи, закуси, что ли? Или занюхивай. Бред несешь… – Почему же бред? – вступила уже Извольская. – Не верю, что ты могла кого-то убить, но какую-то пакость ты, безусловно, сделала. Таня снова повертела пальцем у виска. – На урановые рудники продала? Попова? Или сразу инопланетянам скормила? Тоже звучало неубедительно. Но Извольская сдаваться не собиралась. – Вот нюхом чую, Углова, ты к этому причастна. Таня лишь отмахнулась: – Меньше ревнуй. – К тебе, что ли? Руслан встал перед Таней, словно загораживая ее от Извольской. И заговорил, жестко и отчетливо, давая понять, что он все же сын своего отца: – У закона к Угловой никаких претензий нет. Если у тебя есть – скажи. Нет? Тогда втяни жало и не шипи. Попову не пять лет, разберется сам, куда ему идти и что делать. Ясно? Катерина скрипнула зубами. – Он… – И тебе отчитываться не обязан. Пока вы не женаты вроде как. – И не собирались, – заржала Машка. – Извольская, или мы чего не знаем? Катерина прикусила губу и удрала в сторону, благо прозвенел звонок. Таня и Руслан переглянулись. И оба подумали об одном и том же. В курсе дела был не только Цыган, но и Извольская. И знала, и одобряла, и слова не сказала. Вот ведь… дерьмо на тонких ножках! И к гадалке не ходи – проблемы с ней будут. Но это потом, потом. А сейчас Тане было не до Извольской, что бы она там о себе ни воображала. На первом месте – Салея. Вот там все серьезно. А в медколледже… Извольская может плеваться ядом хоть сутки, только от этого никто не умрет. А вот даэрте надо помочь. Срочно. У них действительно вопрос жизни и смерти. Их смерти. Целого народа. Вот где страшно-то… Возвращаешься ты с работы, довольная жизнью, счастливая, и – здрасте-нате! У порога встречают три человека. Двое тебе преотлично знакомы. И ты за них искренне рада. Это Ирина Петровна и Лада Новицкие. Лада выглядит уже гораздо лучше, не такой землисто-серой, а уж как ее мать шикарно выглядит! Улыбка, взгляд… Когда можешь больше не волноваться за своего ребенка, сразу так легче на душе становится… все, деточка больше не подсядет на наркоту. Никогда. И это – счастье. А вот третью женщину Таня раньше не видела. – Добрый вечер? – Танечка, здравствуй, – Ирина Петровна чуть в пояс не поклонилась девушке. Вовремя спохватилась. Но и кланялась бы, и ручки целовала… есть за что. – Здравствуйте, Ирина Петровна. Все в порядке? – Да, деточка. Все замечательно… спасибо тебе! Какое же вам спасибо… Таня поежилась. Благодарности ей не нравились. Это ведь не она, а Салея. И вообще… – Тань, – вступила Лада, понимая, что мать сейчас рассыплется в прелюдиях. – Это Ольга Ивановна. – И что с ней не так? – подняла брови Таня. Салея и бабушка сейчас дома. На диване валяются, какую-нибудь ерунду в интернете смотрят. И кошек гладят. И вообще… Домой хочется. – Танечка, у нее сын… Таня только глаза закатила. Понятное дело, просто так ее поджидать не будут. Тем более с таким видом. Умоляющим, беспомощным, жалким. Да, именно жалким. Когда надежды нет, и все же как хочется на что-то надеяться… ну пожалей же Ты меня, Господи, помоги! – А к нам позвонить было нельзя? – Я заходила, спрашивала, – созналась Лада. – Салея сказала, что без тебя никаких решений принимать не будет. Попросту – перевела стрелки на подругу. Вот паршивка! Но злиться у Тани сил не было. И желания тоже. Да и чего тут? – Заходите, – махнула она рукой, открывая дверь, – что с сыном-то? – Да то же, что и со мной, – Лада выглядела откровенно несчастной. – Только еще хуже. Он геймер, ну и на наркоту подсел. Сначала играл в кайф, потом подсел на игры, начал энергетики пить, чтобы дольше продержаться, потом ему таблеточку посоветовали… ты ж знаешь, сейчас через интернет что хочешь заказать можно. Таня догадывалась. Радоваться тут было нечему. – Я поняла. Все дома? – Мау, – сообщила Муська, приземляясь на разувающуюся Таню всеми своими килограммами. – Совести у тебя нет, морда мохнатая, – сообщила ей Таня. Кошка и не спорила. Нет. И не будет. К чему кошке совесть, ей бы колбаски… Салея и бабушка вышли в прихожую, встречать гостей. Мгновенно стало тесно и даже немножко душно – в небольшом пространстве оказались одновременно шесть людей, две кошки и скромный ротвейлер. Ольга Ивановна молча встала на колени. – Девочки, милые… помогите. Пожалуйста! Я уже куда только ни ходила… ему всего четырнадцать лет! Умоляю… ведь умрет мальчик. Салея потерла лоб. Она сомневалась, и Таня озвучила ее ответ. Она-то это тоже понимала. – Ольга Ивановна, у вас другой случай. Хорошо, допустим, ваш сын… как его зовут? – Петенька. – Он избавится от тяги к наркотикам. Но от игр так не избавишь. Это не сможем ни я, ни Лея. Это нереально. А значит, он опять на что-то подсядет. Уже не ради кайфа, а ради вот самой скорости… или не спать, или еще что придумает. Ольга Ивановна кивнула: – Я понимаю. Но хоть бы с наркотой справиться. А с играми этими, будь они прокляты во веки веков, я тоже знаю, что