4. Родные пенаты

Покидая квартиру Дарины, Демьян едва держал себя в руках. Как же ему хотелось вернуться, как хотелось вновь почувствовать в своих руках трепещущую фигурку Дари. От греха подальше, парень ускорил шаг. Нужно валить отсюда как можно скорее, иначе он вернется и тогда…

Тогда он просто потеряет всякий контроль, он уже почти его потерял. Как увидел ее, как почувствовал запах. Даря пахла медом и корицей, такая сладкая, красивая до невозможности. Разве мог он устоять? Надо быть слепым евнухом, чтобы остаться равнодушным. Ни тем, ни другим Демьян не был. А потому не остался. Просто схватил малышку в охапку. Он знал, что так будет, знал, что не сможет перед ней устоять, и сам себе удивлялся, что вообще смог ее отпустить.

А она дрожала в его руках, и дрожала совсем не от страха. Демьян просто дурел от каждого прикосновения к свой девочке. Мозг отключился, рука сама полезла по кофту и видит Бог, при других обстоятельствах Дема бы не ушел. Ни одна женщина не вызывала в нем и доли тех эмоций, того желания, что вызывала Дарина. И как ни старался он, ни черта не мог избавиться от этого наваждения. Врал себе, уговаривал, твердил, что она не для него и вообще это все извращение какое-то больное, он, мать вашу, ей памперсы менял и на горшок сажал, а потом закрывал глаза, а перед глазами его Дарька.

— Гребанный извращенец, — прошипел Демьян, оказавшись на улице.

Он остановился, позволяя себе успокоиться. Стиснув зубы, Демьян жадно вдыхал кислород. Холодный воздух, проникший в легкие, немного привел парня в сознание. Ладонь все еще горела от соприкосновения с нежной кожей, сводя Демьяна с ума и в тоже время отрезвляя.

Черт. А ведь он мог не сдержаться и Даря бы не оттолкнула. Демьян видел, чувствовал ее реакцию, но рано…пока рано.

Он и так поторопил события, нужно учиться сдерживать собственные желания. Вот только как? Скажите как? Когда одного лишь взгляда на нее достаточно, чтобы стоп-кран сорвало, чтобы здравый смысл помахал ручкой. Все вокруг теряло значение, когда рядом была она. Так было раньше, так есть сейчас.

Взрослый мужик, почти тридцать лет, а он словно подросток в пубертатный период. И, черт возьми, ему нравилось это ощущение, нравилось это безумное, бушующее в крови, растекающееся по телу желание обладать единственной женщиной, что имела для него значение.

— Выставила? — посмеиваясь, спросил Марк, дожидавшийся внизу у машины.

Опираясь на бампер и скрестив руки на груди, брат одарил Демьяна насмешливым взглядом.

Смешно ему значит?

— У тебя зубы лишние что ли? — беззлобно ответил Демьян, подходя к машине.

— А я че? Я ниче, ты сам виноват. Думал она будет визжать от радости? — с лица Марка в одно мгновенье исчезло все напускное веселье.

— Ничего я не думал, поехали домой, — отмахнулся Демьян.

Тяжело вздохнув, он еще раз оглянулся, бросил взгляд на массивную подъездную дверь, посмотрел выше и, заметив в одном из окон движение, довольно усмехнулся. Он совершенно точно был уверен в том, что Дарина за ним наблюдает. Качая головой и улыбаясь, как последний влюбленный идиот, Демьян оторвал взгляд от окон квартиры, в которую так хотелось вернуться, и открыв пассажирскую дверь мажорской тачки младшего брата, уместился на переднем сидении.

До дома родителей ехали молча, каждый погруженный в свои размышления. Демьяну, естественно, хотелось выяснить все, что знал Марк о личной жизни Дари, потому что наличие у нее парня, — это охренеть какой дебильный сюрприз.

В очередной раз стиснув зубы, Демьян сомкнул веки, стараясь успокоиться. Стоило только подумать…только представить. А он ведь предупреждал братца, чтобы следил. Чтобы ни одна тварь…

Он просто убьет любого, кто даже подумает о ней. Да он виноват, да он облажался, когда оставил ее и сбежал, по сути. Но тогда он был уверен в том, что так правильно. И слушая речи брата о том, как страдает его девочка, готов был лезть на стену вдали от нее.

И все же, не прав он был сегодня, когда набросился на нее, словно зверь оголодавший, и слава богам, что хватило ума остановиться. Она же не понимает, не знает о его чувствах, она вообще ничего не знает. Не представляет даже, что он медленно без нее подыхал. Ее сестринская любовь, ее боль от его отъезда не шла даже в сравнение с тем, что испытывал он.

