Часть 14

Волосы мне убрать Ирэа вызвалась сама. Сказала, что лично никогда белых волос не видела, потому что светлых у них больше не осталось. Вообще. Были чёрные, рыжие, синие и даже зелёные, но только не белые.

— На тебя вообще все теперь смотреть будут, — хмыкнула она, заплетая мои волосы в толстую сложную и вместе с тем крепкую косу, — у нас все высокие и не такие худые, как ты. Кожа у нас тёмная, у тебя она вообще как молоко, волосы, как я уже и сказала, тоже белыми не бывают. Ты даже на светлую не похожа, я читала про них. Они там тоже все высокие были и жутко злые, из-за них, кстати, война и началась. Да не расстраивайся ты, чего нос повесила? На тебя бы и так все смотрели — всё же новоиспечённый маг Смерти и любимица Верховного в одном флаконе.

— Ирэа, — позвала я тихонько, — расскажи, почему этот адепт так удивился? И что значит «айрина Верховного»?

У меня было такое чувство, что эта информация способна спасти мою жизнь. Довольно странное чувство.

Ирэа в ответ тяжело вздохнула, даже не пытаясь скрыть своего нежелания отвечать. Но поймала мой просящий взгляд в зеркале и почему-то передумала. Вздохнула ещё раз, облизнула губы и, понизив голос, скомкано поведала:

— Да ничего страшного. Просто Верховного никто и никогда не видел с айриной. И, уж совершенно точно, у него никогда не было айрины, ради которой он бы пошёл на такие благородные подвиги. Лэм, он просто маленький ещё, увидел на тебе знак принадлежности и испугался, не вини его. Я бы тоже испугалась, если бы меня ректор не предупредил. Но для тебя, считай, это даже плюс.

Считать так было крайне сложно. Мысль, что я теперь кому-то принадлежу, и вовсе не радовала.

Когда оставалось ещё пять маэ, что в переводе на нормальное время означало чуть больше пятнадцати минут, Ирэа вызвалась проводить меня до того самого озвученного ректором полигона.

Шли мы пусть и быстро, расстояние всё равно оказалось приличным, поэтому, когда мы с рогатой остановились возле больших железных ворот, на нас смотрели уже почти все собравшиеся.

Ну, как на нас… Её-то видели уже, а в меня чуть ли пальцами не тыкали.

— Привыкай, — хмыкнула Ирэа, а затем, повысив голос, объявила сразу и для всех: — перед вами новая адептка нашей академии, будет учиться на четвёртом курсе Боевой Некромантии…

— Это ж мы! — Возмутился с задних рядов кто-то особо умный удивлённым мужским голосом.

К слову, девушек я тут вообще не видела…

— Балл за сообразительности, Макой, — язвительно откликнулась госпожа Рогатая Язва, — Адептка маг Смерти, поэтому её не доставать. Адептка нестабильный маг Смерти, поэтому её не доставать, повторяю специально для особо одарённых. А ещё адептка под защитой Верховного, так что, я надеюсь, у вас хватит ума не делать глупостей.

Звучало внушительно. Мне особенно последняя фраза понравилась, потому что после двух предыдущих на меня смотрели уже без интереса и любопытства, а с нескрываемой ненавистью и горящим в глазах желанием убивать. Наверно, Ирэа это тоже заметила, а потому и громко поинтересовалась:

— А где профессор?

— Тут я. Расступились все!

И все действительно расступились, причём сделали они это с таким видом, будто этого самого профессора считали каким-то божеством, что уж теперь-то восстановит справедливость в мире.

Признаться, я его когда увидела, тоже невольно с божеством сравнила. С богом Смерти, да.

Оно было жутким. Огромным, словно бык, и созданным из сплошных мышц. Узлы мышц, камни мышц, даже целые плиты мышц на обнажённом торсе, что перекатывались под тёмной кожей при каждом шаге.

А ещё он был тёплым. Не знаю, как я это поняла — не знаю, как это вообще всё работает, но с его приближением мне становилось всё теплее и теплее. Что это? Понятия не имею! Разум твердил, что мне должно быть жутко страшно и вообще надо валить отсюда, но внутри всё грелось от исходящего от мужчины тепла.

— Маг Смерти? — Наградил он меня странным взглядом с высоты своего действительно громадного роста — я ему всего по пояс была! По пояс!

— Ага, — отозвалась я, с открытым от удивления ртом, закинув голову сильно назад, глядя в лицо этому…этого…

— Мелкая какая-то, — оглядев меня ещё раз с ног до головы, фыркнул он.

Но при этом ни ненависти, ни отвращения, ни злости я в нём не увидела. Уже хорошо!

— Извините, — выдохнула тихо, вообще плохо понимая, что я сейчас несу.

Просто он был таким большим… Я больше него никого никогда не видела!