делать! – Да? – удивилась Таня. – У меня двоюродный брат – охотник. Я его попрошу, он Петеньку с собой возьмет. На заимку, на всю зиму. – А это поможет? – удивилась Салея. Таня покачала головой: – Вряд ли. Приедет – и по новой начнет. Геймер – это не лечится. Игромания, или лудомания, как это правильно называется. Нам в психушке таких показывают. Жуткая штука. Салея вздохнула: – Ладно. Давай ему хотя бы с наркотой поможем. А насчет этой мании… надо посмотреть. Вдруг что и придумаем? Таня была только за. Жалко человека. Не Петю, нет. Хотя и его тоже, чего там мозгов-то в четырнадцать? Раньше в этом возрасте и замуж выходили, и женились, а сейчас – штаны в шкафу по часу ищут. Беспомощные нежные орхидеи. Акселерация-с… – И вот ЭТО – последствия игрушек в компьютере? Салея почти с ужасом разглядывала парня, который сидел перед монитором. Петя на девушек и вовсе не смотрел. Он на экране проходил по замку, и отвлекаться на каких-то девах? Вот еще не хватало! Чучело? Монстр? Да кто ж его знает… больше всего Петенька был похож на вампира. Бледный, красноглазый, немытый и нечесаный… Таня уверенно кивнула: – И похуже бывают. Этот хотя бы без памперсов. – Зачем? – Чтобы от компьютера пореже отрываться и в туалет не бегать. Салея выразительно скривилась. – Почему бы ему просто не давать денег на наркоту? – Сам зарабатывает, – тихо пояснила Ольга Ивановна. – В этих играх можно как-то… Таня в данный вопрос не вникала. Но вроде онлайн действительно можно заработать. Только надо знать и как, и где… С этим мальчишкой Салея и церемониться не стала. Просто подошла сзади, положила ладони на виски – и крепко нажала. Петя как был, так на спинку кресла и повалился. Бессмысленным воняющим кульком. Ольгу Ивановну девушки предусмотрительно отправили на кухню, чтобы под ногами не мешалась. Нечего ей тут, и так переживает – смотреть на человека страшно. – Тань, посмотри. Вот я блокирую то, что дает удовольствие от наркоты. – А от игр? Есть такой центр? – В том-то и беда, что нет. Что можно придумать? Ты как считаешь? Таня серьезно задумалась. – Даже не представляю. Это как с телевизором, как с книгами… да, игры. Но это не лечится, наверное. Азарт убрать? Так у него тоже определенной точки приложения нет… чтобы был центр азарта. – Нет, – согласилась Салея. – Хотя кое-что я сделать могу. – Что именно? – Тане было откровенно любопытно. Вот как можно с подобным справиться? Заблокировать ребенку саму возможность садиться за компьютер? Так они сейчас везде и всюду. Учиться же ему как-то надо будет? И работать потом… – Я ему чувствительность повышу, – Салея манипулировала тонкими потоками в ауре. Если бы она не отрабатывала год за годом упражнения с мельчайшими токами силы, то сейчас точно не смогла бы такое проделать. Ювелирная работа. – Он сможет читать на компьютере. Слушать музыку. И все. Если будет что-то подобное смотреть… у него через час так глаза разболятся, что ничего не поможет. Это надо с мышцами поработать и с нервами. Таня подумала. – Он и телевизор смотреть не сможет? – Не больше часа. А потом придется минимум три часа отдыхать. Или вообще будет с ума сходить от боли. Таня решила, что это и не худший вариант. – А на обычные вещи это никак не повлияет? По лесу ходить, на огороде, допустим, вкалывать… – Нет. Только вот на такое электронное мельтешение… – Можно попробовать, – кивнула Таня. – Я про кошмары думала… – Кошмары? – Поиграл в игрушку – получи кошмарный сон. Салея качнула головой: – Нет. Так может и сердце не выдержать. И она была целиком и полностью права. Таня, снова кивнув, просто наблюдала за тем, что делает подруга. Удивительно тонкая работа. Линии сил в ауре скрещивались, переплетались… – Как ты думаешь, я так смогу? Когда-нибудь? – Надеюсь. Но работать придется много. Таня была не против. И работать, и работать… – А Руслан? – Я могу с ним сделать то же, что и с врачами. Сделать? Таня кивнула: – Если можно. Он неплохой… – Он тебе нравится? Таня пожала плечами: – Не знаю. С Поповым все было просто – он яркий, броский… А Руслану было не до игрушек. Да и какой смысл? Просто гулять я не хочу, налюбовалась на мамашку, а серьезные отношения… это не для нас. – Почему? – У него семья богатая. Салея только вздохнула. – Танечка, сестренка, ты не представляешь, что такое даэрте! Ты уже сейчас можешь стать богаче отца Руслана. А если мой народ окажется здесь, на Земле… что может быть ценнее здоровья? Таня захлопала глазами, как сова. – Я как-то не подумала… – Вот именно поэтому я тебя и люблю, – тихо сказала Салея. Таня обняла ее. – Я тоже… сестренка. Лея, ну неужели обязательно… с этой Короной? Нельзя ее на кого-то перекинуть или как-то… это так несправедливо! Почему ты должна погибнуть?! Почему?! – Ничего нельзя сделать, – Салея качнула головой. – Это закон. – Несправедливо! – Таня, уже сейчас я сильнее многих. Этот закон не дает появляться на свет самым страшным чудовищам. – Ты