Глава 33

Влад

— Пятая заправилась! — кричит девушка, пока я наливаю себе кофе в автомате на заправке. Расплачиваюсь, сажусь в машину и двигаюсь дальше. Еду в этот мухосранск к родителям Алины и не представляю, чем может закончиться эта поездка. Если они родную дочку слышать не хотят, как я смогу до них достучаться? Но видеть Алину в таком состоянии больше нет сил. Неделя прошла с тех пор, как мы поругались. Сто раз уже помирились, вроде бы, всё наладилось, но у меня не выходят из головы её слова. И, чёрт возьми, это единственная её проблема, которую я не в силах решить. А сегодня проснулся и подумал: я же не пробовал, вот когда меня пошлют вслед за ней, тогда будет конец, признаю, что проиграл. Сказал Алине, что по работе на весь день и поехал по адресу в её старом паспорте.

До места добираюсь во второй половине дня. Страшная серая пятиэтажка прибивает моё настроение ещё до того, как я захожу в подъезд. Поднимаюсь на третий этаж, нахожу глазами нужный номер квартиры и нажимаю кнопку звонка. Дверь открывает темноволосый с проседью мужчина среднего роста. Он в майке и спортивных штанах, прямо как из советского кино. Поднимает на меня голову, наверное, на этой крохотной лестничной площадке я со своим ростом не вписываюсь в общую картину.

— Здравствуйте. Я Влад Волков, у меня к вам разговор. Мужской, — добавляю с нажимом, завидев светловолосую женщину, всплывшую, с недовольным выражением лица, у Грановского за спиной.

— Саша, не вздумай с ним разговаривать, вызывай полицию, — отмечаю, что Алина похожа на мать, но характер, судя по всему, не унаследовала, чему я, безусловно рад.

— Лена, зайди в комнату. Проходи, — говорит сухо, отступает от двери, давая мне возможность пройти.

Лена отходит на пару шагов назад, но в комнату не уходит, сверкает на меня злобным взглядом.

Мы проходим на кухню, она настолько крохотная, что я с порога чувствую себя неуютно. Тесть плотно закрывает за мной дверь, садится на диванчик за стол, мне показывает на стул напротив.

— С Алиной всё в порядке? — спрашивает уныло.

— Всё нормально.

— Пить будешь? Правда, у нас только водка.

— Нет, за рулём.

— Тогда слушаю.

— Вы не скучаете за ней?

Он молчит несколько секунд, прокашливается.

— Скучаем.

— А почему тогда не общаетесь? Она же не я, ладно вы меня ненавидите, а она как оказалась в списках ваших врагов? Она же ваш ребёнок, единственный.

Он вздыхает, достаёт сигарету, подкуривает. Я следую его примеру, он подставляет поближе пепельницу, замечаю, как подрагивает его рука.

— Она же выбрала тебя, тебе какая разница?

— Как можно ставить человека перед выбором между родителями и любимым человеком? Вы бы кого выбрали — свою жену или мать с отцом?

— Семья моей жены не сделала ничего плохого моей семье. Алина рассказывала тебе нашу историю с твоим отцом?

— Рассказывала, только мне кажется, что дети за родителей не отвечают. Или, может, я ошибаюсь?

— Я и твою молодость помню по слухам. Если в городе какое происшествие — Шторм и его компания. Избили кого-то, Шторм постарался, а папа прикрывал повсюду.

— Я не живу с ним с шестнадцати лет, и с тех пор никогда не общался на таком уровне, чтобы просить у него прикрытия. Может, моя молодость и не была образцовой, но это не имеет никакого отношения к случившемуся у вас с моим отцом. Если вы за столько лет не смогли забыть этот эпизод, давайте его сейчас закроем. Ради Алины.

— Эпизод? Да он мне всю жизнь пустил наперекосяк, ты думаешь легко жить в этих сорока квадратах после трёхкомнатной квартиры? — нервно показывает кистью вокруг себя.

— Я понимаю, что хорошего в этом мало, но уже не вернуть, нужно жить дальше. Давайте я отдам вам деньги, которые отобрал мой отец. Посчитайте с процентами за все годы, сколько он вам должен, я рассчитаюсь и забудем.

— Ты хочешь купить у меня мою дочь?!

