Глава 36

Прошло три месяца

Кабинет УЗИ. Я лежу на кушетке и разглядываю здешний белый потолок.

Врач выдавливает смазку на круглый живот — я неприятно ёжусь и сжимаю пальцы ног, холодно. Характерное вождение роликом по животу слегка его щекочет, но вскоре я привыкаю к манипуляциям, и с замиранием сердца жду хотя бы единого комментария врача.

Но пока он молчит и внимательно смотрит на экран.

Это уже третий скрининг по счету и можно сказать моя беременность на финишной прямой. Все эти месяцы прошли безумного быстро, и я сама не заметила, как превратилась в бегемотика с животиком. На работе мне уже дали отгула и отправили в декрет, чему я безумно рада, потому что появилось время, которое я могу посвятить исключительно себе и подготовке к родам.

Куча журналов накуплено, из одежды и детских товаров приобретено только все нейтрального цвета, потому что до сих пор не знаю точно, кто у меня будет мальчик или девочка. На прошлом узи, врач не сказал точно пол, якобы ребенок закрылся и сто процентной точности нет. Но предположил, что девочка.

— Все хорошо? — с хрипотцой спрашиваю я, потому что врач до сих пор не издал не слова. Его хмурый, слишком серьезный вид настораживает.

Я переживаю. Сильно. Хоть и каждый день убеждаю себя в том, что все будет хорошо, но умело спрятанный страх дает о себе знать вот в такие моменты.

Вместо ответа врач протяжно и шумно вбирает носом воздух и продолжает клацать что-то на клавиатуре.

Я замираю и дышу так тихо, что слышу, как стрелка часов слишком громко стучит в гробовой тишине кабинета. Ровно также — редко и громко — волнительно колотиться сердце в груди. Сначала сжимается, что есть мочи, а потом резко выбрасывает кровь, покалывая с правой стороны.

— Вытирайтесь, Наталья, — доктор передал мне салфетку и добавил. — И присаживайтесь ко мне…

Мгновенная паника охватила мозг, нервными движениями рук убрала остатки смазки и выкинула салфетку. Схватившись в сумку, как в защитный жилет от всех недуг, я села к доктору за стол и буквально жадным взглядом впивалась в каждую черточку лица, желая понять по выражению и собравшимся морщинам насколько все плохо.

Нет, не может врач с хорошими прогнозами, который обследовал беременную, сидеть загруженным и потерять лоб, сомневаясь или подбирая слова, потому что сообщить ему придется нечто неприятное.

— Что такое? — продрожал голосок, и я сглотнула.

— Не переживайте так, дорогая. — взгляд синих внимательных глаз устремился на меня, и жилистые руки схватили ручку и листок. — Вам надо будет пройти повторное узи в нейрохирургии, я все вам распишу…

— Для чего повторное?

— Чтобы подтвердить или… опровергнуть диагноз. — он чиркал ручкой, сжимая губы, а я вся побелела.

— Какой диагноз?

В ушах загудело. Неужели с моим малышом что-то не в порядке?

— У вашего ребенка увеличены желудочки головного мозга, а это главный признак возможной гидроцефалии.

Непонятное страшное слово навело страху еще больше. Нет, господи, пусть это будет не со мной. Ужасный сон, кошмар из которого я вот-вот проснусь, и все будет хорошо.

Прикосновение врача моей руки заставило почувствовать реальность. Я накрыла ладонями лицо и судорожно замотала головой, не желая верить в происходящее.

— Не стоит паниковать раньше времени. Сейчас вам следует ехать в центр нейрохирургии и специалисты в этой области уже скажут вам точные прогнозы. Выпейте воду, Наталья, и успокойтесь.

Врач поставил стакан с водой перед носом, и я выпила все до дна. Не помогло. Пальцы все также шалят, как и колени.

— Это опасно? То, что вы сказали…

— Я не хочу вас пугать. Главное, что этого подвластно лечению. Ваша задача, как мамы, вовремя среагировать и сделать все, что в ваших силах.

— Я поняла вас. — выдохнула я, собирая оставшиеся силы. — Конечно, я все сделаю.

Я взяла все бумаги, которые передал доктор и с бледным лицом и подрагивающими коленями вышла из кабинета.

***

В клинике нейрохирургии подтвердили опасения врача-узиста.

На приеме у специалиста я не выдержала и заплакала — слезы сами вырвались из глаз. За что? Не понимаю, за что это мне?

Я вытирала лицо платком, одновременно слушая врача, который бросался ему известными терминами и говорил о серьезности ситуации.

— Я сделаю все что в моих силах, доктор. — шмыгаю вздувшимся носом и смотрю на доктора красными глазами. — Просто, скажите, есть ли у нас шанс на здоровое будущее?

Он снимает очки и кивает.

— Шанс есть всегда.

Его слова сняли тяжелый камень с души. Я буду рвать и хвататься зубами за этот шанс, будь он единственно возможным на земле.

— Но все индивидуально. Вы должны это понимать. Полную картину осложнений будет видно после рождения малыша.

— А что сейчас?

— Сейчас верить в лучшее. И определяться с клиникой, которая будет лечить вашего малыша. Скорее всего понадобиться операция сразу после рождения.

— Операция сразу после рождения… — я эхом повторяю его слова и прикрываю открывшийся от ужаса рот. — Но это ведь совсем кроха.

Некоторые матери по первости бояться брать в руки младенца, переживать что могут причинить боль, а тут сразу операция.

— Я понимаю ваши опасения, Наталья. Но так мы сможем дать шанс вашему ребенку на полноценную жизнь.

— Каковы риски? — умоляюще спросила я.

— С младенцами риск всегда высокий. И нельзя подгадать что выйдет, в итоге. Все индивидуально.

— То есть никаких гарантий?

— Никаких. Но подобные операции делают в наших клиниках и успешно и к тому же не будет стоит вам денег. — доктор сделал паузу и продолжил. — Но я могу порекомендовать вам нейрохирургию в Швейцарии, но вы сами понимаете, что это обойдется вам в довольно крупную сумму.

Я пытаюсь сдержанно выслушивать врача, хотя готова выть волком и скулить на всю больницу от несправедливости и душевной боли. Видимо, трудностей на мою долю судьбе-злодейке оказалось недостаточно, и она продолжает испытывать меня на прочность.

Но как бы она не старалась, она уже будет не в силах загнуть или сломать меня. Ни за что и никогда.