18. Когда приходится возвращаться в реальность…

— Не нужно так на меня смотреть, — прервавшись и оторвав смычок от струн, Дарина опустила скрипку, чувствуя, как горят щеки от пристального, прожигающего насквозь, взгляда Демьяна.

Разве можно? Разве был у нее хотя бы шанс сосредоточиться на игре, когда он смотрел на нее так, будто вот-вот набросится, словно хищный, дикий, оголодавший зверь, наконец загнавший в угол свою глупую, несчастную добычу.

И не отпустит теперь, не даст и малейшего, крохотного шанса на спасение.

— Как? — наклонив голову на бок, Демьян сверкнул хищной, ослепляющей улыбкой, и медленно встав с дивана, направился к девушке.

И с каждым шагом, с каждым движением парня Дарина все сильнее чувствовала невыносимый жар, зарождающийся где-то глубоко внутри девушки, разливающийся по венам, проникающий в каждый орган, каждую клеточку женского тела.

— Ты не даешь даже шанса на то, чтобы я могла сосредоточиться, — наиграно посетовала девушка, откладывая в сторону, от греха подальше, весьма дорогую и не менее ценную ее сердцу скрипку.

Вчера, когда после их маленькой, порочной, но такой бесконечно сладкой шалости, Демьян положил перед Дариной подарок, девушка едва не лишилась чувств. Острая боль, прострелившая глубоко внутри, остановившая дыхание, сковала тело, окутала разум. Горестные, мучительные просто воспоминания, огненным вихрем закружились в сознании, картины из прошлого сменялись перед глазами серыми пятнами.

Стоя посреди кухни и глядя на чертову скрипку в руках Демьяна, Дарина едва ли могла здраво реагировать на ситуацию. Она помнила, как на следующий же день после его отъезда, придя в себя на несколько коротких минут, уничтожила подаренный братом инструмент, с садистским, просто каким-то совершенно нездоровым удовольствием швырнув его в стену, да с такой силой, что тот просто разбился вдребезги. А после Дарина еще долго крошила остатки ногами, изливая злость на ни в чем неповинную, любимую в прошлом скрипку.

Больше она не играла, мечта учиться в консерватории разбилась о болезненную, жестокую реальность. Реальность, в которой самый нужный, самый любимый ее человек, просто бросил, оставил девушку с ее мучительной, разрушительной болью.

И эта боль вернулась в троекратном размере, стоило Дарине только взглянуть на новый, покрытый лаком инструмент.

Скрипку, которую три года назад Дарина зареклась брать в руки. Дав обещание самой себе не прикасаться к инструменту.

Вчера она так и не смогла, так и не согласилась, несмотря на все уговоры Демьяна, глупо сбежала в комнату, сунувшись под импровизированный панцирь, роль которого так удачно сыграло большое покрывало.

Демьян больше не настаивал, даже догонять не стал, дав Дарине возможность принять и осознать новую реальность.

Уснула Даря одна, так и не дождавшись Демьяна, а проснувшись, не обнаружила последнего в постели. И испугалась, так сильно испугалась, что сердце зашлось в бешенном ритме, грозя выскочить наружу. Уже знакомый страх окутал девушку своей мерзкой, тонкой, но такой прочной паутиной, стягивающейся вокруг горла девушки, нарушая дыхание.

Как же она боялась, как боялась вновь ошибиться. И мысли о том, что он вновь мог исчезнуть, бросить ее, роем кружились в голове, затуманивая разум. И лишь услышав грохот, донёсшийся откуда-то снизу, Дарина поняла, какое облегчение вдруг испытала.

Он ведь обещал, что больше не уйдет, что больше не бросит. Но так страшно было, так сложно было поверить.

С трудом заставив себя подняться с кровати, девушка наспех приняла душ, также спешно почистила зубы и буквально со всех ног рванула вниз, все еще страшась не увидеть там Демьяна, и практически влетела в его объятия, вдыхая родной, любимый запах и успокаиваясь, понимая, что Дема никуда не делся, что он все еще здесь, рядом с ней.

Ее Дема.

А потом они завтракали, Дарина тараторила без умолку, слова сами рвались наружу, а Дема слушал, молча и не перебивая, лишь смотрел на девушку с отблеском дичайшего восторга в глубине голубых глаз.

И лишь спустя час, вдоволь наговорившись, Дарина наконец решилась исполнить его желание, переступить через себя, нарушить данное самой себе слово и сыграть, сыграть для него.

Для одного единственного.

Не существовало слов, чтобы передать весь спектр эмоций, что испытала девушка, взяв в руки инструмент. Подушечками пальцев Дарина пробежалась по темному грифу, едва задевая туго натянутые струны, цепляя кончиком пальца одну из них, извлекая звук.