— Она моя жена! Мне не нужно её покупать. Алина уже моя, не передёргивайте.

— Нам не нужны твои грязные деньги.

— А с чего они, вдруг грязные?

— А ты думаешь, я верю в сказки про честного бизнесмена? Это Алинка у нас ещё не выросла, а я жизнь прожил, знаю, как вы, богатенькие, все зарабатываете на горе и крови.

— Хм… Всю жизнь я бежал от репутации моего отца, и всю жизнь она меня неустанно догоняла. Я ненавидел его за это, поэтому и доказывал везде кулаками своё превосходство. Всегда хотел быть лидером не потому, что папа покрывает, как вы выразились, а потому, что я действительно, чего-то стою…

В мои шестнадцать, когда я с матерью ушёл от него, он полностью прикрыл наше финансирование. У нас была небольшая сумма на счету и старый дом, требующий ремонта. Днём я ходил в школу и на тренировку, а вечером бежал разгружать вагоны, а в выходные таскал ящики в супермаркете, чтобы мы могли жить и позволять себе хотя бы нормально питаться. А в семнадцать меня пригласили поучаствовать в боях без правил, нелегально, в подпольном клубе. Предложили хорошие деньги, я согласился. Мне подставили мужика на десять лет старше, он отделал меня, как отбивную и я валялся три дня, как кровавый кусок мяса у друга в квартире, даже домой боялся идти, чтобы мать разрыв сердца не получила. Но деньги заплатили. С тех пор я три года выходил в клетку, спустя пол года после первого раза, поднаторел, понял, что и как, начал побеждать. Мои друзья тоже подтянулись, всем нужны были бабки. Мы ставили на себя ставки, и у нас не было вариантов, нужно было биться до победы.

Так что да, мои деньги заработаны на крови, на моей крови! А потом я вложил их в яхт-клуб, со временем стал скупать элитную недвижимость. Это вам экскурс в историю, чтобы вы понимали, что честные бизнесмены не только в сказках бывают. Да, я пользуюсь связями и коррупционными схемами наших чиновников, когда этого требует какой-то вопрос. Но при этом ни у кого не отобрал и копейки.

А в молодости, не отказываюсь, доставлял людям неприятности, было дело. Я не ангел и не хочу вам внушать, какой замечательный. Но я люблю Алину, и никому не дам её в обиду. Был бы на вашем месте кто-то другой, из-за кого она так страдает, набил бы морду, и заставил больше так не делать. Вас просто прошу, помиритесь с дочкой, для неё это очень важно. Можете не любить меня, считать, кем вам хочется, но Алина не заслужила от вас такого игнора.

Тесть встаёт, делает шаг к окну, закуривает свежую сигарету, с минуту молчит, уставившись сквозь стекло.

— Она хоть университет не бросила?

— Нет, ходит на занятия, пишет дипломную работу.

— Молодец. Привет ей передавай.

— И всё?

— Ну, могу огурцов маринованных пару банок передать, возьмёшь?

Смеюсь, шутку оценил.

— Нет, боюсь, не довезу. Передам привет.

Встаю, направляюсь на выход, тесть выходит меня провожать. В дверях соседней комнаты мелькает халат тёщи, и она скрывается в проёме. Подслушивала, я почему-то, не сомневался.

— Знаете, — говорю уже на выходе, — я не буду ничего рассказывать Алине. Если я в чём-то вас убедил, наберите её сами, а лучше приезжайте, она будет очень рада. Я по такому случаю даже уеду из дома, пока будете там, чтобы не раздражать вашу жену.

Он не отвечает, ухожу с каким-то надломленным чувством, что не сказал что-то важное, что не смог до конца убедить. Хрен с ним, если для него обиды важнее дочки, то всё бесполезно, хоть целый день ему рассказывай. Значит, не судьба.

Домой приезжаю после десяти, кроме завтрака, ел только хот-дог на заправке. С порога слышу, как с кухни доносятся умопомрачительные запахи. Пальто и туфли мамы замечаю, когда начинаю разуваться.

— Муж мой прибыл, — улыбаясь, бежит на встречу Алина, сцепляет руки вокруг моей шеи и повисает. Придерживаю её, целую. В глазах вижу любовь и плыву от ощущения тихого счастья — у нас мама в гостях.

