Глава 30. Богдан
После моего вопроса о самочувствии Таши, доктор Бурно вздохнул и снял очки. Я напрягся, ведь его сожалеющий взгляд не сулил ничего хорошего.
— Боюсь, она вновь пошла по бесконечной спирали….Варится в своем соку и начинает съедать себя. Это плохо.
— На сколько? И какие действия?
Доктор прочистил горло и сложил пальцы в замок.
- Богдан Олегович, скажу вам прямо. Здесь два варианта. Ваша жена убивает себя медленно, но верно или… это делает кто-то другой. — он многозначительно посмотрел на меня. — И вы должны прекрасно понимать, что я практически бессилен во втором варианте.
— Мх… — я набрал воздух в легкие и загрузился.
Доктор почти прямым текстом намекает о моем пагубном влиянии на ее самочувствие.
— Мы все должны помогать ей, иначе… Во второй раз она может не выкарабкаться без разного рода жертв и скажем «побочных эффектов». Надеюсь, вы понимаете меня?
— Да-да… — встряхнул головой и протянул руку. — Я понял, спасибо вам.
Доктор попрощался и покинул мой кабинет. Я же от таких плохих новостей сразу вцепился графин, желая плеснуть в стакан себе чего-нибудь покрепче. Потом передумал, расстегнул верхние пуговицы на рубашки, которые давили и закатал рукава по локоть. Невероятное напряжение не хочет отпускать меня, но несмотря на это я все же решаюсь заглянуть к жене.
Таша уже которой день не высовывает нос из комнаты. Я знаю, что она уволилась. Водитель сразу доложил мне, куда и зачем она ездила. И я подумал «хорошая девочка», «наконец, одумалась»… Но то, что она после опять закроется — вот на это я точно не рассчитывал. Опять это холодное равнодушие, безжизненный взгляд и апатия ко всему живому и неживому… Разве этого я добивался? Конечно, нет!
Получается, это я убиваю ее. Доктор посоветовал помочь ей, но в моем случае помощь — это отпустить ее и никогда больше не увидеть. Смогу ли? Хотя бы ради той крохи чувств и воспоминаний, которые храню в сердце?
Я аккуратно, почти бесшумно приоткрыл дверь в ее комнату, убеждаясь, что она не спит.
Она сидит на кровати с книгой в руках. Как только услышала посторонний шум, замерла… На меня не посмотрела, но я заметил, как ее глаза на долю секунды опустились — ей достаточно было ботинок, что понять, кто вошел к ней. С отстраненным взглядом уставилась в книгу, мозоля одну точку — вероятно сейчас предложения, на которые она смотрит, не несут никакого смысла. Это лишь повод, чтоб не отвлечься и не обращать на меня внимания.
Я закрыл за собой двери и прислонился к стене, решив не давить на ее личное пространство. Выглядит она не очень. Бледная, без жизни в глазах, волосы небрежно разбросаны по плечам…
Она чувствует, что я ее изучаю и невольно дергает плечом — ей неприятно. И это бесит больше всего. Я что-то говорю — ей неприятно, смотрю — неприятно, делаю — неприятно… Вечный блок, который не пробить, не подобрать пароли.
— Читаешь? — нарушил убийственную тишину простым нечего не значащим вопросом.
Она молчит и поджимает губы в недовольстве.
Я обращаю внимание на обложку и цепляюсь на название на английском языке.
— Английская литература? — моя попытка номер два хоть как-то наладить диалог.
Нет. Бесполезно. Полный игнор. Я засунул руки в карманы, которые затрещали по швам от напрягающихся кулаков.
— Лера приходила, хотела поговорить…
— Не хочу. — тихо и хрипло прозвучал ее неразработанный голос с утра.
— Она передала билет на…
— НЕ. ХОЧУ. — тверже и громче ответила она и на этот раз бросила на меня холодный взгляд.
Наверно, это именно то отношение ко мне, которое я заслужил. В ее глазах читаю раздражение и единственную просьбу «Оставьте мне все в покое».
Она считает меня извергом и недостойным человеком, о чем не раз говорила, но я пропускал это мимо ушей, ссылаясь на неуравновешенные всплески эмоций, но сейчас я уже так не считаю. Вероятно, мое поведение по отношению к ней сформировало такую «картину» меня. Все безнадежно вышло за грани — я слишком поздно спохватился.
— Для чего ты пришел? — неожиданно прилетает от нее вопрос.
— Посмотреть на тебя.
Она захлопывает книгу и пристально с издевкой смотрит на меня.
— И как? Доволен? — слегка усмехается она.
— Нет.
Я сглатываю и ощущаю непонятное чувство, которое заполняет грудь. Волнение?
— Таша, прости меня. — говорю и сжимаю челюсть. Не так то просто говорить это, глядя ей в глаза.
— Твои слова ничего не изменят. — говорит то, о чем подумал в следующую секунду.
Я киваю. Да, она права.
— Я знаю, но мне важно это тебе сказать. А еще важнее, чтоб ты это услышала.
Ее пустые глаза и каменное лицо дают понять, что ее никак не трогает моя речь.
— Что ты хочешь, а? — выдавливает она с претензией, давясь ненавистью ко мне.
— Что я хочу…
Сделал паузу, собираясь с духом, давя в себе излишние эмоции.
— Я хочу, чтобы ты собрала свои вещи и ушла.
Секунда, другая… Нам обоим надо переосмыслить, что что сейчас прозвучало из моего рта.
— Что… — дрогнул ее голос.
Она не верит. И я тоже. Готов сорваться с цепи и забрать свои слова обратно, но словно хлыстом остужаю внутренний запал.
— Уходи. — почти рычу я. — И чем быстрее, тем лучше… Пока я не передумал.