не станешь чудовищем! Салея пожала плечами. Она подозревала, что станет. И может. И… и уже становится. Таня рядом, и это удерживает ее, поддерживает в ней человечность. А так бы… Дубы? Которыми стали трое глупых сопливых мальчишек? А червей не хотите? Или глистов? Она могла бы. Или убить. Медленно и мучительно. Или сделать так, что дубы за год сгниют до трухи. Это несложно: есть множество древесных болезней. Но Таня рядом. И люди, которые просят ее помощи, вот как этот мальчик… И Салея остается сама собой. Пока… но как долго она сможет бороться? Сколько еще ей придется сдерживаться? Салея не знала. Но до конца лета… Это проще. Это – намного проще. Она потерпит. Уже совсем недолго осталось. И Салея незаметно поправила зубец Дубовой короны. На ее внутренней стороне потихоньку появлялись острые шипы, врастали в кожу… не больно, нет. Но и не снимешь. Никогда. До самой уже очень скорой смерти. Полнолуние наступило быстро и незаметно. Таня и Салея выгуляли Гнома, но с собой в лес его брать не стали. Все же он городской пес. А там… Кто знает, что будет – там? Вряд ли Хранитель Леса спокойно воспримет ротвейлера, который попробует его загрызть. Или сам ротвейлер спокойно отнесется к здоровущему медведю? Это не лайка. И не собака для охоты на медведя. Лучше не рисковать. А девушки преспокойно доехали на автобусе до леса, потом еще прошлись пешком и оказались на той же поляне, что и в прошлый раз. – Раздеваемся, – скомандовала Салея. – До трусов? – Догола. Таня смущаться не стала. Это не эротика, а необходимость. Так что она сняла с себя все, даже серьги из ушей вытащила, и сложила вещи аккуратной кучкой, чтобы на теле не было ничего постороннего. Посмотрела на Лею. – Так? – Да. – Салея тоже разделась догола, ничуть не стесняясь. Стояла прямая и свободная, увенчанная Дубовой короной. – Что дальше? Салея молча достала нож, самую обычную чашку… – Вот это. Давай сюда руку. Таня повиновалась. Лезвие ножа аккуратно прошлось вдоль локтя, вскрыло вену, и Салея собрала кровь в чашку. Повторила то же самое со своей рукой, даже не дрогнув. Кровь у нее была не вполне обычной. Если с Таниной кровушкой все было ясно и видно, то у Салеи кровь оказалась темной, почти черной. Такой оттенок получается, если смешать красное и зеленое. Таня поежилась. Ей тоже больно не было. Такое странно-восторженное состояние, наверное, как под наркотой. Так и с пятиэтажки прыгнуть можно, и ноги переломать, и потом еще бегать, ничего не чувствуя. Салея воткнула нож в землю – и над ним взвился зеленый язык пламени. – Повторяй за мной. Это ритуальные фразы. Таня кивнула. – Моя кровь – твоя кровь. – Моя кровь – твоя кровь. – Мой народ – твой народ. – Мой народ – твой народ. – Мой даэрте – твой даэрте. – Мой даэрте – твой даэрте. У губ Тани оказалась чаша – и девушка отпила три глотка. Раньше бы ее стошнило от вкуса крови, но сейчас… она не ощущала ее. Что-то другое, хмельное, странное… Салея тоже сделала три глотка – и поставила чашу на землю. – Прими нашу жертву, Хранитель, и скрепи клятвы. Точно – магия. Потому что как иначе ТАКОЙ медведина мог засунуть в чашку язык… она ему на коготь не налезет! Здоровый, как неизвестно что! Но кровь он выпил. И – торжествующе взревел. И лес ответил ему. Криками зверей и птиц, шумом листвы, треском деревьев… теперь Таня его понимала. Он – счастлив. Хранителю было тяжело одному, а сейчас у него появился шанс. И помощь пришла. Его услышали. Он дозвался. Салея подняла руку и приложила ее к Таниной руке так, чтобы две раны соприкоснулись. – Именем даэрте! Взлетел зеленый язык пламени, обвил кисти сплетенных рук – и угас. И волшебство закончилось. Две девушки стояли на траве и держались за руки. И все. Или нет? Раны не было. Шрама не было. Руку Тани, от запястья до локтя, покрывала сложная татуировка. Не синяя, нет. Изящная зеленовато-золотая сложная вязь, которая напоминала то ли об узоре листвы, то ли о колышащейся на ветру траве… – Это… – Навсегда, сестра. И Таня сча́стливо улыбнулась. Навсегда… Картина, достойная кисти Бориса Вальехо[29]. Поляна в лесу, вековые деревья, громадный медведь раскинулся в зарослях высокой травы – и на него непринужденно облокотились две обнаженные девушки. Салея не испортила бы картины художнику. И уши, и цвет кожи, и волосы – длинные, зеленые, сливающиеся с травой так плавно, что не отличить, где заканчивается одно и начинается другое. Таня… Здесь и сейчас она тоже походила на лесную дриаду. Той же прозрачной зеленью наливались серые прежде глаза. Светилась молочным цветом кожа, сияли волосы… темные? Может, и так. Но сейчас в них словно вплетались золотистые и зеленые нити. И было это красиво. И правильно. – Хорошо, – тихо сказала Таня. – Действительно хорошо. Салея кивнула. – Теперь ты одна из даэрте. – Я не похожа на вас. – Это не важно. Деревья тоже все разные. Теперь ваша земля стала родной и мне. И ваш Лес меня принял. – А ваш? Примет