Глава 10

Разочарование настигает меня, когда хочу выйти из здания. На улице начался настоящий ливень. Злюсь от того, что всё против меня.

В спешке пытаюсь вызвать такси. Ко мне подходят Дима и Наташа.

— Ни хрена себе погодка, — произносит Дима, присвистнув.

Я киваю, вбивая в приложении свой адрес.

— Ребят, простите я бы подвезла вас, но мне по пробкам ещё тащиться к маме за город, — извиняющимся голосом произносит Наташа, доставая ключи от машины. Заверяем её, что никаких обид нет.

В этот момент понимаю, что веду себя глупо.  Кто сказал, что в кабинете директора Шамиль собственной персоной? Это бред. Полный бред. Вернусь обратно в офис и пережду непогоду. Попью кофе и доделаю некоторые дела. Разворачиваюсь, как вижу спускающегося по лестнице Шамиля в компании Михаила. Живот стягивается в тугой узел.

Они что-то обсуждают между собой, не замечая меня, но это может произойти в любую секунду. Не могу этого допустить. Адекватность полностью покидает меня. Не готова к встрече с Шамилем после того, что произошло…

— Мне пора, — произношу что-то несвязное и юркаю под ливень, от которого моментально становлюсь мокрой до самого белья. Плевать. Главное не видеть Шамиля. Не вспоминать то, что было.

Иду быстрым шагом, даже не смотря на дорогу. Не оборачиваюсь. С каждой секундой увеличиваю скорость. Быстрее унести ноги. Скорее. Слышу треск, не сразу сообразив, что это каблук моих туфель. Лечу на асфальт, а в голове проскальзывает мысль о том, что это карма за вечеринку. Последствия моего распутного поведения.

Приземлившись на колени, готова расплакаться. Сильная боль разливается по всему телу. Перемешивается с отчаянием и осознанием глупости моего побега.

Дождь, кажется, становится только сильнее, барабаня по мне и моим несчастным коленям. Хорошо, что поблизости нет людей и никто не видит моего падения и позора.

Боль усиливается, когда пытаюсь подняться. Кожа на коленях содрана. Кровь. Нижняя губа дрожит, и я вот-вот начну плакать. Что со мной не так? Почему веду себя столь глупо, не понимая к чему приведёт тот или иной поступок… Сразу вспоминаю папу и его тёплые объятия. Его заботу и безграничную любовь. Если бы он был жив, то со мной не случалось бы подобных ситуаций. И Шамиль не посмел бы так себя вести. А теперь у меня никого и ничего… Некому за меня ни заступиться, ни позаботиться…

Мысли ещё хуже приводят в раздрай, и я закусываю губу, еле сдерживая слёзы. Только не плакать.  Я должна быть сильной. Хромая, начинаю медленно идти в сторону дома. Как завтра появлюсь в таком виде на работе?

Поднимаю голову и вижу Шамиля. Его машина стоит рядом на аварийке. Дождь стекает по его суровому лицу. Это меня добивает. Моё лицо кривится, и я прячу его в ладони, начав рыдать.

Шамиль в три шага оказывается около меня, легко подхватывает на руки и несёт в машину. Пытаюсь говорить что-то, но из-за рыданий не получается. Он усаживает меня на сидении. Садится на водительское, открывает бардачок и протягивает мне бумажные платочки.

— Это стоило того? — спрашивает, кивнув на разодранные колени.

Смотрю на Шамиля заплаканными глазами. Мне до ужаса стыдно, что он такой меня видит. Заплаканной, слабой, беспомощной.

— Стоило того, чтобы убегать от меня? — повторяет вопрос, оглядывая меня с головы до ног

Молчу, наконец, перестав плакать. Вытираю слёзы, окончательно размазав по лицу остатки туши. Не хочу отвечать.

— Парниша у вас там один шутник. Сказал Мише, что ты так быстро ускакала словно кассу обчистила, — сдерживая улыбку, говорит Шамиль и заводит машину.

