Глава 23. Марк

Молчание. Вика тщательно подбирает словечки, наверное. Что ж. Подожду.

— Убирайся к чёрту! — говорит тихо, но подразумеваю, что она вложила максимум ненависти в эту фразу. 

Не страшно. С недавних пор это у нас взаимно.

— Открывай давай! Я здесь не по своей милости, — слегка подбрасываю Нику в воздухе. Руки уже затекли держать её.

Дверь осторожно распахивается, Вика выглядывает в щель, и затем, увидев на моих руках свою дочурку в отключке, в неподдельном недоумении разевает рот.

— Что ты с ней сделал? — верещит она, в ужасе вылупив глаза.

— Ничего я с ней не делал! — отпихнув её, без приглашения вхожу в квартиру и несу обмякшее тело в комнату.

Вика плетётся за мной следом. Оббежав меня, она помогает мне открыть дверь. Расстилает постель, пока я стою у кровати, любуясь её задницей, прикрытой шёлковой тканью сексуальной сорочки. Затем она кивает на кровать, и я укладываю спящую Нику на неё. Вика заботливо снимает с неё босоножки, но не упускает возможности метнуть в меня молниями из своих глазищ. 

Радоваться должна была, стерва!

Понимаю, что благодарностей мне не дождаться от этой чёрствой женщины. Разворачиваюсь и только намереваюсь свалить отсюда, как слышу в спину:

— Стоять!

— Да пошла ты! — дерзко бросаю в ответ.

Даже и не думаю подчиняться ей. Пру напролом, почти дойдя до входной двери. Почти. Вика догоняет меня в тёмном коридоре и одёргивает за плечо.

— Слушай, умник, до каких пор ты будешь действовать нам на нервы?

— Чего? — кручу у виска, присвистнув. — Маку клюнула?

Вика хмурится и пыхтит от тихой ярости.

— С чего она вдруг такая пьяная? Да Ника в жизни не напивалась, пока не связалась с тобой!

Пытаюсь открыть дверь, но Вика захлопывает её перед моим носом и перегораживает собой проход. Тягаться с ней я не хочу, поэтому просто отхожу в сторонку. Рано или поздно я её доконаю и она сама выпроводит меня.

— А мне откуда знать? Вспомни, может ты ей чем насолила, вот и она нажралась в стельку, — ехидничаю, а внутри у самого всё взрывается, стоит снова представить её со своим отцом.

Наверное, всегда, когда я буду смотреть на неё дольше пяти секунд, то перед глазами будет всплывать картинка, где мой отец жарит её в своём кабинете.

— А не ты ли всему виной? — тычет в меня своим пальцем, примкнув ко мне почти вплотную.

— Если бы не я, сейчас бы её уже имели по кругу где-нибудь в подворотне, — перехватываю её руку и сжимаю в своей. До хруста костяшек. Выбесила. — Так что скажи спасибо и на этом будем в расчёте, Виктория Андреевна!

— Вот ещё! Хочешь выставить себя героем? У меня для тебя плохие новости! 

— Мне не нужно выставлять себя кем-то в отличии от тебя!

— И кем же, по-твоему, я себя выставляю? — сузив глаза, она смотрит на меня снизу вверх.

Дышит часто... почти как я.

Ох, хочешь поиграть со мной? Ну давай, поглядим на сколько тебя хватит?

В нос бьёт запах чего-то приятного, что отвлекает меня от прежних мыслей. В глаза бросаются её влажные волосы. А затем в голове, совсем некстати, возникает её волнующий образ в ванной. Вика вспенивает гель, растирая его по своему обнажённомо телу. Она скользит ладонями по груди, плавно, словно дразня меня, спускается ниже. 

Стоп! Это нереально! Ещё стояка мне сейчас не хватало!

— Выставляешь себя самой настоящей стервой! — впритирку приблизившись к её лицу, проговариваю по слогам, но образ из головы так и не уходит.

Он сводит меня с ума, что я теряюсь, не понимая, где фантазия, а где реальность.

Вика не отстраняется от меня, но видно, что своими словами я её не хило так оскорбил.

— А ты лжец и прохиндей!

— Это ещё почему?

— Думаешь, я не поняла, что утром ты устроил мне спектакль? И где мои трусы? Ты спёр их что ли?

— Чёрт, заметила всё-таки, — посмеиваюсь я, вытаскивая из кармана её трусики. — Упс, что это тут у нас? — откровенно стебусь, размахивая над её головой своим трофеем.

— Отдай сюда, ворюга! — Вика прыгает, пытается вырвать у меня свои сексуальные трусики, но ростом маловата вышла. Она рычит, краснеет, возмущается, бранится. — Если ты не отдашь их, то я..., — заминается вдруг.

— Что ты? М-м? Кто у нас сегодня на повестке дня? Алексей? Сергей? Евгений?

— За кого ты меня держишь, сосунок?

— Давай так: если ты не сможешь обойтись без них, — дразню её, мельтеша прямо перед глазами трусишками, — То я отдам их, но при одном условии, — Вика возмущённо вскидывает бровь, но даёт мне продолжить: — Поцелуй, который ты так и не оставила мне на прощанье. Всего лишь один жалкий поцелуй. Не так уж и сложно, как по мне!

Вика в растерянности шарахается от меня, врезавшись в прихожку, а у меня в жилах с каждым её шумным вдохом всё больше и больше распаляется азарт. Пока у меня есть возможность, я буду брать от этой девушки всё... 

А начинать намерен с наименьшего и так по возрастанию. Голой я её уже видел, теперь надо идти к большему. Поцелуй меня вполне может устроить. Сегодня.

Когда мне кажется, что Вика вот-вот сдастся, она вдруг корчит физиономию, будто вкусила самый кислый в мире лимон.

— Да подавись ты этими трусами! Можешь на голову себе их надеть! — намереваясь обойти меня, нарочно задевает своим плечом. — Проваливай отсюда!

Так дело не пойдёт!

Хватаю за тонкую шею, разворачиваю её к себе лицом и, не мешкая, впиваюсь в сочные губы. Не знаю что на меня нашло, но я вдруг решил, если не сделаю это прямо сейчас, то не решусь уже никогда. А я не могу остаться ни с чем. Выкрасть трусы и проснуться голышом — ничего не значит. Это ничто в сравнении с поцелуем, на который она, к моему удивлению, отвечает.

Прижав к двери, я беру её руки и развожу в стороны, чтобы она не усыпила мою бдительность своей сдержанной нежностью и не выцарапала мне глаза, пока я наслаждаюсь её сладким вкусом. Но наслаждение длится недолго. Пара секунд, а потом Вика начинает уворачиваться от моих губ. Расставив её ноги своим коленом, я вновь ловлю её губы, но та кусается, как какая-то дикая кошка.

— Отпусти меня, — шипит она, отвернув лицо в сторону.

— Подождёшь! Я ещё не закончил, — отвечаю, прильнув губами к сонной артерии, коль уж она сама предоставила мне такую возможность.