Глава 6

Влад

— Влад, отвезёшь меня домой? — Диана вышла из душа, запрыгнула ко мне в кровать и пытается манипулировать, ведя пальцем по моей груди.

— Вызови такси.

— Ночь на улице, мне страшно.

— Я тебя умоляю, не долби мне мозги. Ты из ночных клубов ещё позже добираешься домой.

— Кстати, мне сказали, ты пару дней назад с какой-то девушкой из клуба уезжал.

— И что?

— А то, что мне сказал, что у тебя встреча с Ником.

— У меня планировалась встреча, но она не состоялась.

— И ты решил попробовать свеженького?

— Диана, мы же договаривались без претензий.

— Это не претензии, мне просто интересно кто она.

— Я спать хочу, у меня завтра много дел, — встаю и иду в душ — и лучше тебе уехать, пока я не вышел.

Из утреннего сна меня вырывает звонок Кости Калинина.

— Просыпайся, Шаталова задержали.

— Твою мать! За что?

— Вчера вечером в его квартире был обыск. Предъявляют хранение наркотиков.

— Что за бред? — встаю, быстро иду в ванную приводить себя в порядок, переключаю входящий на громкую связь.

— Роспотребнадзор не смог выявить в фитнес-клубах ничего серьёзного, Ник, после первой проверки, подчистил все косяки. Похоже, ребята решили зайти с другой стороны. Его ещё вчера забрали, позвонить дали только сегодня и то только мне, как адвокату. В одиннадцать поеду к нему на встречу. Давай пересечёмся где-то раньше.

— Давай на набережной, в нашем ресторане через час. Пока попробую узнать от кого наезд ещё через один канал. Это уже не смешно. Вчера ещё одних людей зарядил деньгами, никто не может дать никакой информации.

Калинин — адвокат и наш давний друг. Мы многое прошли вместе. Сейчас он реже бывает с нами, женился. Но в беде мы всегда готовы помочь в любое время суток, и Костя не исключение. Пять лет назад у него погибли родители. С тех пор он стал другим, более серьёзным, семейный человек без вредных привычек. Все мы по работе сотрудничаем с его юридической конторой и в частных случаях тоже.

Одеваюсь, пью кофе, по ходу набираю знакомого из подпольного мира города. Он один из немногих, кто не шепнёт отцу, что я связывался с ним по каким-либо вопросам. Объясняю ситуацию, прошу срочно узнать, кому и зачем понадобился Шаталов. Его услуги стоят недёшево, раз в пять больше, чем я отвалил ментам, но работает быстро и без накладок. В МВД у нас тоже свои люди есть, но, похоже, тут серьёзный случай, простой смертный не решит вопрос, чтобы подкинули наркоту. Значит другой уровень, через первых лиц, и вряд ли, они станут болтать, кто им дал такое задание.

Он называет сумму наличными, я соглашаюсь. По дороге, уже в районе набережной мне приходит смс с полным раскладом. Охреневаю.

Захожу в практически пустой ресторан, утром здесь только пара мамаш с детьми. Костя уже там.

— Привет, — подаю руку.

— Привет. Узнал что-нибудь?

— Да. Депутат из столицы. Дочке нужно сменить климат, хочет её сюда привезти жить. А чтобы было чем заняться, папаша решил бизнес ей готовый подарить. Насколько я понимаю, будет предлагать купить за бесценок.

— Треш! Какого хрена? Так просто взять и отобрать у человека бизнес. Что за беспредел?

— Не просто, Костя. Он месяц назад отправил сюда отдыхать свою молодую жену, а Шаталов умудрился её трахнуть. Конечно же, здесь полно москвичей, доложили.

— Бл*дь, ему что, тёлок мало? На замужних потянуло?

— Они все на курортах «незамужние». Влип, короче, по самые некуда.

— Влад, без Виктора Петровича не разрулим…

— Да понимаю я… Этого и боялся больше всего. Не хочу к нему обращаться.

— Есть три варианта развития событий. Первый — он покупает бизнес у Никиты, назначая свою цену, второй — он его посадит и заберёт бизнес бесплатно, и третий ты знаешь сам…

Я киваю, мне так противно от всего этого, но в то же время, если есть хоть один шанс, его нужно использовать.