— Я понял. Вы устроили кулинарные соревнования? Запах слышно даже в коридоре.

— Да, приготовили кучу всего, мой руки, будем тебя кормить.

— Привет, мам, — захожу на кухню, целую её в щеку.

— Привет, сынок. Я вино привезла, выпьешь со мной? Алинке же нельзя.

Аля опускает глаза, достаёт из холодильника сок. Обещала мне больше не пить и перестать принимать противозачаточные.

— Ставь на стол, будем праздновать.

— А что за праздник? — интересуется мама.

— Иваныч пришёл в себя, час назад заведующий отделением позвонил. Завтра можно будет поехать навестить недолго.

Мои выдают восторженные возгласы, радуются. Откупориваю вино, разливаю. Алина раскладывает по тарелкам мясо по-французски, гарнир, мама достаёт из духовки запечённые овощи и тоже ставит на стол.

— Погнали! — Салютую я, мои женщины прислоняют со звоном свои бокалы к моему, и я, как-то по особенному ощущаю теплоту и обстановку своей квартиры. Никогда раньше так не воспринимал это жилище. Сейчас с гордостью могу сказать — мой дом.

Предлагаем маме остаться на ночь, поскольку уже поздно, но она категорически отказывается, к ней утром ранним поездом приедет тётя Шура. Усаживаю её на такси и отправляю домой.

Захожу в душ, застаю Алину в кабинке. Вхожу к ней под воду и прижимаюсь сзади. Веду рукой по животу вниз, опускаюсь на идеально гладкий лобок, завожу ладонь между ног. Присасываюсь к шее.

— Ммм! Кайф! — она прижимается попкой к моему паху, и я дурею от похоти. Моемся, наспех вытираемся, тяну её за руку в спальню и валю на кровать. Сливаемся в поцелуе, Алина громко и страстно вздыхает в сладкой истоме, и эти звуки распаляют во мне неуёмную жажду, я хочу её сегодня всю, хочу обладать каждым сантиметром, хочу залезть под кожу.

— Обожаю тебя, малыш, — хриплю со страстью.

— Ты мой самый-самый, любимый, родной, божественный, — надрывно шепчет она в ответ.

Захлёбываюсь от нежности её голоса, улетаю. Лижу сосок, потом захватываю его и терзаю, сам при этом дико кайфую. Алина стонет, закрывает глаза, выгибается от удовольствия. Переворачиваю её на себя, открывает глаза, смотрит влюблённо и ошеломительно, глаза темнеют от страсти. Осторожно и чувственно начинает двигаться по моей груди вниз, разгоняет миллион мурашек повсюду, добирается до живота, меня штормит, берёт рукой мою возбуждённую плоть, сжимает.

— Ох, умница! — вырывается у меня — продолжай.

Она плотно обхватывает член губами и безумно горячо двигается по нему, я заново пьянею, выкрикиваю что-то нечленораздельное. Такое со мной может сделать только моя Алька, поднять до неба, уничтожить и снова запустить в небеса.

Когда чувствую, что на пределе, подминаю её под себя и резко проникаю. Она сжимает меня ногами, и я двигаюсь безудержно и исступлённо. Наращиваю темп, голова кругом, Алина впивается ногтями мне в спину, боль от её ногтей дико возбуждает и захлёстывает. Как хорошо! Сексуально, вкусно, горячо. Обжигаем друг друга, горим в агонии, яркие вспышки проносятся по всему телу, Алина кричит, ошеломляющий взрыв, и я в конвульсиях кончаю в неё.

— Ты как? — спрашиваю, сидя на кровати, когда жена выходит из душа?

— Лучше не бывает, — улыбается она и садится на меня сверху — люблю тебя.

— Ты помнишь наш анальный секс на Мальдивах? — говорю ей в губы.

— Да, — переходит на шепот она.

— Повторим?

— Мне было больно. По крайней мере, сначала.

— Я постараюсь, чтобы в этот раз сначала было тоже хорошо.

Заваливаю её на кровать, нахожу точку на шее, от ласки которой она сходит с ума, ловлю всплеск её эмоций, языком и губами довожу её тело до запредельного возбуждения и беру в эту ночь всё, о чём мечтал.