Глава 62. Молчанов и его женщины
Тишина в комнате для допросов давила на виски.
— Тимур Алексеевич, скажите, зачем? — поднял глаза на хирурга начальник секретной службы. — Зачем вы все это затеяли? Ведь у вас было все, чего только может пожелать душа. Неужели вы поставили под угрозу свою жизнь ради одной единственной женщины? Все ради Оли?
Молчанов вздрогнул. Он был уже совсем не тем светским львом, который покорял сердца женщин. Бледное, осунувшееся лицо, угасший блеск в серых глазах — несколько месяцев в заточении и попытки к бегству давали о себе знать.
— Не произносите больше это имя, — понуро потребовал он. — Хотите, чтобы я оперировал, я буду оперировать. Только уберите из моей квартиры жену и ребенка. Я их ненавижу. Мне лучше одному.
— Мы не уверены, что после случившегося сможем доверять вам операции, Тимур Алексеевич. Сейчас вас отправят домой, к жене и сыну. На вас наденут электронный браслет, который не позволит вам выходить из квартиры. До выяснения обстоятельств вы останетесь под жестким контролем властей. В квартире работает видеонаблюдение, так что постарайтесь без глупостей. Еще раз сбежать вам не удастся.
— Делайте, что хотите, — пожал плечами Молчанов.
Охранник надел на него наручники, и скоро черная бронированная машина везла Тимура Алексеевича по заснеженной Москве в элитную квартиру с видом на Кремль.
Ему было все равно. Ольга, его одержимость, больше не была прежней. Она оказалась беременной. Молчанов ненавидел беременных, они вызывали у него эстетическое отвращение. Нет ничего хуже вида женщины, ожидающей потомство. Может, если бы Оля не сбежала от него год назад, он бы согласился потерпеть ее состояние ради того безумного желания иметь ребенка, которое сводило ее с ума. Они бы дождались декабря, отправились бы к его маме в Нью-Йорк и зачали одного единственного ребенка. Ради Оли он был готов потерпеть. Но теперь все померкло.
Настя встретила их на пороге. Бледное, осунувшееся лицо, дрожащие руки — казалось, ее добрая улыбка угасла навсегда. Полный горечи взгляд блуждал по Молчанову, ища хоть каплю раскаяния.
Но Тимур Алексеевич без приветствия прошел в спальню. Ему не хотелось ничего объяснять. Он чувствовал к жене отвращение.
— Тимур… — беспомощно всплеснув руками, бросилась следом Настя. — Я так волновалась за тебя все эти дни, Тимур…
Он резко обернулся.
— Собирай вещи. Я больше не хочу тебя видеть. Возвращайся к маме.
Ее губы жалко задрожали.
— Но… как же… а дети? Как я буду одна с двумя детьми?..
— Государство платит пособия. Устроишься на работу. Как-нибудь справишься… Уйди, Настя. Я очень устал и хочу побыть один.
Она вышла из спальни, как во сне. В голове шумело. Набатом било и взрывалось осознание — он ее не любит. Никогда не любил. Он до сих пор любит Ольгу.
Настя не помнила, как дошла до просторной кухни. Не понимала, отчего сжимает в руке острый нож для разделки мяса, который наточила накануне лишь для того, чтобы приготовить мужу любимое блюдо. Тогда она еще верила — если он вернется, все можно будет наладить. Родится дочка, Настя снова станет привлекательной, в конце концов, покрасит волосы в белый цвет, как у Оли, и Тимур остепенится. Но теперь ей стало ясно — он не остепенится. Между ними всегда будет стоять Ольга. Та самая, которая сбежала от него, и которой он одержим до сих пор.
Настя зачем-то вернулась к спальне. Приоткрыла дверь. Ее кумир, как ни в чем не бывало, спал на широкой кровати, раскинув руки.
Он ездил к Ольге… нарушив все предписания и хрупкий баланс, он рискнул всем ради одного единственного свидания с той, которая уже давно вычеркнула его из своей жизни.
Перед глазами все померкло, и Настя бросилась на мужа. Нож мелькал у нее в руке. Остервенело, один за другим, она наносила удары. В грудь, в живот, в шею.
Молчанов испуганно дернулся, распахнул широко глаза, но коварный нож ударил в печень, и через несколько мгновений хирург затих. Кровь хлынула потоками. Она заливала красивые шелковые подушки и покрывала.
Настя понемногу приходила в себя. Будто очнувшись от наваждения, теперь стояла у кровати вся в крови, сжимая в руке острый окровавленный нож.
Прикрыв рот рукой, всхлипнула и начала оседать на пол.
Она сидела на полу у кровати, вся в крови, и, вцепившись в волосы руками, выла нечеловеческим голосом от горя.
Где-то вдалеке послышались сирены спешащих на помощь машин скорой помощи. Торопились к элитному дому сотрудники полиции. Но было поздно. Тимур Алексеевич Молчанов пал жертвой собственной жены, которая убила его в состоянии аффекта.
Она сама открыла дверь полицейским.
— Арестуйте меня, пожалуйста, — всхлипнув, попросила шокированных полицейских Настя. — А еще лучше, пристрелите прямо сейчас. Я больше не хочу жить.
— В отделении разберутся, — таращась на хрупкую убийцу, ошалело произнес один из них. Потом обернулся в коридор, к спецгруппе. — Ребята, заходите, тут работы непочатый край!