Вляпаться в собственную сестру, — это надо уметь.

Верно говорили родственнички, будь они неладны, что с головой у него не все нормально. Да, он каждый день по лезвию ходил, даже отец считал, что Демьян перегибает. То, как развязно и неосторожно вел себя Граф еще несколько лет назад, могло закончиться очень плохо. И Демьян это понимал, но не мог иначе, ему нужно было это ощущение опасности, ощущение хождения по тонкому лезвию. Балансируя на грани жизни и смерти, он мог не думать о ней.

Дарина же словно яд, проникла в каждую клеточку его тела, заполонила собой сознание. Он просыпался и засыпал с мыслью о ней, и ненавидел себя, ненавидел за то, что испытывал к сестре далеко не братские чувства. И мысли эти с каждым разом становились все навязчивее, больное желание сводило с ума, лишало рассудка.

А она…

Она дурочка даже не понимала, что с ним творила. Обнимала его, целовала, прижималась к нему, не осознавая, сколько долбанных сил ему стоило сохранять внешнюю невозмутимость. Говорят, если Бог хочет наказать человека, он лишает его рассудка. И Демьян определенно его лишился.

— Эй.

Демьян почувствовал, что кто-то его нещадно трясет. Распахнув веки, он наткнулся на сосредоточенное лицо брата, не понимая, что происходит.

— Уснул что ли? — нахмурился Марк.

— Да, наверное, — потирая ладонями лицо, ответил Демьян.

Он и сам не заметил, как умудрился задремать.

— Ты стонал, напугал меня.

— С каких пор ты такой пугливый? — поддел брата Демьян, а потом оглянулся, понимая, что они уже не едут…приехали.

Дема не торопился выходить из машины, сам не понимал, почему медлил. Просто…просто столько всего связано было с этим домом. Здесь он вырос, здесь впервые взял на руки Дарю, здесь она его возненавидела, а он полюбил так, что дышать не мог. Ему вообще сейчас казалось, что он и не дышал все эти годы, вот как перестал в тот день, сидя под дверью и слушая, как рыдает его девочка, так и не дышал до сегодняшнего дня, до встречи с ней.

— Может пойдем или так и будешь пялиться в одну точку? — напомнил о Марк.

Демьян моргнул несколько раз, вздохнул шумно и вышел из машины.

Осмотрелся.

Ничего за эти годы здесь не изменилось. Их особняк выглядел также, как и прежде.

Стоило Демьяну подумать о родителях, как дверь распахнулась и на крыльце дома показался отец. Улыбнувшись, он оперся на перила, внимательно наблюдая за приближающимися сыновьями, больше, конечно, за Демьяном. Марк жил с родителями, а Демьяна они вживую больше трех лет не видели.

— Наконец-то, мы уже заждались.

Поравнявшись с отцом, Демьян молча заключил того в объятия. Конечно, он скучал по семье, по всем ее членам. А семья у них была большая и крепкая. И сегодня, Демьян был уверен, здесь соберутся все. Мать наверняка уже постаралась.

— Здравствуй, пап, — наконец проговорил Демьян.

— Как-то долго вы добирались, даже с учетом пробок, — заметил отец, когда все трое вошли в дом.

В ноздри тотчас же ударил запах еды, доносящийся с кухни. Мама в своем репертуаре, он ведь просил не готовить, ведь все можно заказать в ресторане. Но когда Василиса Воронцова хоть кого-нибудь слушала? Ну разве что мужа, и то не всегда. Демьян улыбнулся собственным мыслям и тем ощущениям, что вызывали в нем стены родного дома. Какой-то нежный трепет и умиротворение.

— Да мы заехали кое-куда по пути, — неопределенно ответил Марк, вырвав Демьяна из размышлений.

— К Даре, — уточнил старший брат, поймав на себе удивленный взгляд отца.

Демьян понимал, что им предстоит серьезный разговор. Как отреагирует отец, Демьян предсказать не мог, но догадывался. Но это ничего, Демьян, конечно, родителей в известность о своих намерениях поставит, но разрешения точно спрашивать не станет. Каким бы ни было их мнение на этот счет, все это не имело значения. Только она имела, сейчас он это понимал лучше, чем три с половиной года назад.

— И не привезли ее? — отец оглянулся, словно ища дочь, вдруг не заметил.

— Она…хмм…

— Понятно, — пришел на помощь отец, — отправлю за ней вечером кого-нибудь из парней. Пусть пока переварит.