— Извиняю, — тут же важно отозвался этот…

— Хватит пугать бедняжку, — велела Ирэа, вырывая меня из состояния глубокого потрясения, — Вика, это — профессор Ридэй. Ян, это — Вика, её любить и жаловать.

— Да я слышал, — отмахнулся от рогатой быкообразный.

У него, кстати, глаза нормальными были. Обычными серыми. Парадокс…

— Тем лучше, — раздался новый голос, уже мне знакомый, и в ворота полигона, совсем близко от меня, вошёл суровый и серьёзный ректор. Оглядел притихших адептов немигающим взглядом, удостоверился в том, что его все внимательно слушают, и только после этого неторопливо и не повышая голоса спросил: — устав академии все помнят?

Нестройный хор унылых голосов был ему ответом.

— Надеюсь на это, — сухо добавил ректор, — кто тронет айрину, будет отвечать лично передо мной. И поверьте, Верховный в сравнении со мной покажется вам сказочным сном.

Звучало жутко настолько, что испугало не только меня. Но остальные себя в руках держали, а вот я испуганно вздрогнула, что, конечно же, не скрылось от внимательных глаз Акара. Наградив меня нечитаемым взглядом, он развернулся и, бросив безразличное «Удачной тренировки», удалился прочь.

Мы все ещё пару минут стояли в тишине, каждый думая о том, что только что услышали. Вывод был безрадостным: я всё же в…

— Ну, пока, — хмыкнула Ирэа, — забегу потом, никуда не пропадай.

И тоже убежала. А я осталась. Человек-бык тоже остался, задумчиво меня рассматривая. И крайне недовольные адепты тоже тут были, да…

— Профессор, — позвал кто-то, нарушая всеобщее молчание, и мы все разом повернули головы и вопросительно посмотрели на хмурого парня с круглой серёжкой в правом ухе, — а это вообще законно?

И все посмотрели на профессора. Я тоже. И надежды в моих глазах было больше, чем у всех остальных вместе взятых.

Мужчина нас всех неодобрительным взглядом обвёл, губы поджал и как рявкнет:

— Заткнулись все!

Мы и заткнулись. Мне так вообще что-либо говорить страшно было.

— Я тут единственный закон. — Продолжал разозлённый мужчина. — Я, ректор и Верховный. И раз Верховный сказал учить мага Смерти, значит, мы будем учить мага Смерти. А пока надо выбрать ей провожатого.

— Профессор! — Послышалось возмущенно-негодующее сразу с нескольких сторон.

— Я сказал, чтобы вы заткнулись! — Вновь прикрикнул он, а бас у него был что надо. — Бесите. Ваше мнение не спрашивали. Сейчас будут страдать те, кого я люблю больше всего.

И они действительно страдали. Профессор просто стоял и явно с большим удовольствием перечислял все причины, по которым он «любил» каждого из собравшихся. В итоге над каждым из них светились яркие синие цифры, показывающие количество набранных очков. Народ стоял — довольный настолько, что хоть убейся. Ну, или убей. Профессора. Сам он улыбался и иногда даже смеялся, когда на какой-нибудь новый аргумент истязаемый начинал ругаться или краснеть.

В итоге число семьдесят три оказалось самым большим, за ним семьдесят, а все остальные осыпались вниз яркими искрами. Профессор Ридэй, весело хохоча, радостно подытожил:

— Рэй, Симус, вас, голубчики, я люблю больше всего! — И снова расхохотался, довольный собой и своим решением. — Вам с магом Смерти и мучиться.

Данному факту все та-а-ак обрадовались… Особенно те самые Рэй и Симус. Но их, как уже и было сказано, не спрашивали, так что, когда профессор приказал всем начинать тренировку, двое парней с очень безрадостными выражениями лиц отделились от общей массы и подошли поближе к нам с мужчиной-быком.

И вот тогда он уже перестал веселиться.

— Отвечаете за мелкую головой, — жестко проговорил он, глядя то на рыжего, то на черноволосого, — я не шучу. Если с ней что-нибудь случится, Верховный нас всех в землю вкатает. А у меня семья, так что, если что, я вас лично придушу.

И вот молчать бы мне, в самом деле, но слова как-то сами собой слетели с губ:

— А у вас супруга не беременна?

Зачем спросила вообще? Куда лезу? Кто меня за язык-то только потянул?! Вот примерно об этом я думала, когда профессор резко развернулся и навис надо мной очень, очень, очень грозным изваянием.

— Как узнала?! — Прошипел он, сощуренными глазами внимательно глядя мне в глаза.

Соврать тут ну никак бы не получилось. Да я и не собиралась! Сжавшись от пристального внимания, ответила честно:

— Почувствовала…

Что тут было… Вначале было всеобщее потрясение. Трое стоящих совсем близко мужчин переводили поражённые взгляды с меня друг на друга, явно пытаясь взять себя в руки. Профессор на два шага отошёл назад, но, поймав укоризненный взгляд рыжего, погрозил тому кулаком и вернулся на место. А вот потом, да, началось.

