Глава 20

Дарина – Дарин, поставишь лаки на внешнюю витрину? – спросила напарница. Вот уже три месяца я работаю в магазине косметики. В целом, мне нравится. Да даже если бы и не нравилось, всё равно бы работала. Не в том я положении, чтоб носом крутить. Немного у меня было вариантов, куда можно устроиться официально и, чтоб в максимально короткие сроки. Итак, чтоб ещё и зарплата была боле менее приличная. Мне всё же с прицелом не только для себя, но ещё и для ребёнка. А там расходы, будь здоров, будут. Благо хоть жильё своё есть. Это значительно жизнь облегчает. – Да, одну минуту и всё сделаю. – переведя дыхание, пошла расставлять на витрину товар. Малышка нещадно пиналась. То и дело чёткие и уверенные толчки. То по рёбрам, то по почкам. Я уже знаю, что у меня будет девочка. Интересно, она когда-нибудь меня поймёт? Когда вырастит? Часто задаюсь этим вопросом. Эти мысли как назойливые мухи в голове кружатся. Простит ли, за то, что отца лишила? Что лишила её богатства и наследия в роскошном дворце? Хотя не уверена, что это наследие у неё бы было. Ведь она не чистокровный наследник. Дочь от пленницы, купленной на аукционе. Из-за всего этого снова тревога накатывала. В последнее время я вообще крайне тревожная. Раскладывая разноцветные тюбики и флакончики, пыталась абстрагироваться. Живот поглаживала, потом дальше бралась за работу. Мне удалось узнать о Сабире. Он выжил. История о случившемся с ним была в интернете. Просто нужно было знать, что искать и где смотреть. Когда я извела себя мыслями о нём, полезла на поиски. И да, нашла статьи о наследном шейхе Абу-Хафилак. О Сабире нисаб Камаль эль Шарафе. Когда прочла, что он выжил и уже пришёл в себя, сутки рыдала. От счастья. А потом ещё столько же лила слёзы, из-за его самочувствия. Хоть он и выжил, но ему светила долгая и изнуряющая реабилитация. Кошка порвала ему и мышцы, и сухожилия. Другие не менее слабые травмы. Были проблемы с чувствительностью рук. Читая всё это, сердце кровью обливалось. Я ведь знала, что всё это произошло с ним из-за того, что меня спасал. А из-за чего ещё сковывало ужасом, так это оттого, что на его месте должна была быть я. В такие моменты руки непроизвольно к животу тянулись. А ещё, уже будучи на расстоянии друг от друга, я осознала то, что так активно отвергала. Ведь считала, что нет, не будет со мной такого. Пленница не может полюбить того, кто удерживает силой. Ошиблась. Осознание того, что влюбилась, пришло только здесь. Уже вдали от него. Видимо, было необходимо оказаться за тысячи километров друг от друга. Я тосковала. Сильно тосковала. Но только по мужчине. Возвращаться в его страну желанием не горела. По ней я не скучала. Поэтому просто думала о нём и на этом всё. Вряд ли что-то изменится. И вряд ли мы когда-то ещё встретимся. И чувства свои старалась в узде держать, чтоб они душу не бередили. Просто нужно смириться, что это был определённый этап и рубеж в жизни. На этом наши пути с Сабиром разошлись. Зато у меня осталась частичка мужчины. Его продолжение. Плоть и кровь. Малышка, которая я уверена, будет похожа на него. Мне бы хотелось, чтоб глазки на него похожи были. Чтоб взгляд такой же: глубокий, чуткий, уверенный. – Сколько тебе до декрета осталось? – спросила Эля, когда я закончила с витриной и вернулась к кассе. – Четыре дня. Хотя я бы ещё поработала. Но тут уж как сложится. Для хозяйки магазина не было секретом моё положение. Уж не знаю, что повлияло на её решение, но трудоустроила она меня официально. За это я ей буду вечно благодарна. – Пролетят и не заметишь. Всего-то четыре дня. Считай, уже в декрете. – сказала напарница, протирая витрину у кассы. – Время быстро бежит. Даже вон, только вроде на работу вышли, а уже рабочий день к концу подошёл. И правда. Через десять минут можно собираться домой. Собственно подготовив магазин к закрытию, засобирались домой. Ещё один плюс моей работы – близкое расположение к дому. Это хорошо. Особенно при условии, что смены порой заканчиваются поздно, и приходится домой возвращаться по темноте. А я в последнее время очень мнительная. Вот и сейчас. Кутаясь в пуховичок и подходя к дому, снова ощущала, что за мной кто-то наблюдает. Хотя сколько раз осматривалась по сторонам, ничего подозрительного не замечала. Наверное, всему виной моя мнительность. Я после всего случившегося в другой стране, стала очень пугливой. Накручиваю себя до ручки порой. Правда, в этот раз сюрприз меня всё же ожидал. У самого подъезда наткнулась на маленький мяукающий комочек. Котёнку, наверное, не больше месяца. Худенький, замёрзший. – Ну-ка иди сюда, малёк. – нагнувшись, взяла его на руки. – И чего с тобой, с таким махоньким, делать? В подъезд зашла вместе с ним. Так и держала его на руках, подымаясь в квартиру. Может это знак? Нужно его забрать. Ведь жить в гордом одиночестве мне давно претит. Слишком пусто в квартире. Брата я, ведь, так и не видела. Уже позже узнала, что его посадили. Здесь, на родине. Несколько девушек, которых тогда освободил Сабир, прикрыв бордель, написали заявление в полицию. Сделали это сразу же, как вернулись домой. Это был вопрос времени, как скоро поймают моего брата. Оказалось, очень скоро. Не знаю, что чувствовала по этому поводу. Вроде жалко брата. А с другой стороны, понимаю, что не на пустом месте он это наказание носит. В итоге притащила котёнка домой. Не смогла оставить в подъезде. Искупала, высушила мохнатого приятеля. Накормила и постелила на диване мягкий и пушистый плед. Его он облюбовал моментально. Осталось придумать, как его назвать. Насколько я разбираюсь в животных, это вроде бы котик. Ладно подумаю на досуге. Сама, пока котёнок лёг спать, пошла готовить для себя.