Глава 25

Открываю отяжелевшие веки. Поворачиваю затёкшую шею влево-вправо. Сразу вспоминаю, где я и с кем. Шамиль сидит за рулём и сосредоточенно смотрит на дорогу. Сглатываю, чувствуя, что что-то пропустила.

— Выспалась? — опережает меня Шамиль, замечая, что смотрю на него.

— Не понимаю, как могла уснуть… — тру глаза. — Долго я…

— Хватило, чтобы я успел поговорить с Малхазом, — перебивает, посматривая на меня.

Я резко сажусь в кресле.

— Как?! Так долго?! Что за коньяк ты мне подсунул?! — начинаю заводиться, но вовремя понимаю, что моё поведение неуместно. Шамиль не обязан нянчиться со мной.

Снова тру глаза.

— Пожалуйста, расскажи мне всё, — прошу спокойно, заглядывая в лицо Шамиля. — Всё о чём вы говорили. Что тебе стало известно об отце?

Он поворачивает голову ко мне и молчит несколько секунд. Смотрит прямо в мои глаза. У меня перехватывает дыхание. Вскоре Шамиль отводит взгляд, позволяя дышать.

— Если скажу, что теперь тебе не о чем беспокоится — это тебя удовлетворит? — спрашивает серьёзно. Только сейчас замечаю, что Шамиль выглядит уставшим.

— Нет… Пожалуйста, Шамиль…

Он выдыхает, сдаваясь.

— Антон с твоего рождения так пытался зарабатывать деньги. Чаще всего играл в закрытых клубах, проигрывая бешеные суммы. Он приезжал туда прямо с тобой, давя на жалость и пытаясь с помощью этого мухлевать. Говорят, что у него получалось мастерски. Бабки занимал у Багрова старшего. Тот устал бороться с его пристрастием и тупо давал деньги, чтобы твой отец не пошёл на кражу или ещё на какую херню.  Иногда Антону везло, и он даже мог расплатиться со всеми долгами. Но чаще всего проигрывал всё до трусов. Ты часто жила в доме Багровых, так как у твоего отца не было возможности даже купить тебе еду.

Шамиль замолкает, словно давая мне переварить информацию.

— Но я не помню таких дней… Если мы и жили у Багровых, то вместе с папой, — произношу, напрягая память.

— Ты была мелкая и ничего не понимала. Потом технологии шагнули вперёд, и твой отец начал сидеть на онлайн-покере. Багров закрыл ему кредитную линию, назовём это так. Поставил условие — если Антон не бросит свою манию, то Виктор добьётся лишения родительских прав и удочерит тебя сам. Багров старший, как оказалось, и правда любит тебя, как дочь… Странно, конечно, всё это… — Шамиль задумывается.

Я молчу. Слов не остаётся. Папа был зависим от игры настолько сильно? Считала, что это пристрастие занимало лишь небольшой процент его времени и внимания…

Обида на папу горькая и безвыходная. Лучше бы он не скрывал от меня своё помешательство. Может я смогла бы помочь отцу, а он даже не дал мне такой возможности. Может ему нужна была поддержка? Папа ведь делал это ради меня…

— Когда Багров отказал ему в деньгах, то батя твой пошёл к тому, кто всегда рад дать под бешенные проценты — к Малхазу. Перед самой смертью Антон неплохо прое… проиграл, а деньги надо было отдавать ещё за прошлую неудачу. Тогда он заверил Малхаза, что потрясёт Багрова, надавит на жалость и тот поможет. Малхаз дал ему неделю. Твой отец налил в уши Виктору, что бросил страдать хернёй и попросился в гостиничный бизнес. Попросил и аванс, сказав, что это точно последней раз, когда берёт у него деньги. Багров дал и бабки, и работу. Твой отец вместо того, чтобы отдать Малхазу свой долг опять всё проиграл.  Потом Антон сам себе организовал командировку, наврав с три короба Виктору. Видимо хотел залечь на дно, но судьба решила по-другому, — Шамиль смотрит на меня, ожидая реакции.

Я неподвижно сижу, боясь пропустить хоть слово. Тот образ отца, который всё это время был в голове не сочетается с тем, что слышу. Если бы сама не встретилась с теми амбалами, которые пришли за долгом, то ни за что не поверила бы. Отец был добрым, любящим, заботливым…

— Придётся поверить, — отрезает Шамиль, опять словно зная о чём думаю. — А дальше Малхаз начал атаковать Виктора, посылая к нему своих «коллекторов». Багров заплатил почти сразу, но Малхаз ненасытен. Начали вылезать ещё долги, не оплаченные отцом. Это длилось месяцами. В один момент Багров психанул и начал давать отпор, подсирая в бизнесе Малхаза через свои связи. Малхаз не дурак. Он понял, что так дело не кончится в его пользу и послал за тобой. Хотел, чтобы ты продала хату и тоже потрясла Виктора напоследок.

— Сволочь… — вырывается у меня.

— Не он один в этой истории, — Шамиль приподнимает бровь.

Кусаю губы, злясь на себя за беспечность. Если бы я не была такой слепой, то, возможно, папа бы остался жив. Не поехал бы прятаться, не сел в тот проклятый самолёт, не носил бы в себе свою зависимость к азартным играм…

— Что ты пообещал Малхазу за моё спасение? — спрашиваю взволнованно.

Шамиль молчит, обгоняя проезжающие машины.

— Я сказал, что можешь забыть об этом. Остальное тебя не касается, — отрезает он.

Тяжело дышу, массируя виски. Голова готова лопнуть — так сильно она разболелась.

— Что ты хочешь за помощь мне? — вопрос, озвучив который замираю.

Шамиль не отвечает. Спустя десять минут останавливается около моего дома, не доезжая до подъезда.

— Иди. У меня ещё есть дела, — скупо произносит.

Сглатываю.

— Шамиль, я не могу найти слов, чтобы выразить свою благодарность… Ты не представляешь, как…

— Оставь красивые слова, — резко перебивает, поворачивая голову ко мне.

Смотрю, широко распахнув глаза. Странный прилив непонятных чувств возникает в груди. Сердцебиение учащается. Потеют ладони. Я делаю рывок вперёд и целую губы Шамиля. Они горячие, как и всегда. Кладу ладонь на щетину и нежно прикасаюсь к ней пальцами. Шамиль отстраняется от меня и убирает мою руку со своего лица.

— Иди проспись, — произносит, прожигая чёрными глазами. Тяжело выдыхает.

Я хочу что-то сказать, но слова теряются. После увиденного сегодня в кофейне могу, наконец, признаться самой себе, что Шамиль небезразличен мне. Далеко не безразличен.

Отвожу взгляд и быстро выхожу из машины. Алкоголь по-прежнему немного затуманивает разум, иначе со стыда бы сгорела. Смотрю, как машина Шамиля скрывается за поворотом. Сегодня он спас меня. От самой себя и, главное, от жутких людей, не имеющих никаких моральных принципов.

Иду к своему подъезду, желая поскорее лечь спать, пока коньяк не выветрился и на меня не накинулись тысяча мыслей от услышанной правды. Достаю телефон, где вижу около двадцати пропущенных звонков от Феди. Горько усмехаюсь, не зная, как теперь общаться с ним. В этот момент на парковке у одной из машин зажигаются фары. Морщусь, не сразу узнав Федину машину.

В горле ком. Мой бывший жених выходит из машины. К встрече с ним прямо сейчас не готова. Не хочу заводить тему о Сабине и выслушивать его жалкие оправдания.

— Не знал, что ты шлюха, — к моему удивлению произносит Федя, подойдя ближе.