меня? – Обязательно, – Салея смотрела в небо, на котором сияли крупные чистые звезды. – Сама увидишь, когда мы будем на Дараэ. Таня тоже кивнула. Она действительно начинала видеть. И линии силы, пронизывающие мир, и их взаимосвязь, и ауры – намного четче, чем раньше… – Мне придется делать упражнения. – Да. И постоянно, – отозвалась Салея. – Пока ты не освоишь полученное, тебе придется сложно. Таня снова кивнула. – Ты мне можешь показать что-то такое… с чего проще начинать? – Могу, – сказала Салея. – Хочешь, попробуем почувствовать Лес? – Как? – Дай мне руку. Таня повиновалась. Салея сжала ее ладонь – и мир начал таять, расплываться, уходить куда-то вдаль… Она была человеком. Да, когда-то она была человеком. И еще – она была Лесом. Биоценоз? Система? Какие странные и нелепые слова для такого древнего и мощного существа. Живого, разумного, чувствующего боль и знающего жизнь. Лес безмятежен. Он величав и спокоен, равнодушен и любопытен, дружелюбен – и опасен одновременно. Он протягивает свои зеленые ладони, разворачивает их, мягко качает девушек, словно на громадных качелях. Он так рад… Ему хорошо и спокойно, потому что рядом есть люди, которые его любят и понимают. И… – Салея? По нервам словно ножом резанули. Салея тоже выглядела встревоженной. – Лесу плохо. Я это чувствую. – И что мы будем делать? – Попросим Хранителя доставить нас туда. – К-как? – В своем Лесу Хранители почти всесильны. И могут открывать для нас лесные тропы… мы пройдем туда, где Лес кричит от боли. – И что мы там будем делать? Салея качнула головой: – Не знаю. Посмотрим, что случилось, а там и решим. Таня и не спорила. Лес… Сейчас она уже не смогла бы развернуться и уйти. Это и ее Лес. И зеленая кровь в жилах пела и звенела, приветствуя новую… нет, пока еще не Хранительницу. Но ее сестру, помощницу, девушку, которая может ею стать. Власть – это ответственность. И Таня ее приняла. Лесные пожары… Песня была такая когда-то[30]. Только вот песня – это красиво. А пожар… Это ужас. Это бегущие во все стороны звери, обезумевшие от страха. Это гибнущие деревья. Это уничтоженный подлесок… пожар бывает низовой и верховой. И если огонь пошел поверху, перепрыгивая с верхушки дерева на соседнее, – это самое страшное. Это не остановишь, не потушишь… И гибнет Лес. Гибнет, корчится, кричит от боли, умоляет о помощи… много ли надо, чтобы начался этот кошмар? Да практически и ничего. Каждый год, каждый горят леса, каждый год корчатся от боли деревья, и не стоит говорить, что потом на усыпанной золой земле вырастут новые. Тем, кто гибнет в огне здесь и сейчас, не станет от этого легче. И стоит сказать о тех, кто грудью встает на пути огня. Кто борется, ищет, тушит, сбрасывает с вертолетов пену, бесстрашно летит чуть ли не в эпицентр пылающего ада, рискует жизнью, зачастую за копейки… И все равно – идет. И усмиряет жестокого рыжего зверя. А как часто огонь берет жизни пожарных взамен спасенного куска леса? О таком не напишешь и не расскажешь. Но тот, кто видел лесной пожар, не станет бояться ада. Он уже побывал в его земном филиале. Впрочем, Гена Суворов об этом не думал. Он делал то, что нужно, – боролся с огнем. Сбивал его с деревьев, кое-как держался… в костюме было жарко и душно, по лицу ручьями тек соленый пот… да, можно сбить верховой огонь пеной, но низовой-то останется. И не дай бог – пойдет на болота. Там же торфяники, которые могут тлеть годами… Не допустить, не дать прорваться, стоять… а огонь все ближе и ближе. И рвется вперед… словно знает, что его ждет богатая пожива. Словно чувствует… И что ему огнетушитель в руках человека, раскалившийся так, что его даже держать больно? Огонь шепчет, насмешничает, издевается… Словно громадная змея сверкает бешеными рыжими глазами. Осссстановить меня хочешшшшь, человечишшшка? Рассссмечталссссся…. Скоро, очень скоро у тебя закончатся и силы, и оружие. А я вечен, я бессмертен и практически неуязвим… Гена только зубы стиснул. Огнетушитель… Дождя бы! Ливня! Такого, чтоб смыло все к чертовой матери, чтобы промочило насквозь… вот где пожалеешь, что не существует облакопрогонников![31] Гена сейчас бы все отдал за их помощь… А это еще что? Затрещали кусты так, словно через них зубр ломился. Другие животные мелковаты… Гена напрягся. Ну, зубр не зубр, а те же лоси… Тонна мяса с весьма своеобразным характером. Плюс рога и копыта. Звезданет – мало не покажется… если вовремя не увернешься, вмиг стопчут. Гена напрягся, думая, в какую сторону бежать, но… на поляну вывалился медведь. Лесник похолодел. Вот это куда серьезнее лося. Лоси глуповаты, а медведи… самые умные и коварные таежные хищники. От лося ты хоть на дерево залезть можешь, а от медведя… Он и за тобой залезть не поленится, и стряхнуть тебя может. Очень даже запросто. Гена так растерялся, что даже не сразу заметил на спине у громадного, наверное, размером больше иного лося, зверя две женские фигурки. Сначала не заметил, а