Глава 28

Алина

Звонок на телефон Влада будит нас утром вместо будильника.

— Да, — всё ещё лежа в кровати, он берёт трубку — скоро буду.

Увидев, что я тоже проснулась, поворачивается ко мне.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Мне нужно на работу. Одевайся, поедешь со мной.

Встаю и мчусь в душ, перспектива выйти за пределы квартиры меня откровенно радует. Не знаю, чем буду заниматься в «Якоре», но это лучше, чем здесь в четырёх стенах.

По приезду в яхт-клуб, мы завтракаем в ресторане, затем поднимаемся наверх.

— Влад, давно в номере сделали ремонт? — этот вопрос меня интересует с того вечера, как я попала в совершенно другую обстановку этой комнаты.

— После того, как ты отказалась здесь оставаться.

— А потом, когда я уехала,…когда мы расстались, ты снова приводил сюда женщин?

— Что для тебя изменит эта информация? Мы снова будем делать ремонт?

— Значит, приводил…

Он подходит, нависает надо мной, в глазах вижу негодование, ему сейчас не моих претензий, он говорит сухо, но голоса не повышает.

— Я ждал, каждый день ждал, что ты позвонишь, приедешь. Я, мать твою, готов был забыть, как ты меня раскатала катком по асфальту и оставила подыхать от безысходности! Но время шло, ты молчала, а я сходил с ума… А потом понял, что чуда не будет, что ты сделала свой выбор. Чего ты от меня хочешь, Алина? Если хочешь правду, то она тебе не понравится.

Закусываю губу, чувствую укол ревности, но стараюсь подавить в себе эти эмоции. Он прав, я сама отказалась от него тогда, но, всё равно, едкая обида рвётся изнутри, только лишь представлю, что в этой постели с ним кто-то был.

— А Яна тоже успела побывать здесь?

— Нет. Ни здесь, ни в других местах. И давай закончим этот бессмысленный разговор. Побудь тут, пожалуйста, никуда не выходи. Я недолго, обсужу срочные вопросы с прорабом и вернусь. Можешь прогуляться по крыше, бассейн в твоем распоряжении, — кивает в направлении выхода на крышу.

Подхожу к стеклянной стене, отдвигаю штору. Действительно, бассейн, не замечала его раньше.

— Хорошо.

Когда он покидает номер, я отодвигаю раздвижную часть стекла и выхожу на свежий воздух. В голове эхом звенят его слова. Как перестать об этом думать? И так столько неприятных мыслей.

Чем ближе приближаюсь к бассейну, тем сильнее ощущаю исходящее от него тепло. Он с подогревом — делаю открытие. Со стороны номера установлены два шезлонга с мягкими покрытиями, кованый стол, стулья и огромное подвесное ротанговое кресло. Весь периметр, так называемого, двора ограждён металлическими хромированными балясинами. Погода стоит чудесная, возвращаюсь в номер, нахожу полотенце, халат Влада, раздеваюсь и ныряю в тёплую прозрачную воду. Как же хорошо! Это сейчас то, что нужно. Если бы не навалившиеся проблемы, мне казалось бы, что я в раю. Пока плаваю, принимаю решение перестать прятать голову в песок, включить, наконец, отключенный со вчерашнего дня, телефон и позвонить маме.

Наплававшись вдоволь, выхожу из тёплой умиротворяющей воды, кутаюсь в огромный мужской халат, подкатываю рукава и утопаю в бархате подушек подвесного кресла. После включения телефона сыпется такой град смс, что мой предварительный настрой резко идёт на убыль. Аня звонила пять раз, от мамы больше десятка пропущенных и несколько с телефона папы.

Перезваниваю сначала Агинян.

— Алло, Грановская, у тебя что, от счастья голову унесло? Пропала, ещё и мобильный отключила!

— Так получилось, Ань, я была с Владом.

— Знаю уже, Арсен вечером сказал, что ты у него. Я уже в полицию хотела идти. Мама твоя, кстати, звонила. Я сказала, что не в общаге и не знаю где ты.

— Хорошо, спасибо.

— Ну, ты хоть расскажешь, что произошло? Вы помирились?

— Ань,…я замуж выхожу, — впервые озвучиваю факт, и чувствую мелкую дрожь, заполняющую организм и заставляющую, наконец, осознать всё до конца.

— Ни хрена себе новости! — слышу искреннее удивление подруги — когда?

— Через неделю.

— Ты шутишь?

— Нет. Я беременна, — вру, и мне кажется, что выгляжу неубедительно, и меня вот-вот раскусят. Сердце замирает, а из груди к горлу поднимается жжение и словно огнём выжигает мне глотку, хочется плакать.

В трубке молчание, представляю огорошенное лицо Агинян и понимаю, что сейчас последует вопрос, когда это случилось, если я безвылазно сидела в общежитии. Боже, помоги! Я совсем не умею врать.

— Я чего-то не знаю? — как-то невесело вопрошает Аня.

— Месяц назад мы встретились случайно и,…в общем, я не хотела об этом ни вспоминать, ни говорить.

— Но итог, я тебе скажу, ошеломительный, — оживает она — а где будете праздновать?

— Ещё не знаю, Влад занимается этим, — слышу, что по другой линии кто-то пытается дозвониться — ой, Аня, мама звонит, давай, пока.

Пока отключаюсь, звонок заканчивается. Набираю в грудь воздуха, настраиваюсь и перезваниваю.