Она не помнила, как брала смычок, как настраивала инструмент, воспроизводя в памяти чистое звучание и перенося его на инструмент. Было сложно, чертовски сложно, и признаться честно, Дарине бы совсем не помешал рояль, просто чтобы убедиться, чтобы сравнить звуки, но пришлось довольствоваться малым.

А потом она заиграла, сначала тихо, почти неслышно, едва нажимая на смычок.

Как же давно она не играла, как давно не занималась любимым делом.

С каждой секундой движения становились увереннее, звук громче, а давление на смычок сильнее.

Дарина и сама была удивлена легкостью, с которой ее пальцы бегали по струнам, как мягко и плавно двигалась кисть, каким чистым был извлекаемый из скрипки звук. Даря наслаждалась, по-настоящему получая удовольствие от давно забытого занятия, а ведь раньше она могла играть часами. И сейчас бы смогла, если бы не Демьян, если бы не плотоядный, полный обещания чего-то совершенно порочного, запретного, взгляд.

— Ты мне не помогаешь, улыбнулась девушка, обняв мужчину и потянувшись к его губам.

Не бывает, ведь так просто не бывает, чтобы потребность в ком-то была так велика, так необходима.

— Я переоценил свой самоконтроль, — прошептал Демьян. — Или недооценил тебя.

— Скорее второе, — произнесла Дарина у самых его губ.

— Дарька, я ведь совсем не железный, малышка, — прохрипел мужчина, сжимая ладони на бедрах девушки.

Казалось, с каждой секундой Демьян все меньше себя контролировал, расширенные зрачки и потемневший взгляд лишь подтверждали мысли Дарины.

Медленно, едва касаясь мужского тела, Даря пробежалась пальчиками вдоль крепкого, ничем неприкрытого торса мужчины, мимолетно задержавшись на выемках между кубиками, обводя их подушечками пальцев, и спустилась ниже, поборов страх и накрыв ладонью место, где было сосредоточено все желание парня.

— Даря, — предупредительно прошипел Демьян, перехватывая ладонь девушки, отводя ее в сторону. — Рано, Дарька, рано.

— Уже можно, — не согласилась Дарина.

— Нет.

— Да.

Не давая Демьяну ни секунды на размышления, Дарина резко отстранилась от парня и прежде, чем он успел бы что-либо сообразить, схватила края своего домашнего платья, потянула вверх и стянула с себя ненужный предмет гардероба, представая перед Демьяном лишь в одних простых трусиках, и тут же краснея, ведь она никогда не задумывалась о красивом, сексуальном белье. Незачем было.

И сейчас как никогда отчетливо вспоминались слова Лизки, настаивавшей на том, что каждой девушке просто необходимо иметь в арсенале пару интересных комплектов.

Дарина лишь отнекивалась, считая все это глупостью несусветной и теперь как никогда жалела о своей недальновидности и упертости.

Девушка настолько погрузилась в себя, стыдясь своей собственной глупости, что даже не заметила, как оказалась в медвежьих объятиях Демы, которого явно мало волновали ее простенькие трусики.

«Господи, да о чем я думаю вообще, какие к черту трусики, когда…»

— Дарька, зараза мелка, что ты со мной делаешь, нельзя же так.

С каким-то совершенно обреченным стоном Демьян обрушился на ее искусанные губы, выбивая из головы последние здравые и не очень мысли.

Теплые ладони блуждали по обнаженному телу, сжимая его, поглаживая, причиняя боль и вынуждая гореть от непередаваемых ощущений.

У Дарины кружилась голова, ноги практически не держали, низ живота скрутило огненной судорогой.

Тело просило, нет, оно неистово требовало разрядки, и лишь когда, молниеносно избавившись от одежды, Демьян подхватил Дарину на руки, увлекая за собой на диван, и медленно, очень медленно проник в нее, растягивая, причиняя легкую, но бесконечно нужную сейчас боль, Дарина наконец смогла выдохнуть.

Кусая губы, девушка заерзала, двигаясь хаотично и выбивая из мужчины глухие стоны вперемешку с грязными ругательствами и порочными, темными, как ночь обещаниями.

— Ты как? — стиснув зубы, прошипел Демьян, сжимая бедра девушки и фиксируя ее на месте, не позволяя двигаться.

— Чудесно, — ничуть не солгала Дарина и дернулась в попытке начать движение, но Дема не спешил, все также продолжал фиксировать бедра, внимательно осматривая ее лицо, словно выискивая в его выражении хоть малейший намек на ложь.

Но его не было. Было только желание. Бурное, неистовое, всепоглощающее, затмевающее все на свете, желание. Первобытное, дикое и совершенно необузданное.

— Я не смогу медленно, Даря, не смогу, понимаешь… блядь…

Сорвавшись, Демьян приподнял девушку, покидая ее тело, оставляя болезненное ощущение пустоты, а после резко ударил бедрами, с хриплым стоном врываясь в девушку до самого упора, выбивая из ее груди крик удовольствия.