потом, когда они спрыгнули на землю… – Лея? – Пожар. Надо тушить… – А как? Гена молча упал мордой в лопухи. Девушки просто не обратили на него никакого внимания. Пожар же! Где там смотреть, есть ли кто рядом или нет… А вот Гена жадно впитывал каждую деталь их внешности. От зеленых волос до зеленых глаз… Это – кто?! Фрики какие-то? Но верхом на медведе? Может, хиппи или кто там и практикуют слияние с природой, но медведи точно не практикуют ничего подобного. Разве что скушать могут особо умных. Хотя… тоже единение. Нечто древнее, мудрое, сильное властно шепнуло: «Замри и молчи!» И Гена повиновался. Жить хотелось… Лесу было плохо, жарко, тошно… И Таня, и Салея ощущали эту боль как свою. Салея острее, Таня пока еще так не умела, но быстро училась. А сейчас… – Что нам делать? Как? Таня спрашивала не из праздного интереса. Ощущения были такие, словно ей половину внутренностей жгучим перцем натерли. Или она этого перца наелась, получив язву желудка с прободением. Больно же… Страшно и больно. Салея прикрыла глаза. – Давай руку. Таня повиновалась. И ощутила Лес, как видела его Салея. Таня начинала, делала первые шаги, но до такого филигранного контроля и владения своей силой ей еще далеко. Салея была мастером, Таня же только приступила к обучению. И кровь тут не поможет, хоть ты банку выпей. Или вылей. Сейчас Таня видела и пожар, и захваченное им пространство, и куда он распространяется… огонь – неразумен? Может, так. А может, и нет, недаром же был у индийцев бог Агни[32]. Огонь рвался туда, где его не потушат. Он стремился к торфяникам, проникнуть под шкурку болота, нырнуть в глубокие ямы – и тлеть, тлеть, пока не получится вырваться на волю снова и снова, распуская по лесу огненные щупальца боли и отчаяния. И что они смогут с ним сделать? – Следи за мной. И если потяну силу – не сопротивляйся, – Салея не тратила времени на объяснения. Да и как можно рассказать такое? Показать, ответить на вопросы, а уж потом… Может быть, Таня и научится. Кто знает? Салея потянулась разумом в верхние слои атмосферы, присмотрелась к воздушным потокам. Да, так дождя еще неделю не дождешься, а то и больше. А им нужен ливень. Здесь и сейчас. И потому… Ветер… Да будет ветер. Вот этот, холодный, северный, который может принести к ним кучевые грозовые облака, который заставит их пролиться на пожарище… Но сколько же нужно сил, чтобы договориться с ветром… Таня почувствовала, что из ее тела уходит нечто незримое, но очень важное. Похолодели руки. Потом уши, губы… было страшно, но надо ведь остановить пожар? Надо. Она потерпит. Гена с ужасом наблюдал за девушками. Сначала они просто стояли, держась за руки. А потом вдруг резко зашумели деревья. Лесник поднял глаза к небу – и ахнул. Ошалел. Облака на небе крутились, словно их кто-то размешивал большой ложкой. Получался водоворот, и центр воронки – ее основание, если продолжить, – находился как раз над головами девушек. Или – они сами были оком урагана? Гена не знал. Но тучи набирали ход, появлялись невесть откуда. Резко похолодало, однако он воспринял этот холод как благо. А потом одна из девушек – та, что была ниже ростом, – повелительно вскинула свободную руку. И начался дождь. Тяжелые капли упали, побежали по щитку, прикрывавшему Гене глаза, застучали рядом по листве, по траве… Если бы Гена смог, он бы сейчас на колени упал и кланялся. Но сил хватило только перевернуться и посмотреть в небо. И понимать, что оттуда льет, льет, льет сплошным водопадом, серой завесой, стеной – и ничего лучше этой стены он не видел. Что где-то садятся на поляны вертолеты, но пилоты совершенно не злятся на оказию. Они просто счастливы: сегодня больше не придется бороться с пожаром, и никто не погибнет, и лес – цел. И это так восхитительно… Огонь шипел где-то рядом, извивался, но куда ему было спорить и бороться? Он ругался, плевался искрами – и тихо угасал под натиском серых восхитительных струй, льющих с неба. А куда делись девушки? И медведь? Гена перевернулся на живот, но отыскать их взглядом уже не смог. Только ветки качнулись… Рассказать? А кому? И о чем? О том, что приехали две хиппи верхом на медведе и одна из них вызвала дождь? Можно, конечно. Тебя даже выслушают. Минуты три. А потом примутся ржать, щупать лоб и тащить к врачу. Ясно же – перегрелся человек. Совсем мозги растерял. Или байки травит, вроде как про черную руку и красную простыню… сейчас вот про девушек на медведях. Потом будет про мальчиков на оленях. Или вообще – а че так мелко? Надо вдохновенно! Летел НЛО, а оттуда зеленые человечки ка-ак высунулись! Да как на лес пописали… И это еще не полный список издевок и насмешек, которые себе представил Гена. У него фантазия была богатая, так что… Лучше помолчать. Опять же… как лесник Гена преотлично знал, что в лесу всякое бывает. О многом и не расскажешь, а о чем-то и говорить не нужно. Не стоит. Или не поверят тебе, или полезут куда не надо, да