Глава 31. Оля. Реальность

Миновав центр города, «Мазда» свернула к красивым коттеджам и скоро остановилась у забора уютного двухэтажного домика. Нет, в отличие от отеля, в доме не было ничего роскошного. Но во дворе буйным цветом кустились еще не успевшие распуститься розы, зеленела свежая трава, пахло костром, и от этого становилось уютно.

Денис открыл мне дверцу и помог выбраться из машины.

Я подошла к калитке. Прижала к себе собаку и нерешительно остановилась. Дом его семьи до боли напоминал мое детство. Те неухоженные улицы, потрескавшиеся дорожки, поржавевшие от времени корабли на пристани, прогулки с моим отцом по набережной. Здесь поселилось все то, что пряталось в закоулках моей души и спасало от жестокой реальности.

Казанцев распахнул передо мной калитку и кивком головы позвал во двор.

На широкой террасе появилась Даяна с подносом. К моему удивлению, она тоже надела платье. Правда, ярко-розовое и очень короткое, но все же платье.

Заметив нас, девушка приветливо взмахнула рукой.

— Мы вас уже заждались! — заулыбалась она.

При взгляде на Рокси карие глаза вспыхнули восторгом. Позабыв про поднос, Даяна бросилась к нам.

— Какая собачка! Это девочка, да?

— Девочка, — все еще опасаясь за питомца, кивнула я и осторожно опустила Рокси на землю.

— А отец где? — поглаживая меня по спине, спросил Денис у сестры.

— Там, за домом. Мы решили пожарить ребрышки и подать к ним холодное пиво. Ты пьешь пиво, Оля?

— Почему бы и нет? — осмелела я.

— Пойдем, поможешь мне накрыть на стол. Заодно и познакомимся поближе.

Я оглянулась на Дениса.

— Иди, — кивнул он. — А я пойду к отцу, помогу ему с грилем.

Вечер понемногу складывался. Просторный дом, простая мебель. Деревянная лестница ведет на второй этаж.

— Лестницу папа делал сам, — с гордостью сообщила мне сестра Дениса и протянула бутылочку холодного пива. — И дом тоже строил сам. Помогали только друзья.

— Надо же, — удивилась я.

Мы с Даяной быстро порезали свежие овощи и накрыли стол в столовой. Потом вышли во двор, помогать мужчинам.

Денис представил меня отцу.

— Тимофей Борисович, познакомьтесь с моей будущей женой Оленькой, — прижимая меня к своей широкой груди, торжественно объявил он.

— Оленька, здравствуй. С утра мы про тебя наслышаны, — приподнял бутылочку пива отец. — Добро пожаловать домой.

Я смущенно улыбнулась.

— У вас здесь уютно.

— Когда мама была жива, она каждый год сажала розы, — вздохнула Даяна. — Вот тогда двор был сплошное загляденье. А теперь растет то, что посажено. У меня нет тяги к садоводству.

— Ты просто еще не дошла до того этапа своей жизни, когда садоводство начинает приносить удовольствие, — успокоил ее отец. — Кажется, ребра готовы. А ну, девочки, несите поднос.

— Я схожу! — бросилась в дом Даяна. — Рокси, идем со мной!

Болонка завиляла хвостом и гордо зацокала по дорожке следом за сестрой Дениса.

Казанцев прижал меня к себе крепче и поцеловал.

— Мать умерла два года назад, — ворочая ребрышки на огне, вскользь пояснил Тимофей Борисович. — И с тех пор Даяна сама не своя. Она очень любила маму. Пытается хорохориться, делает вид, что уже не переживает, но мы-то знаем, что это не так.

Я вздохнула.

— Когда умер мой папа, я тоже долго не могла смириться с его смертью.

— Я помню твоего отца, — кивнул Денис. — Хороший человек был. Жаль, что его больше нет.

— Жаль, — погрустнев, согласилась я и уставилась на пылающий в мангале огонь.

Семья, как семья. У каждого свои потери. И всех объединяет старый дом, построенный своими руками. А еще в этой семье все без исключения любят пиво.

С заходом солнца тепло ушло. С моря подул холодный ветер. На террасе стало некомфортно, и мы ужинали в столовой.

Засиделись за столом почти до десяти часов вечера.

Рокси мирно спала, растянувшись в углу под телевизором. Тимофей Борисович ушел к себе в спальню. Мы с Денисом перебрались на диванчик.

— Оставайся у нас, Оля, — предложила Даяна. — Завтра у тебя все равно выходной. Я собираюсь в Сочи, можем прокатиться вместе. Прогуляемся по магазинам.

Я подняла глаза на Дениса. Выбираться из его теплых объятий по-настоящему не хотелось.

— Останься, — целуя меня в макушку, улыбнулся он. — Моя спальня на втором этаже, нас никто не потревожит.

— Я не могу, мы еще не поженились. Да и по магазинам кататься сейчас не время. У меня первая зарплата в конце месяца.

— Тебе не надо ждать зарплаты, чтобы сходить в магазин, — прижимая меня к себе, подмигнул Денис. — Для этого теперь есть я.

— Нет, нет, — напряглась я. — Даже не предлагай мне деньги.

— Это еще почему? Ты собираешься лишить меня святого права обеспечивать свою жену?

— Я еще не жена.