Приезжаю к дому отца, охранник открывает ворота, заруливаю на территорию. Захожу в гостиную, горничная направляет меня к бассейну. Неприятные ощущения накатывают сразу же, как только вижу его. Отец в халате сидит за столом в тени деревьев возле бассейна и пьёт чай. Подхожу, сажусь напротив.

— Доброе утро.

— Судя по всему, не доброе, раз ты соизволил меня навестить.

От его тона у меня сразу же возникает чувство неприязни и раздражения. Я стараюсь себя сдерживать, напоминаю себе, что должен помочь другу.

— У Шаталова проблемы. Его закрыли.

— Мне говорили, что ты добывал информацию по заказчику проверок на его объектах через ментов. Сколько заплатил?

— Много…

— Дали информацию?

— Нет ещё, сегодня к вечеру должны были. Уже узнал через другие каналы.

— А сразу ко мне приехать гонор помешал?

— Не хотел беспокоить…

— А сейчас захотел? Когда жопа горит, тогда пора?

— Ты сможешь помочь?

— Что ему предъявляют?

— Хранение наркотиков.

— Подкинули?

— Я не знаю подробностей. Но наркотики он точно не хранил, ты же знаешь.

— Где его держат? Кто следак?

— Сейчас Костя к нему поехал. Когда всё выяснит, я скину информацию.

— Хорошо. Кто заказчик и что хотят?

Рассказываю, всё, что мне известно. Из дома на заднее крыльцо выходит девчонка лет двадцати в коротком, практически прозрачном халате и спускается к нам.

— Доброе утро! Витюша, ты не говорил, что ждёшь гостей, я бы переоделась.

— Я уже ухожу, — поднимаюсь.

Она подходит, целует отца в щёку и с интересом смотрит на меня. Отцу по барабану, впрочем, как всегда.

— Жду информацию, — говорит он. Хлопает её по заднице — иди, поплавай.

Она смеётся, и направляется к бассейну. Я разворачиваюсь и иду на выход. Больше не могу смотреть на это всё.

По дороге обратно меня, по традиции, после общения с отцом, накрывает болезненными воспоминаниями из детства. Он всегда выглядел с иголочки, был человек слова, жил по понятиям своего мира. Его все уважали, с ним имели дело непростые люди. Только дома он был совершенно другой. Он изменял матери направо и налево, при этом, даже скрывать свои похождения не считал нужным. Мог заявиться домой в рубашке с помадой и демонстративно кинуть её в корзину, чтобы мама постирала. Или звонить очередной тёлке из своего кабинета, не заботясь о том, что мы всё слышим. Маме рассказывали, что видели его на заграничных курортах то с той, то с этой дамой. Однажды, когда мать положили в больницу, он привёл домой её подругу. Мне было двенадцать, я увидел их из окна своей спальни, отец думал, что я сплю, они прошли в дом, и он повёл её мимо моей двери в их с мамой спальню. А я выбежал в сад и до утра просидел в беседке.

То, что мать его боится, я понял лет в десять. У них часто происходили скандалы, и я всегда просил её уйти от него, забрать меня и сбежать. Однажды она мне сказала, что даже если мы сбежим, он найдет нас и тогда отберёт меня и мы, возможно, больше не увидимся. Она так бы и жила с ним, прогибаясь и страдая от унижений. Однажды, когда мне было шестнадцать, после очередного скандала я зашел к нему в кабинет:

— Можно тебя о чём-то попросить?

— Всё что угодно, — он улыбается. Всегда упивался своими возможностями, никогда ни в чём мне не отказывал, и ему казалось это главное — достатком можно компенсировать всё.

— Отпусти маму…

— Куда?

— Из твоей жизни… Пусть переедет в дом деда…она очень устала от всего.

Его глаза темнеют, на лице появляется враждебность.

— Это она тебя попросила?!

— Нет. Я сам всё вижу…

— Сынок, ты мужик! Зачем ведёшься на бабские сопли? Бабы для того, чтобы рожать нам детей, а не чтобы мы их жалели.