— Алло!

— Привет, мам.

— Алина! Ты в своём уме? Где ты была, почему не в сети?

— У меня сломался телефон, отдавала в сервис. Прости, не могла перезвонить, — не без труда, проговариваю подготовленную ложь.

— А перед тем, как в сервис отнести, нельзя было сообщить? Мы чуть с ума не сошли!

— Мама, у меня всё хорошо…Мне нужно тебе коё-что сказать…

Молчу, так муторно говорить мне ещё никогда не было.

— Алинка, я слышу тебя, говори.

— Мы с Владом решили пожениться.

— Чтоо? Ты что такое говоришь?! С тобой всё нормально?

— Нормально. Я не хочу ругаться, просто услышь меня. Я люблю его, так и не смогла забыть. Я очень хочу, чтобы вы меня поняли и приняли мой выбор, мне сейчас очень нужна ваша поддержка…

— Ты ещё смеешь просить о поддержке?! — она переходит на крик — Ты наплевала на нас, обещала отцу, а сама снова побежала к нему! Что сделал с тобой этот человек?! Ты стала как он, переступаешь все допустимые границы, равнодушно умножаешь людей на ноль. Самых близких тебе людей!

Что-то рвётся внутри, осколком вспарывает грудь и из оголенной открытой раны мощным потоком начинает литься кровь. Мама знает, какие муки причиняют мне её слова, но не жалея, добивает:

— Лучше бы ты и не включала свой телефон!

— Значит, на свадьбу вас приглашать бесполезно,… — скорее констатирую, чем спрашиваю.

— Откуда столько наглости, Алина? Ты очень изменилась. Мы презираем этих людей, отец в жизни не сядет с ними за один стол.

— Я тебя услышала… Хочу, чтобы вы знали, что я всегда буду вас любить, не смотря ни на что.

Отключаюсь. Сокрушительная внутренняя боль пронзает меня с головы до ног, нещадно скручивает спазмом и прорывает слезами. Есть ли объём у боли? Если да, то моя не помещается в максимально допустимые пределы.

В таком состоянии меня и застаёт Влад.

— Что случилось, Аля?

— С мамой разговаривала, — реву я.

— Поругались из-за свадьбы?

Киваю, прячу лицо в ладони. Меня сотрясает и знобит, мне всё равно как я сейчас выгляжу, хотя понимаю, что похожа на мокрую курицу с красными пятнами на распухшем лице. Влад приседает рядом на корточки, отрывает мои руки, смотрит в глаза.

— Малыш, я знаю как тебе плохо, но я не понимаю, как тебе помочь. Хочешь, я поговорю с ними?

— Нет, ни в коем случае. Будет только хуже.

Он поднимается, притягивает меня к себе, заставляя встать с кресла. Вытирает мокрые щёки, обнимает.

— Мы сейчас поедем проведать Марину, а потом в магазин за кольцами. Вечером ужинаем у матери, заодно сообщим новость и пригласим на свадьбу. Поэтому, приводи себя в порядок, плакать больше некогда, у нас полно дел.

Понимаю, что он пытается вытащить меня из этого состояния. Готов возиться со мной весь день, при этом не жалуется, что на него тоже немало навалилось. Беру себя в руки, и через пол часа мы едем к Марине в клинику.

Она выходит к нам в скверик на лавочку, справляемся о её здоровье. Чувствует она себя хорошо, говорит, что через несколько дней выпишут. Мы приглашаем их на торжество, Марина теряет дар речи, поздравляет нас, искренне радуется, а когда узнает о беременности и вовсе приходит в восторг. Мне так неловко её обманывать, она всегда такая искренняя, простая, человечная. Но, слава Богу, эту миссию берёт на себя Влад, а я просто киваю.

Едва мы переступаем порог магазина, я окончательно отвлекаюсь. Оказывается, не так просто выбрать кольца, когда это касается тебя. Я перемеряла почти все моего размера, мы потратили на это почти час. Влад, похоже, решил стать железным человеком, молча сносит все мои прихоти. Наконец, я определяюсь и останавливаюсь на инкрустированном дорожкой бриллиантов на лицевой стороне. Владу покупаем такое же, только без камней.

Ужин у Оливии Назаровны проходит в теплой домашней обстановке. Она, в связи с последними новостями, весь вечер светится от счастья, обещает помочь мне с выбором платья, заказом и рассылкой пригласительных открыток и со всем, что только понадобится. Расстраивается только, что мои родители не приедут. Влад в двух словах рассказывает о причинах их неприятия. Она вздыхает и сокрушается, что от этого человека неприятности догоняют всех даже спустя годы. Но потом вселяет в нас уверенность, что со временем, родители примут этот факт и всё встанет на свои места, по-другому и быть не может.

Болтаем о всякой ерунде, Оливия Назаровна прямо в ударе, возможно, тоже видит моё не совсем счастливое, как для невесты, состояние, даже предлагает остаться ночевать, поскольку Влад выпил. Неожиданно для меня, мы остаёмся, Влад соглашается сразу. Знаю, что причина этому моя депрессия, он хочет сменить обстановку, насытить событиями время до свадьбы. Я не подаю виду, что понимаю, но сейчас, как никогда, осознаю, что это про настоящие чувства, про ответственность и надёжность. Смотрю на него, и внутри разливается тепло. Что бы не говорили мои родители, а он — моя каменная стена и мне с ним безумно хорошо.