Андрей, чтоб его… Смотрю на Шамиля. Первый раз вижу его не таким серьёзным. Хитрая улыбка блуждает по его лицу. Радуется, что в очередной раз я повела себя как полная идиотка.

Тихо называю Шамилю свой адрес.

— Помню, — сухо произносит он, становясь серьёзным.

Подъехав к дому, Шамиль выходит из машины. Дождь к этому времени заканчивается. Стоит мне выйти, как он снова подхватывает меня на руки.

— Спасибо, но не нужно… я… — Дыхание перехватывает. Становится так жарко, что кажется моя одежда сейчас моментально высохнет на мне.

Шамиль без слов закрывает ногой дверь машины и идёт в подъезд со мной на руках. Его горячие руки вновь на моём теле, хотя клялась, что такого больше не будет. Ощущаю чёртов мускатный орех. Всё это неправильно. Знаю, что бесполезно вырываться. К тому же каждое движение отдаётся болью в ногах. Шамиль просто поможет мне, доставит до квартиры и уедет в свой Петербург. Надеюсь, навсегда.

Хорошо, что по пути не встречаем соседей. Иначе как бы я выглядела в их глазах? Они знают Федю и то, что он мой жених. А тут совершенно другой мужчина… Шамиль точно не сможет остаться незамеченным.

— Третий этаж, первая дверь справа, — произношу и отворачиваю голову, стараясь не ощущать Шамиля так близко. Даже о больных коленях забываю, настолько волнительным кажутся его прикосновения.

Шамиль со знанием дела залезает в мою сумку, достаёт ключи и отпирает дверь. По-хозяйски проходит в комнату и осторожно укладывает меня на диван. Расстояние между нашими лицами столь минимально, что кажется чувствую горячее дыхание Шамиля на своих губах.

Наши взгляды пересекаются. Мои зелёные глаза и его чёрные. С головой в них тону. Как завороженная. Понимаю Шамиль на дух меня не переносит, а лишь хочет поставить галочку напротив моего имени. И только.

Кажется, что он испытывает негативные эмоции вперемешку с любопытством. Будто хочет что-то доказать самому себе. Кажется, что ещё секунда и пойму. Прочитаю в его глазах все ответы.

Словно заподозрив, Шамиль отводит взгляд. На мгновение кажется, что это даётся ему с трудом. Либо я большая фантазёрка.

— Перекись? — хрипло спрашивает он, отпустив меня.

Не сразу соображаю, что имеет в ввиду.

— В ванной… в шкафчике… но…, — не успеваю договорить, как он уже выходит из комнаты.

Хочу встать, так как ужасно глупо себя чувствую, как Шамиль быстро возвращается.

— Спасибо, но… — снова пытаюсь подать голос, собираясь тактично выпроводить его из квартиры.

Шамиль устало смотрит на меня.

— Помолчи немного, — резко дёргает меня на себя, укладывая мои колени на свои ноги.

Я вновь вспыхиваю. Готова провалиться сквозь землю. Шамиль тем временем смачивает ватный диск перекисью и прикладывает к израненным коленям. Дёргаюсь.

— Больно? — спрашивает, повернув голову в мою сторону. Чёрные глаза прожигают. Заставляют покрываться краской ещё сильнее.

Отрицательно мотаю головой. Что он делает? Зачем ему это? Такая интимность нашего взаимодействия заставляет мой пульс участиться до невероятных значений. Неправильно. Ненормально. Мы не должны пересекаться. Не должны касаться друг друга. Эмоции столь сильно захлёстывают меня, что становится душно. Мне хочется соскочить с места и снова бежать без оглядки, лишь бы не ощущать присутствие Шамиля столь ярко. Остро.

— Пытаешься искупить вину после той вечеринки? — неожиданно для самой себя задаю вопрос. Сейчас или никогда. Задерживаю дыхание, словно мечтая, чтобы он не расслышал моих слов.