там и сгинут… Ни к чему. А еще – ему в лесу жить. И по дорожкам ходить, еще долго-долго… нет уж. Лучше – помолчать. Целее будешь. Почему-то Гена был свято уверен, что ему дали увидеть. Что это все произошло не случайно. Что две девушки могут еще ему встретиться. И это будет важно, и нужно, и очень-очень ценно. Но пока… Чудеса, равно как и счастье, любят тишину. Так что Гена откинул с головы капюшон, тут же вымокнув до нитки, подобрал огнетушитель – и потопал в сторону своей сторожки. Пусть темновато, и дождь как из ведра, и видно плохо… И пусть! До дома он доберется. А вот спасенный лес – это счастье. Настоящее. Без преувеличения. И лес стоил даже небольшой простуды, которую-таки подхватил разгоряченный Гена, прогулявшись под проливным дождем. Он просто того стоил. На поляне, куда вернулись девушки, дождя не было. Так вот странно: вокруг он льет, а над поляной словно кто-то зонтик держит. Или что-то… Подвинулись деревья, сомкнули кроны, защищая девушек от ливня, да так, чтобы и капелька лишняя на них не упала. Хранителей надо любить и беречь. И защищать. А они, в свою очередь, помогут Лесу. Медведь раскинулся на поляне, теплый, словно печка, и Таня, уже окончательно наплевав на все опасности, зарылась в его шерсть. Да и какие там опасности? От него и медведем-то не пахнет! Душицей пахнет, разогретой сосновой иглицей, смолой… такой очень лесной и летний запах. А медвежатиной – нет. Ни капельки. Закроешь глаза – и словно на громадном ковре лежишь. Живом и теплом. Таня полностью расслабилась. Ощущения у нее были не из приятных. Словно после серьезного кровопускания. Или после трех рабочих недель подряд, без выходных и праздников. Такое у нее тоже случалось. Чуть не померла… Как-то ее наняли за одной бабушкой приглядывать, ночами. И раз по шесть-восемь за ночь ее будили. Заработала она, конечно, очень много: хватило и на зимнюю обувь для себя и бабушки, и на лекарства, и на квартплату еще осталось. Но ощущения были – вот как сейчас. Упасть, уснуть и видеть сны. – Лея, ты как? – Я почти в порядке. Я быстрее восстановлюсь. Таня только вздохнула. – А я? – А ты попробуй поспать. – Домой надо… – Бабушка потерпит. Я ей говорила, что мы раньше утра не вернемся, а то и к обеду. Лучше поспи здесь, так ты быстрее восстановишься. – Да? – Конечно. Лес тебя подпитает. Спи… Таня послушно сомкнула ресницы. Не сильно-то ей и спорить хотелось… правда, спааааааать! Хотя бы пару часов. Салея покосилась на младшую сестренку, которая крепко спала на спине Хранителя. Встала, потянулась. – Нет-нет, за мной ходить не надо, – шепнула она в мохнатое круглое ухо. В глазах Хранителя загорались и гасли красноватые искры. Салея знала: такие же и в ее глазах. И есть причина. Она у всего есть. В том числе и у лесного пожара. Да, иногда случается. Сухая гроза, удар молнии или просто случайная искра… да, бывает. Если дерево долго тереть о другое дерево, можно добыть огонь. И такое в лесу тоже происходит. Не в этот раз. Этот пожар устроили вполне осознанно. И Салея даже знала, кто именно. И знала – почему. Дурость? Или мерзкие гнусные понты? Да кто ж его знает? Но Лес поделился сведениями. Не с Таней, нет. Таня была еще маленькой и не могла увидеть все то же, что и Лея. А именно – начало пожара. Компанию молодых ребят, которые жарили шашлычки, купались в лесной речке, «употребляли» к пиву симпатичных девушек во всех позах… А заодно – загадили всю поляну. Закидали мусором. И не затоптали за собой костер. Так, пописали в него перед тем, как уехать. И не обратили даже внимания, что угли-то остались горячими. И не просто горячими. Порыв ветра, неудачно упавшая ветка… много ли надо, чтобы случилась беда? Мало, очень мало. Салея видела этих существ так ясно, словно присутствовала при несчастном случае. И собиралась как следует поквитаться. За что? А за все! Случайность? Бывает? Надо понять и простить? Увы, ярость застилала глаза дриады кровавой пеленой, туманила разум, толкала на безрассудные поступки. Та самая ярость, с которой она вонзила стекло в шею охранника. Ярость Дубовой короны. Кто сказал, что Лес – милосерден? Может, Таня смогла бы помочь, но она спала. А Лея… Лея не выдержала. Коснулась уха Хранителя, попросила поберечь сестру – и встала на лесную тропу. Она знала, откуда приехали эти, с позволения сказать, люди. И где они отдыхают. И даже – что сейчас делают. Может, если б не это, Салея бы и стерпела. Попробовала хоть. Ладно… ограничилась бы обычной трепкой. Но парни сами на себя накликали беду. Электросачок. Удочка – это для лохов. Сеть – тяжелая, неудобная, да и навык нужен, чтобы с нею работать. Это в книжках красиво пишется: и закинул он в море невод. А кто хоть раз невод из воды тянул… Ох, нелегкая это работа. Динамит? Тоже неплохо бы, но вот беда! На коленке его не сделать без риска для этой самой коленки. И в магазине как-то прикупить сложно. Совершенно у нас полиция не понимает человеческих