Ридэй достал из кармана какой-то камень, сжал во внушительном кулаке, прикрыл глаза, а через пару мгновений отчётливо проговорил:

— Почувствовала мою беременную айрину.

Рыжий тем временем достал прямо из воздуха лист бумаги, взял перо и что-то в нём вписал. Написал. Листок обратно в воздух убрал.

— Ректор? — Вопросил у убравшего камень профессора черноволосый.

— Сказал, чтобы мы надеялись, что она не прикончит нас всех.

После этого все они вновь посмотрели на меня.

Странное чувство, я как бомба замедленного действия. Причём я даже сама не знала, в какой момент могу рвануть. Но чисто из любопытства спросила:

— А что может произойти? Скажем, в самом худшем случае?

Черноволосый со вздохом отвернулся, даже не пытаясь скрыть всех тех безрадостных чувств, что ко мне испытывал. Рыжий укоризненно посмотрел на него, затем осторожно на меня, он же мне и ответил так честно, что даже обсуждать это не хотелось:

— Мы все сдохнем.

— Это будет в лучшем из худших вариантов, — исправил его тут же черноволосый, даже не поворачиваясь.

— А в худшем из худших сдохнет вся академия и прилегающие территории, предварительно превратившись в горящие руины. — Подумав, решил профессор.

Прозвучало это очень внушительно. Настолько, что я саму себя испугалась и честно придушить захотела, просто чтобы случайно чего-нибудь не натворить. И, признаться честно, без этого знания мне даже дышать было легче, а на плечи не давил неподъёмный груз огромной ответственности.

— Значит так, мелкая, слушаешь внимательно и запоминаешь.

Я послушно кивнула. Не могла не кивнуть, действительно приготовившись внимательно слушать слова профессора.

— Всё, что от тебя пока требуется, не паниковать. Справишься? От этого зависит слишком многое, чтобы мы могли просто закрыть глаза. Ты должна оставаться максимально спокойной, не поддаваться панике и страху, потому что тогда дрянь внутри тебя начнёт действовать. Академия, конечно, защищена, но лишь от внешнего нападения. Никто и подумать не мог, что когда-нибудь придётся учить мага Смерти, так что мы просто не знаем, что произойдёт.

— Готов поспорить, ректор уже решает эту проблему, — проговорил рыжий парень.

— Даже не сомневаюсь, — серьёзно кивнул профессор, — но кто знает, сколько времени у него на это уйдёт. А нам пока надо сделать всё, чтобы девочка никого не убила.

— И чтобы девочку никто не убил, — вставил тут же неодобрительно тот недовольный, что на меня старался даже не смотреть.

— Это даже не обсуждается, — недовольно глянул на него Ридэй, — как там тебя зовут?

— Вика, — ответ вышел тихим и хриплым.

— Вот что, Вика, сохраняй спокойствие, — от внимательного взгляда глаза в глаза я невольно поёжилась, но всё же кивнула, помня о подаренном Аяром браслете, — если чувствуешь, что не справляешься, просто скажи, ладно? Скажи мне или своим провожатым. Вы же умеете накладывать заклинания успокоения?

— Умеем, — кивнул серьёзный рыжий, затем посмотрел на меня и пообещал, — и тебя научим.

— Правильно, — остался доволен таким решением профессор, а затем опять мне, — всё поняла?

Пришлось кивнуть.

— Справишься? — Опять рыжий.

Снова кивнула.

— Есть что-то, что нам стоит знать? — Профессорская серьёзность меня напрягала всё больше и больше. Зачем же так запугивать?

Сначала я хотела покачать головой, а потом кое-что вспомнила.

— Мои сутки были… несколько короче ваших, — проговорила осторожно.

— Насколько короче? — Нахмурился тут же человек-бык.

Прикусив нижнюю губу под их выжидающими взглядами, честно ответила:

— В одиннадцать раз.

Мужчины… впечатлились. Даже черноволосый и явно всего этого не одобряющий парень развернулся и удивленно на меня посмотрел. Профессор с рыжим тоже обменялись потрясёнными и одновременно с тем мрачными взглядами.

— Подсунули нам ребёнка! — Возмущенно бросил недовольный. — Ребёнка, странного по всем меркам! Что нам с ней делать?! Она же постоянно спать будет! Спать и есть! И прибьёт нас всех по неосторожности!

— Тебе еды мало? — Зло посмотрел на него рыжий. — Что ты орёшь? Знаешь же, что ничего от твоего возмущения не изменится. Дали, значит, будем работать с тем, что есть.

— Так, заткнулись оба, — устало велел им профессор, неодобрительно качая головой, — значит так: берёте девочку и топаете вон с глаз моих. У вас орэ, чтобы познакомиться и решить, как быть дальше. За вариант «ничего», Симус, получите по башке. Всё, исчезли!