Глава 9. Оля. До побега

Первую неделю я ютилась у родственников. Но жить в трешке вместе с братом и его семьей очень тяжко. Невестка Дарья каждое утро на нервах — то измеряет температуру маленькой дочке, то варит ей кашу, то фыркает от тесноты. Мама постоянно ворчит, что от нас много шума. Брат трусливо прячется в спальне за компьютером — он никак не может найти новую работу. Мама содержит всех за свою мизерную пенсию и продолжает ворчать.

Но все эти житейские неурядицы переживаемы.

Меня пугало другое. Тимур преследовал меня. Поджидал после работы, писал десятки сообщений в фейсбук и на почту. Я никак не могла понять, почему взрослый мужчина, состоявшийся профессионал, никак не хочет оставить меня в покое.

Безумно зависимая от него раньше, теперь я также безумно боялась встречи. Я знала наверняка — Тимур способен на убийство в порыве ревности.

Мне повезло, мой братец-бездельник так и не нашел себе работу. Он вызвался исполнять роль телохранителя за мизерную плату — забирал меня по вечерам с работы.

Однажды Тимур пришел ко мне в офис. Обеденный перерыв был в самом разгаре, и мы с Ринкой жевали салаты из супер-маркета.

Не знаю, как Тимура пропустила охрана. Видимо, сотрудник службы безопасности был занят более важным делом, чем высматривать нарушителей пропускного режима.

Тимур стоял в дверях нашего с Ринкой кабинета на двоих, где мы принимали посетителей, и смотрел на меня.

Я испугалась до смерти его взгляда, но все же вышла в коридор.

— Оленька, привет. Нам очень нужно поговорить.

— Тимур, ты хотел задушить меня. Разве не помнишь? — скрестив руки на груди, глухо поинтересовалась я. Моя внешняя бравада была обманчива — все тело пронизывала противная мелкая дрожь.

— Нет, Оленька, конечно же, не хотел!

— Ты практически лишил меня способности дышать! Мне повезло, что двери квартиры остались открытыми. Меня спасла чистая случайность.

— Оля, все было не так! Ты придумываешь! Мы повздорили, и я лишь хотел тебя напугать!

— У тебя хорошо получилось. Теперь я боюсь тебя по-настоящему.

— Но…как же наша любовь, Оля? Поездка в Америку? Ребенок?

— У тебя уже есть ребенок. И он не от меня.

— Оль, давай я заеду вечером? Заберу тебя с работы, мы поедем в твой любимый ресторанчик, вместе поужинаем и все обсудим. Я могу не признавать этого ребенка. Настя оставит его себе.

Если честно, в тот момент во мне что-то дрогнуло. Тимур выглядел настолько подавленным и раскаявшимся, что единственное, чего мне хотелось — это провести рукой по его волосам и обнять.

Спасла Ринка. Она вышла из кабинета и встала за моей спиной.

— Тимур Алексеевич, а разве больные не нуждаются в вашем внимании? — приподняла бровь подруга.

Я вздрогнула. Будто очнулась.

— Нам не стоит ужинать вместе, — покачала головой и заторопилась обратно в кабинет.

— Оля! — прикрикнул мой любимый кардиохирург, но Ринка быстро захлопнула дверь у него перед носом и повернула ключ в замке.

Я подошла к окну и обхватила плечи руками. Все тело трясло мелкой дрожью.

— Не мирись с ним, Оля, — встала рядом со мной подруга.

— Как мне избавиться от него? Как доказать, что он хотел меня задушить? — в отчаянии взглянула на нее я.

— К сожалению, в нашем законодательстве нет термина «психологическое насилие». Но есть действия, которые могут подпадать под те или иные виды преступлений, — хмуро поведала она. — Самый распространённый случай — угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. К сожалению, недостаточно высказать: «Я тебя убью», чтобы наступила уголовная ответственность. Угроза убийством должна быть реальной. Это означает, что говорящий должен иметь возможность тут же воплотить её в жизнь. Например, он угрожает ножом и говорит: «Я тебя убью». Тогда у тебя есть все основания опасаться за свою жизнь, угроза реальна. Но! Всё это достаточно сложно доказуемо. В этом проблема. Если бы ты обратилась за помощью сразу, в тот же день, когда он тебя душил, можно было бы пройти освидетельствование. Но ты ведь даже фото не сделала.

— Я просто не хочу придавать огласке то, что случилось. Да и кто мне поверит, что Тимур меня душил? У него деньги, адвокаты, связи. А у меня ничего.

Ринка грустно вздохнула.