Глава 37

Мы снова на моей кухне, но всё изменилось. Я уже не невеста и не девственница. Я теперь не та, что была прежде. Во мне что-то поменялось. Сломалось. Исчезло. Стало другим. Я уже лучше знаю себя и чего хочу. Одно остаётся прежним — от взгляда Шамиля мурашки по телу. Каждой клеточкой ощущаю, как внимательный взгляд скользит по мне, заставляя смущаться.

Хорошо, что алкоголь всё ещё добавляет смелости, хотя после звонка Шамиля я больше не пила. Решила, что это не выход. К тому же алкоголь принёс мне больше проблем, чем пользы.

Зато Геля не теряла времени даром и напилась, как планировала. Так сильно, что пришлось провожать подругу до дома и укладывать спать. Андрей снова хочет вернуть её, что и пытался сказать по телефону. Из-за этого Геля ещё сильнее разнервничалась и её было не остановить. Я даже не успела рассказать ей свою историю.

Кошусь на Шамиля, пока достаю чашки. Честно сказать, когда увидела его у своего дома, то хотелось скорее утонуть в этих медвежьих объятиях. Почувствовать на своём теле сильные руки…

Он приехал. Приехал ко мне. Ждал, чтобы поговорить и всё объяснить. Я счастлива. Внизу живота бабочки.  Хочется по кухне летать. А ведь до появления в моей жизни Шамиля была уверена, что не способна на подобные эмоции. Как много я не знала о себе и на какие чувства способна…

Оказывается, он не бросал меня тогда… Не сбежал, чтобы дать понять, что для него ничего не значу. А сколько я всего надумала — уму не постижимо. Истинной причины ухода и предположить не могла. Очень жаль Эльдара и Леру. Надеюсь, что с ними всё будет в порядке. Хорошо, что они находятся в одном из лучших медицинских центров города.

Вздрагиваю, когда руки Шамиля оказываются на моей талии. Он подходит ко мне сзади, пока я готовлю кофе в турке.

— О чём думаешь? — шепчет в моё ухо.

Мне до сих пор не верится, что он так резко поменял ко мне отношение. С чего такие перемены? Неужели вся эта ненависть ко мне была искусственной? Но зачем?

— О твоём отце, Лере…— отвечаю, закусив губу.

Шамиль прижимает меня к себе, а его рука оказывается на груди. Пальцы осторожно ищут сосок. Я моментально возбуждаюсь. Вспыхиваю, как спичка, которую только поднесли к пламени. Соски твердеют, разоблачая себя. Оказываются во власти его рук.

— С отцом всё будет хорошо, — отрезает Шамиль и резко разворачивает меня к себе. — Ещё что?

Когда он так внимательно смотрит, мне сложно мыслить и говорить. Могу думать только о его руках на моём теле и губах, вкус которых мне никогда не забыть.

— Я думаю о нас… то есть о том, что всё это странно. Ты же терпеть меня не мог, — усилием воли заставляю себя собраться. Нужно сказать всё, что думаю. Хватит тайн и загадок. В моей жизни их и так, как оказывается, слишком много.

— Это ты так считала, — отвечает, ухмыляясь. Я смотрю в его глаза. Они чёрные, наглые и теперь такие родные. Я окончательно попала…

— Прозвище «змея» не берётся из ниоткуда, Шамиль, — допытываюсь я.

Шамиль начинает расстёгивать мою рубашку. Медленно. Иногда поглядывает на меня. Глаза смеются. Как всегда. Я позволяю ему снять её с меня. Шамиль бросает рубашку в сторону и берётся за бюстгальтер. Тот тоже летит прочь.

— Ты теперь моя змея. Только моя. Поняла? — спрашивает серьёзно и подхватывает, усаживая меня на кухонную тумбу.

От его слов перехватывает дыхание. Хочется улыбаться, как влюблённой дурочке. Губы Шамиля, тем временем, уже ласкают то один мой сосок, то второй. Шамиль покусывает их, целует, засасывает. Его язык выписывает круги, заставляя меня забыть обо всём на свете.

Только звук убегающего кофе заставляет нас опомниться. Шамиль быстро реагирует и убирает турку с плиты. Он улыбается, а я смеюсь, осматривая ущерб.

Я спрыгиваю с тумбы. У меня голый верх, но юбка ещё на мне. Поправляю её и, виляя бёдрами, медленно иду в сторону комнаты. Оборачиваюсь и маню Шамиля за собой. Он внимательно смотрит, а затем идёт следом. Сегодня я хочу быть смелее, но не стану приписывать все заслуги мартини. Надеюсь, я и без алкоголя на что-то гожусь.

Ноги трясутся. Ладони потеют. Ни за что не покажу Шамилю своего волнения. Продолжаю соблазнительно двигаться. Шамиль настигает меня, не доходя до комнаты. Прижимает к себе так крепко, что чувствую биение его сердца.

Я не могу на него насмотреться. Внутри снова всё теплеет. Он сказал, что я его… Даже глаза щипать начинает. Это невероятно…

Шамиль хочет поцеловать меня, а я провожу языком по его губам.

— Вот какая ты, когда не боишься быть собой, — произносит Шамиль.

По нему непонятно какие эмоции он испытывает и внутри всё сжимается.

— Тебе не нравится? — спрашиваю шёпотом.

Шамиль закатывает глаза, а потом подхватывает меня. Юбка вновь задирается вверх, и я обвиваю ногами его талию. Мы сливаемся в поцелуе. Я тону в нём. Без остатка. Шамиль несёт меня в комнату, не отрываясь от моих губ. Низ живота начинает сладко ныть, предвкушая. Неужели мне это не снится? До такой степени невероятно то, что между нами происходит, что кажется невозможным. Ещё совсем недавно отношения были слишком сложные, а теперь, когда произношу его имя сердце начинает трепетать. Шамиль и я… Мой мучитель, мой спаситель и мой первый…

Шамиль усаживает меня на кровать и только собирается снять с себя джинсы, как я, неожиданно для самой себя произношу:

— Я сама.

Шамиль замирает и в его глазах появляются чертята. Чувствую, что щёки снова предательски краснеют, но я сажусь на край кровати и кладу руку на ремень его джинсов. Сглатываю, когда вижу эрекцию. Второй рукой провожу рукой по члену сквозь джинсы и поднимаю взгляд на Шамиля. Он замирает в ожидании.

Снова сглатываю и расстёгиваю ремень. Затем настаёт черёд пуговицы. Сразу в голове вспыхивает воспоминание о Феде. Точнее о той неудачной попытке заняться любовью на дне рождении Виктора. Как я была глупа, что считала будто секс сможет закрыть брешь в наших чувствах друг к другу. Хорошо, что ничего не произошло. Федя не тот… совсем не тот…

Шамиль не торопит меня, лишь помогает стянуть джинсы вместе с бельём. Его большой член находится около моего лица. Я вновь смотрю на Шамиля. Его глаза горят, наблюдая за мной с любопытством. Осторожно кладу руку на его член и провожу по стволу, продолжая смотреть в глаза Шамилю. Он выдыхает с тихим стоном. Это зрелище окончательно сводит меня с ума.