нужд. А уж как их не понимает лесничество! Не успеешь в воду динамитика бухнуть – найдут и такого навешают… вплоть до терроризма. Как тут быть? А вот! Берется электросачок – и всплывает рыба в радиусе удара током. Вода-то в озере не дистиллированная. Ток проводит. Собирай тем же сачком да и хвастайся. А что потом озеро как отравленное, что дохлая рыба на дно опускается, что природа гибнет… Это тоже для лохов возражения! Реальные пацаны понимают, что планета большая, на их век хватит. А потом – хоть оно травой порасти! Компания из четырех молодых людей все понимала реально и конкретно. Сейчас они расположились у озера, попивали водочку, поглядывали на дом, в котором занимались их «уловом» две девушки облегченной морали, разговаривали о важном: телки, машины, бабки… А куда спешить? Сначала водочка, потом рыбка, потом девочки… Они на заимке уже неделю отдыхали и собирались продолжать в том же духе. Главное, чтобы водочки хватило. Пьяному за руль нельзя? Это вам, лохам, нельзя, а реальным пацанам – можно! Чего они точно не ожидали – это появления на берегу озера невысокой девушки. Почти девочки. С зелеными волосами. Только вот ни у кого язык не повернулся пошло приколоться или отпустить шуточку ниже пояса. Куда там! Салея выглядела так, что хотелось визжать и бежать. Зеленые глаза горели яростными огнями, волосы, не связанные никакими резинками и завязочками, шевелились без всякого ветра, словно живые змеи, и становился неважен рост, неинтересен возраст… Как-то сразу доходит, что вот эта девушка тебя в тонкий пласт раскатает, одним только пальчиком. – Э-э-э… – глубокомысленно вякнул один из парней. Им бы визжать, бежать… авось Салея и не стала бы за ними гоняться. Но – не успели. Просто не сообразили. Затуманенные алкоголем мозги не были способны генерировать какие-то импульсы кроме мычательных и плевательных. За что и поплатились. В ту же секунду. Салея вскинула руку – и Лес вокруг парней ожил. Взметнулись вверх травы и корни деревьев, оплели, притянули к земле, заткнули рты… Сдвинулись сами деревья, закрывая всю компанию от посторонних глаз. А крики и вопли… какие тут крики? Когда рот и открыть-то не получается. Трава его забивает, душит, давит… не вырвешься, не крикнешь, не вымолишь милосердия. Да Салея и не собиралась никого прощать. Ей хватило одного движения даже не рукой – ресницами, чтобы водоросли выползли из воды, словно длинные склизкие змеи, обхватили поверженных врагов за ноги и потянули в воду. Медленно и неотвратимо. Вот вода дошла до колен, до пояса, вот она уже заливается в разинутые рты, в широко распахнутые от ужаса глаза, вот тела под водой перестают шевелиться… Салея снова повела рукой, отпуская растения на свои места. Пусть живут, как им и положено. Посмотрела на озеро, на дом, в котором ощущалась жизнь, но… непричастная к произошедшему. Невиновная. А если так – и забирать ее не стоит. Ни к чему. И чужого внимания дриада не ощущала. Пусть живут. Салея развернулась и отправилась обратно. Туда, где мирным сном на спине Хранителя спала Таня. Дриада ничего не расскажет сестре, ни к чему. Таня будет переживать, нервничать. А сама Салея ощущала себя намного лучше. И понимала, что происходит. Если она не умрет, то превратится в Хранителя. Только не такого, как медведь, нет… Безумного, страшного, нападающего на каждого, кто причинит хоть малейшее зло Лесу… нет, такого она для себя не желает. И вспышки ярости все сильнее, и бороться с ними уже не хочется. Иногда смерть – это лучший выход. Когда спустя час поджарившие рыбку девушки соизволили выглянуть наружу, они были весьма и весьма удивлены. Нигде не было и следа парней. Костерок был, сачок валялся, водка, закуска, стопки… Все на месте, а ребят нет. Поиск и крики результатов не дали, потом уже более сообразительная догадалась заглянуть в воду. Побелела, позвала подругу… та прибежала и завизжала. И было отчего. Утопленники – зрелище не для слабохарактерных и тонких натур. Вытаскивать они никого не стали. Вместо этого прыгнули за руль машины и помчались в город. Подальше от места происшествия. А кого еще могут сделать крайними? Было шесть человек, четверо умерли, двое осталось… кто виноват? То-то и оно. И доказывай потом в полиции, что ты ни при чем! И как тут докажешь? Впрочем, забрать все свои вещи и вообще все ценное, стереть отпечатки пальцев и бросить машину с открытой дверцей там, где не было камер, девушки догадались. И алиби себе обеспечить постарались. Авось и пронесет? Вдруг им повезет? Как-нибудь да обойдется. – Милочка, спасибо тебе! И Танечке, и Лее… их сейчас дома нет? – Нет. Что случилось? – удивилась Людмила, глядя на Ольгу Ивановну. Впрочем, они друг друга уже по именам называли. Подружились… – Спасибо сказать хотела. За Петеньку! – Ты сказала уже. – Милочка, ты просто не понимаешь. Я после того хотела Петеньку сразу из города увезти – не успела. Всю эту технику, будь она неладна, из