— Так, меня это начинает раздражать! Завтра же отправлюсь в ЗАГС и потребую, чтобы нас немедленно расписали.

— Нас с папой не забудь позвать на церемонию, — рассмеялась Даяна.

— Не забуду, — буркнул Казанцев и обиженно уставился в экран телевизора.

— Денис!.. — растерялась я.

— Что? В нашей семье обеспечивать буду я, Оля. Все по правилам. Мужчина — добытчик, а женщина — хранительница очага. Мое дело принести деньги, твое — потратить и обеспечить уют. Хочешь работать, работай на здоровье. Но не в ущерб семье.

— Оставайся у нас, — дружелюбно предложила Даяна. — Неужели не хочешь прокатиться до Сочи?

Я взглянула на Казанцева и сдалась.

— Хорошо, останусь. Честно говоря, после переезда сюда я из города еще ни разу не выезжала.

— Ни разу? Тогда тем более поехали! В восемь выберемся из дома и к десяти уже будем в Сочи. Я быстро езжу. Правда, могут быть пробки перед въездом в город.

— А Рокси?

— Рокси оставим с папой. Он все равно завтра будет весь день дома. Или завезем к твоей тетушке.

— Вот и ладно, — буркнул разобиженный Казанцев.

Не знаю, почему я осталась у них на ночь. Может, потому что меня покорил простой дом, построенный своими руками, а может, потому что не хотела расставаться с Казанцевым.

Так, или иначе, а в эту ночь мы с Рокси спали в его постели на втором этаже.

Деревянная отделка помещения, просторная спальня с пушистым ковром, большим шкафом и широкой деревянной кроватью — во всем этом было что-то уютное, навевающее покой. Как и в самом доме. Кажется, я начинала понимать, отчего Казанцев живет именно здесь, а не гонится за новой недвижимостью.

В полумраке под мягким одеялом просторная майка, которую я использовала вместо ночной рубашки, была стянута с меня самым дерзким образом.

Здесь, на территории спальни, я оказалась в его полной власти, и он не собирался выпускать меня из своих крепких объятий. Уложенная на спину, с бесстыдно вздымающейся обнаженной грудью, я будила в нем первобытные инстинкты, и от этого низ живота сводило возбуждением. Я хотела. Безумно хотела, чтобы он не останавливался ни на миг. Исходящие от меня волны желания передавались ему, и мы оба уже не могли остановиться.

Казанцев водил шероховатой ладонью по моему животу, ловил мой горящий возбуждением взгляд и упивался моими тихими стонами. Его губы были повсюду — терзали нежную шею и плечи, впивались в мой рот жадными поцелуями, и от них не было никакого спасения.

Сердце бешено колотилось от возбуждения. Едва касаясь пальцами его мощной спины, я покорно позволяла себя ласкать.

Он провел рукой по моей разгоряченной от возбуждения коже и бессовестно развел мне ноги. Дерзко огладил бедра с внутренней стороны, впился горячими губами в нежную кожу внизу живота и покрыл меня дорожкой из поцелуев.

Я со стоном выгнулась навстречу откровенным ласкам, которые безумно возбуждали.

Он развел мне ноги шире. Ладони продолжали неистово гладить бедра, а губы бесстыдно покрывали поцелуями самые сокровенные места.

— Моя девочка совсем мокрая, — сверкнув потемневшим от возбуждения взглядом, хрипло выдохнул он, и его пальцы дерзко скользнули внутрь.

Он играл со мной, а я извивалась, ерзала на простыне и сходила с ума от дикого, ни с чем несравнимого возбуждения.

Оторвавшись от горящего лона, он резко подмял меня под себя.

Впился в мои губы властным и настойчивым поцелуем и крепко сжал в своих объятиях. Его горячая кожа пахла терпким желанием, и этот потрясающий мужской запах будоражил, заводил еще больше. Я плавилась в его руках, будто горячий воск.

Губы Казанцева блуждали по моей шее, отдавая теплыми волнами по телу.

В животе появилась тяжесть. Бедра инстинктивно двинулись ему навстречу, желая принять в себя.

Он отвлекся всего на миг — обезопасить нас от пока еще нежелательных последствий, а потом запустил пальцы мне в волосы и впился губами в ложбинку у основания шеи. Чуть прикусил зубами это место, и по коже прокатился взрыв волшебных мурашек. Меня трясло от возбуждения. Я желала разрядки. Желала ощутить внутри его пульсирующий от возбуждения член.

Он погрузился в меня, и тут же двинулся назад. Снова вошел, уже наполовину, и опять вышел.

С моих губ сорвался стон, и Денис больше не сдерживался. Вбивался в меня резко и глубоко. Оглаживал мою спину и бедра горячими ладонями, а я задыхалась от возбуждения. Насаживаемая на него, я сжималась, извивалась от дикого наслаждения и бессильно комкала смятую простынь руками.

Низ живота окатило горячей волной. Она разлилась по бедрам, охватила поясницу, и в глазах потемнело. Дыхание окончательно сбилось, а сердце колотилось где-то в горле рваными рывками.

Разрядка наступила резко и остро, и я, вскрикнув, обессилено рухнула на простынь. Почувствовала только, как Казанцев накрыл меня собой сверху и сгреб в охапку, а я провалилась в сладкую негу блаженства.