— А потом эти дети чувствуют себя несчастными?

Он подвисает, не верит своим ушам. Что его любимчик посмел сказать что-то против него.

— Это я тебя делаю несчастным? — он повышает голос, сталь звенит в каждом слове.

Мне страшно, но я уже перешёл грань, за которой либо я выстою, либо превращусь в безвольное существо, как мать.

— Я больше не могу жить в такой обстановке.

— Так ты тоже хочешь уйти? — голос его становится вкрадчивым, он уже придумал для меня наказание.

— Хотел бы,…у неё больше никого нет, ей будет плохо одной.

— Значит, ты выбираешь её?

— Я бы не хотел, чтобы это было выбором.

— А придётся! В жизни ещё часто придётся выбирать, и этот выбор не всегда будет лёгким! Если ты такой взрослый, давай сейчас и начнёшь свою взрослую жизнь. Жить вы на что будете?

Я ожидал этого выпада, понимал, что помогать деньгами не станет.

— Дед говорил, что положил деньги на мой счёт в банке и мама их может снять, когда мне исполнится шестнадцать.

— Да вы их просрёте за год! Это если экономить будете!

— Ещё есть яхт-клуб.

— Эта дыра? Ты хоть знаешь, сколько в него вложить нужно, чтобы он своё название оправдал? Яхт-клуб… — он саркастически улыбается, а в глазах я вижу злобный блеск.

— Мне от дома деда и на бокс ездить близко…

— Я тебе сто раз говорил: смени клуб, ближе есть, и не один.

— Я к Иванычу ходить хочу.

— Я смотрю, ты уже давно всё обдумал…Ну, что ж, я дам тебе шанс стать взрослым и самостоятельным. Идите на все четыре стороны, только на меня больше не рассчитывай. Всё, что я могу, это сделать вид, что мы остались в хороших отношениях. Чтобы тебя не пришибли у первой же подворотни или не подвели под ноль с твоими пятью рублями на счету. Побуду твоим прикрытием. А так, мои двери для тебя открыты, если захочешь по-дружески поговорить.

Он улыбается, но я вижу, что улыбка эта недобрая. Он не поймет меня никогда.

— А если станет совсем хреново, можешь возвращаться, тебя прощу. А она пусть остаётся там, куда ушла. Предавших меня баб, я не принимаю обратно. Конец есть конец.

В тот день он побил мать. Мы собрали вещи и ушли. Я ещё долго не мог себе простить, что из-за меня она носила побои. И с этого времени каждое утро я вставал с целью добиться всего без его помощи, стать сильным не потому, что он меня прикрывает, а потому что я чего-то стою.

Когда я влезал по молодости в какие-то истории, он втихую решал эти вопросы, думал, я не узнаю. От этого становилось ещё противнее. Он везде делал вид, что мы благополучно общаемся, хотя мы пересекались раза три в год, не больше. Его репутация криминального авторитета в моих кругах не делала мне чести, все ассоциировали меня с ним, многие считали таким же. Я носил это клеймо, пока лет пять назад мы прилюдно не поссорились. Попали вместе на одно мероприятие, я перебрал и стал неучтиво с ним разговаривать, он схватил меня за барки, а я отбил его руки, и чтобы не врезать по морде, ушёл с вечеринки. По городу поползли слухи, что мы не общаемся. Мне стало легче. Зато, когда я после этого встретил отца, он сделал вид, что ничего не произошло. Пару раз заезжал ко мне в клуб, интересовался моими делами. Однажды даже помог, когда я и не надеялся. Я обратился к нему, потому что не было выхода, матери нужна была операция, нужен был донор почки. Пришлось просить его, и он нашёл.

Звонок на мобильный выводит меня из невесёлых дум. Костя.

— Виделся с Ником. На него пока никто не выходил, ничего не предлагал. По всей видимости, хотят дать прочувствовать все прелести камеры.

— Как он?

— Держится. Рассказал ему, вспомнил он эту зазнобу, бесится теперь.

— Я был у отца. Мне нужна вся информация.

— Сейчас скину. Шансы есть?

— Думаю, да. Он бы сразу сказал, что не сможет.