дома убрала, а все равно не уследила! Сосед ему свой планшет дал! – Вот гад! – Петенька и играл в него… часа три играл. – А потом? – Как ему ночью плохо было! Милочка, это жуть какая-то! Я «скорую» вызвала, его кое-как скрутили, в больнице уже судороги сняли… зато как отрезало! Он даже телефоном пользоваться не хочет, разве что старым, кнопочным. – Даже так? – Говорит, там никаких игрушек точно нет! И он к ним не прикоснется. – Что ж, – Людмила Владимировна только улыбнулась. – Все к лучшему. – Не знаю, чем и тебя, и девочек благодарить… брат вот, передал… В узелке оказалась банка меда. Запах по комнате пошел такой, что даже кошки заинтересовались. Не говоря уж о наглой ротвейлерской морде… – Гном! Фу! Оля, спасибо. Но девочки это сделали не ради денег. – Знаю. Вы нам с Петей жизнь спасли, Милочка. Один он у меня, без него я умерла бы. Если девочкам что понадобится – только скажи. Луну с неба достану! Людмила Владимировна заверила собеседницу, что Луна не нужна. И без звезд они отлично обойдутся. А потом проводила подругу, да и села поплакать. Девочки, девочки… и защитить вас не получится, и помочь толком не выйдет. И Лея обречена. Что ж в жизни все так грустно складывается-то, а? – Пап, мам, привет… – Русик, – мама просияла и поцеловала Руслана в щеку. Сама встала, поцеловала, и никакой одышки. И никаких болей. И улыбка… Вот оно – счастье! Руслан обнял маму за плечи и поцеловал в ответ. – Как самочувствие? – Восхитительно! Как учеба? – Нормально, мам. Все пучком. – Как девочки? Как Танечка, Лея? – Отлично. Грызут гранит науки. – Может, пригласишь их к нам на выходные? Шашлыки пожарим, отдохнем… Я буду рада пообщаться и с ними, и с Таниной бабушкой! Русик? – Присоединяюсь, – кивнул Даниил Русланович в ответ на вопросительный взгляд сына. – Приглашай, если захотят прийти. Буду только рад. Кстати, тебе никто из девушек не нравится? Руслан пожал плечами. – Я как-то не думал. А что? – Если понравится, я тоже против не буду. Девчонки хорошие, это сейчас редкость. – Пап, я… – Рус, я все понимаю. И не до того было, и Таня не из тех девушек, что умеют себя показать, и Салея недавно в России. Но ты к ним все равно приглядись. Умная жена – великое благо. А в данном случае свекровь будет заранее счастлива такой невестке. Руслан хмыкнул. – А погулять? – Если нужно – на здоровье, – пожал плечами Петров-старший. – Запрещать не буду. Но мне кажется, ты в меня пошел. И количеством качество не заменяешь. Руслан задумчиво кивнул. Есть такое. Да и не заменишь его. Не получится. – Подумай. И приглашай девушек. Мы будем рады их видеть. – Хорошо. Приглашу. Руслан невольно подумал о Тане. Салея – нет. Слишком она не такая, чуждая, нездешняя. А вот Таня…. Она не красавица, не яркая, не броская, как та же Извольская. Но она умная, решительная, смелая, настоящий друг и надежная опора. Много это или мало? Сложный вопрос для восемнадцати лет. Но Руслан над ним еще подумает. Обязательно. – Шикарно выглядишь! – Танечка, ты просто великолепна, – подтвердила бабушка. Таня подтянула ремень на «черепахе». Действительно, Дарт Вейдер сейчас мог бы ей позавидовать. У нее тоже все черное, блестящее, хромированное, лакированное… и ей мотосбруя очень к лицу. Даже жаль, что не пригодится. Мотоцикл Таня не понимала. В принципе. Вот машина – да, это интересно, приятно, ты сидишь, она едет. А мотоцикл… А если с ней что-то случится? С кем бабушка останется? Да, в машине тоже может быть опасно, но машина все же надежнее. И пользоваться ею можно круглый год, а не только когда дороги сухие и более-менее чистые. Нет, мотоцикл – не то. А вот мечта… Должна же быть у девушки своя большая любовь? У Тани была. Джип «хаммер». Из самых-самых ранних, на военных мостах… кто видел, тот поймет. Это почти мирный танк. Только вот стоит бешеных денег, достать его практически невозможно, а содержать тяжко. Тот самый белый слон из индийских преданий. Животное, может, и важное, и священное, но содержать такое – удавишься[33]. – Салея, ты тоже выглядишь великолепно, – вернула Таня комплимент. Зеленое шелковое платье стоило бешеных денег. И стоило каждой монетки. Салея в нем выглядела восхитительно. И это еще мягко сказано. Платье, пошитое в стиле древнегреческого хитона, оставляло открытым одно плечо, мягко ниспадало к маленьким ступням, обволакивало, подчеркивало, окутывало невесомым зеленоватым облаком. К нему не нужны украшения. Такое платье само по себе – украшение. Дубовая корона начала раскрываться. И теперь на ней вместо почек были маленькие зеленые листики. Пока еще совсем крохотные. – Красиво, – вздохнула Таня. Салея промолчала. Она знала. Если она не справится, Дубовая корона станет алой. Но она должна. Просто – должна. – Нам пора… Таня принялась раздеваться, складывая сбрую в мешок. Не идти же так по городу? Ладно еще – комбинезон, можно оставить. А остальное надо снимать. Но какие ж дорогие все эти мотоигрушки!