Безумие, одно на двоих окутало молодых людей, обхватило крепкими щупальцами. Демьян не щадил, не жалел, лишь двигался жестко и быстро, заставляя Дарину беспорядочно трясти головой и остервенело кусать губы в попытке заглушить рвущиеся наружу крики.

— Не смей, — утробный рык.

— Что?

— Не смей сдерживаться… кричи, малыш, я хочу слышать.

Толчок, резкий, болезненный, а следом ее один и еще. И громкий крик, эхом разлетевшийся по комнате.

Она кричала, так громко, как ни разу в жизни, пока он двигался внутри, грубо, в каком-то совершенно нереальном темпе. И лишь сейчас, содрогаясь от каждого жесткого толчка, Дарина поняла, насколько осторожен был Демьян в их первый раз, сколько выдержки ему потребовалось. А сейчас… сейчас он впервые по-настоящему трахал девушку, грубо, жестко насаживая на себе ее бренное, такое слабое тело.

— Дема…

Задыхаясь от разрывающего тело удовольствия, Дарина напряглась, задышала часто, не понимая требований своего тела и практически теряя сознания от сокрушительного оргазма, выбившего почву из-под ног, лишившего зрения, обоняния, слуха.

— Блядь, блядь…черт…

Содрогаясь от дичайшего наслаждения, совершенно ошалевшая от бешенных спазмов, Дарина упала на широкую грудь Демьяна, чувствуя, как ускорившись, парень сжал ее до хруста костей и задрожал, с громким стоном изливаясь внутрь девушки, делая тяжелые, финальные толчки.

И не было сил подняться, не было сил взглянуть в глаза этого Дьявола.

Лишь отдышавшись, Дарина наконец смогла собрать мысли в кучу и внезапно пришла к неутешительному, пугающему выводу.

«Он кончил в меня, опять, мамочки…»

Дарина уже было собралась открыть рот, но планы ее были беспардонно нарушены так невовремя зазвонившим телефоном Демьяна.

Все еще не выпуская Дарину из объятий, парень одной рукой потянулся за вибрирующим в стороне телефоном.

И нельзя было передать словами то, что почувствовала Дарина в тот момент, когда услышала голос, раздавшийся в трубке.

— И тебе привет, пап, — Демьян лишь подтвердил догадки девушки, а у нее вся жизнь перед глазами пронеслась.

«Папа» — промелькнуло в мыслях.

Родители, как же так вышло, что она совершенно забыла о родителях. Господи, они ведь не поймут, не позволят.

Как она объяснит? Как они объяснят?

Сказка, иллюзия, созданная молодыми людьми вдруг разбилась, осыпалась словно карточный домик, столкнувшись с жестокой реальностью, где они брат и сестра, пусть не кровные, но родные. С реальностью, в которой у них с Демьяном одни на двоих родители, которые никогда не поймут их с Демой, таких неправильных, запретных отношений.

К горлу девушки моментально подступила тошнота, и Дарина сделала попытку выбраться из стальных оков, но Демьян лишь сильнее прижал ее к себе.

— А если нет, то что? — все также спокойно, местами лениво, продолжал говорить Демьян в ответ на явное недовольство отца. — Ладно, сейчас, — наконец бросил Дема и отключился.

— Дема, — полными ужаса глазами, Дарина таращилась на Демьяна, пытаясь понять, насколько глубокой является задница, в которой они оказались.

— Отец приехал, Марк, засранец постарался, — выскользнув из Дарины, беззлобно сообщил Демьян, а у Дари сердце ушло в пятки.

— Ппп…приехал?

— Ну чего ты испугалась?

— Но…

Воспользовавшись секундным замешательством Демьяна, Дарина ловко вырвалась из его рук и вскочила на ноги.

— Боже, Господи, это конец, — запричитала девушка, нервными, резкими движениями натягивая на себя поднятое с пола платье.

— Даря…

— Он не поймет, не поймет, — словно не слыша Демьяна, продолжила шептать Дарина.

— Дарина! — громкий рык привел девушку в чувства.

Демьян тем временем натянул штаны и подойдя к девушке, притянул ее к себе, подцепил пальцами подбородок, вынуждая запрокинуть голову.

— Я все решу…

— Но…

— Я решу…

— Но мы… он…ты…

— Я тебя люблю, ты помнишь?

Неуверенно кивнув, Дарина открыла рот, чтобы продолжить.

— Люблю и решу. Ничего не бойся.

Поцеловав девушку, Демьян выпустил ее из плена своих рук и развернувшись, быстро зашагал прочь из гостиной. Спустя несколько минут раздались громкие голоса, кто-то ругался матом, а после в комнате появился отец, собственной персоной…