Шамиль ухмыляется, взявшись за второе колено.

— Тебе кажется это забавным? — становится обидно от его реакции, а моё идиотское положение только всё усугубляет. Как понять, что творится в голове Шамиля? Поражает то, что он даже не чувствует и капли вины. Ничего. Лишь безграничная наглость. — Я ни за что не стала бы развлекаться с тобой! И как тебе не стыдно, ведь ты ведёшь дела с моим женихом! Мало того живёшь в его доме, пользуешься гостеприимством его семьи, а за спиной ведёшь себя, как подлец! — окончательно потеряв самообладание, выкрикиваю я. Шамиль улыбается. Эта улыбка окончательно выводит меня из себя. Хочется расцарапать его лицо.

Я дёргаю ногами пытаясь освободится, но это непросто сделать. Из рук Шамиля так просто не вырвешься, если он этого сам не захочет. Он не произносит ни слова в ответ на мои выкрики, продолжая делать то, что делает. Закончив с коленями, Шамиль откладывает в сторону перекись и, резко встав, дёргает меня на себя, оказавшись между моих ног. Юбка трещит по швам. Сердце падает вниз. Из груди вырывается не то крик, не то писк. Одна рука Шамиля на моём бедре. Другая на талии.

— Думаешь, что поведусь на твою скромность? Может хватит исполнять? Знаю, какая ты на самом деле, — говорит он, жадно впиваясь глазами в порванную юбку. Затем его взгляд ползёт выше на просвечивающую из-под мокрой блузки грудь.

Шамиль приближается к мои губам. Ближе и ближе. Придя в себя, выставляю руку между нами, упираясь в его грудь.

— Не смей! — закрываю пальцами губы Шамиля. — Этого больше никогда не повторится!

К моему удивлению Шамиль начинает целовать мои пальцы горячими губами, смотря мне в глаза. Словно гипнозом заставляя меня делать всё, что он хочет.

— Прошу тебя… не надо… — произношу, понимая, что уже всё, что произошло и происходит непростительно. Федя достоин порядочной и честной девушки. Я слишком порочна, слишком распущена…

— Назови хоть одну причину. Ты хочешь меня, а если будешь отрицать, то сейчас же опровергну, — рычит Шамиль, запуская руку между моих ног.

Язык во рту не ворочается, чтобы дать ответ. Глотаю ртом воздух, понимая, что с этого дня ненавижу себя ещё больше. На глаза выступают слёзы. От обиды. От страха. От запутанности собственных эмоций. Тело же сдаётся под натиском Шамиля, и жар внизу живота доказывает это.

— Я девственница… — срывается с губ и со всей силы, что у меня есть толкаю Шамиля в грудь уже двумя руками.

Выражение лица Шамиля меняется. Он верит и не верит мне одновременно. Через несколько секунд начинает смеяться.

— Врёшь, — шепчет в мои губы, с лёгкостью убрав преграду в виде моих рук.

— Не надо… — вновь прошу я.

Шамиль замечает, как дрожит моё тело, словно осиновый лист. Весёлые искры из его глаз пропадают. Улыбка тоже.

Смотрю в его глаза и на секунду будто вижу настоящего Шамиля. Без напыщенности и презрения. Это длится всего секунду. Шамиль отстраняется от меня.

Перед выходом вновь бросает на меня взгляд и выходит. Несколько секунд лежу неподвижно, а затем подгибаю под себя колени, начиная плакать. Меня терзает всё, что сейчас происходит в жизни. Пугают мои необъяснимые эмоции. Я боюсь, что совсем не знаю себя, а начиная понимать — прихожу в ужас. Почему вновь позволила Шамилю делать то, что ему вздумается? Почему пустила его в дом и лишь наблюдала за дальнейшими действиями? Кто я такая и что случилось со мной прежней?

Сразу в голове возникает образ Феди. Он такой добрый. Такой заботливый. Почему я никогда не чувствовала ничего подобного к нему…