Да, переварить было что, ведь все, кроме Дарины, знали о возвращении Демьяна. Вечером готовился ужин в семейном кругу. И Дарина на нем непременно будет, пусть ей это и не понравится.

— Да, пожалуй.

— Дема, — со стороны послышался голос матери.

Демьян поднял голову и столкнулся взглядом с родительницей. Его мать с каждым годом только хорошела, расцветала просто и светилась.

— Поверить не могу, что ты все-таки приехал, — улыбнулась мать, обнимая сына. А потом отстранилась, стирая с глаз слезы.

И Демьян почувствовал укор совести. Он уехал и за три с половиной года ни разу не появился дома, с родителями только посредством видеозвонков общался. Так ему было проще. Казалось, окажись он здесь, и они все поймут, а он не знал, как объяснить. Раньше не знал.

— Ну все, мам, ну чего ты сырость разводишь, — рассмеялся Марк, заставляя улыбнуться и мать.

— Поговори мне еще, засранец, — пожурила его мать и снова взглянула на Демьяна. — Голодный?

Демьян не был особо голоден, но кивнул.

— Тогда мой руки.

Он улыбнулся матери, годы идут, а она не меняется. Демьян всегда поражался, как в этой женщине одновременно уживаются мягкая, улыбчивая кошечка и строгая пантера, от приказного тона которой хотелось поскорее смыться. И именно это Демьян и сделал, быстро прошмыгнув в свою комнату и смежную с ней ванную.

Когда Демьян появился на кухне, все уже сидели за столом, ожидая только его одного. Марк что-то обсуждал с отцом, а мама внимательно наблюдала за их диалогом. Не нарушая идиллию, Демьян сел за стол, и поблагодарив мать, принялся за еду, краем уха слушая отца с братом.

— Я на днях был у Авдеевых, — внезапно обратился к Демьяну отец, — встретил Леру.

Перестав жевать, Дема оторвался от еды с застывшей в руке вилкой. Он молча ждал, пока отец продолжит.

— Племяшка поведала мне интересную историю о том, что мой сын, оказывается, собирается купить дом.

Лера! Да чтоб тебя! Когда только научится язык за зубами держать. Надавать бы по заднице.

Он действительно собирался приобрести дом, даже не так, фактически он уже его приобрёл.

— Мне ведь нужно где-то жить, — невозмутимо пожал плечами Демьян, вперившись взглядом в отца, выражение лица которого не светилось доверием.

— Здесь полно места, — справедливо заметил отец.

— Мне нужно свое жилье, — не согласился Демьян.

— Зачем? Ты все равно здесь не живешь, нет, ты не подумай, я…

— Пап, — прервал его Демьян, — я вернулся насовсем.

За столом возникла тишина.

— Только давай поговорим об этом позже, сейчас я бы хотел поесть и немного поспать.

Отец не возражал. Только посмотрел на сына как-то странно и вернулся к разговору с Марком. За что Демьян любил своих родителей, так это за их понятливость. После Демьян извинился и отправился в свою комнату. Он не спал почти двое суток, прокручивая в мыслях встречу с Дариной.

Все прошло неплохо. Да, именно так Демьян бы охарактеризовал их с Дариной встречу. Все могло быть хуже, например, она могла бы наброситься на него с порога и расцарапать ему лицо. И была бы права.

Стоило Демьяну только коснуться мягкой подушки, как он тут же провалился в сон.

А во сне…во сне была она. Улыбалась, гладила его, зарывалась пальчиками в волосы и дрожала, не отводя от него взгляда. Он не хотел просыпаться, хватался за ниточку, за уплывающий морок.

Его разбудили голоса. Распахнув глаза и тяжело дыша, Демьян приподнялся и тряхнул головой. Это, млин, ненормально. Глядя свой пах, Демьян выругался сквозь стиснутые зубы. Долбанный извращенец! Он совершенно точно сойдет с ума.

Соскочив с постели, Демьян подошел к шкафу, в котором все также хранились его вещи, выудил из него джинсы и футболку, и пошел в душ. Нужно было что-то делать с маятником в штанах.

К появлению Демьяна в гостиной, в доме уже было полно людей. Он только усмехнулся, застав всю эту суету. Правда, веселье его было недолгим, улыбка в одно лишь мгновение сошла с уст парня, стоило ему встретиться взглядом, мило улыбающейся и держащейся за руку с тем самым хлыщем, что еще днем лапал ее у подъезда.

— Убью, — прошептал про себя Дема и уже собирался двинуться к парочке, когда путь ему преградил один из двоюродных братьев.

— Не думай даже, — прошипел Кир так, чтобы слышал только Демьян.