Глава 42. Вика

Не знаю, куда бегу и зачем. Ноги сами ведут меня за каким-то делом к главному входу, который предназначен только для клиентов банка. Так гораздо быстрее добраться до парковки. Я несусь, сломя голову, сшибая людей, стоявших в длинных очередях. Во всём этом гуле и хаосе я различаю рингтон мобильника, что обычно стоит у меня на звонке, но и это меня сейчас не интересует.

Я словно попала в зеркальный лабиринт и безнадёжно ищу из него выход в никуда. Дрожу от неизвестности, даже ощущаю, как душа моя трепыхается внутри меня и зовёт на помощь. Она тоже ищет выход, как и я.

Автоматические двери разъезжаются в разные стороны, и я вылетаю на крыльцо, едва ли не сбивая с ног парнишку, который зачастую носит нам корреспонденцию.

На крыльце куча народу: курящие клиенты, сотрудники автокредитования и просто прохожие, но среди них нет того, кто мне нужен. 

Я всматриваюсь в сторону парковки, выискиваю знакомую фигуру, но понимаю, что глаза застелила слёзная пелена. Мне от чего-то больно. Внутренности сдавливает и виски пронзает резью. В носу щиплет, ещё немного и поток неконтролируемых слёз обрушится на меня, но из последних сил я сдерживаю непрошеные слёзы.

Что я делаю? Неужели хочу оправдаться перед ним, обелить себя? Сказать, что он всё не так понял.

Я только что выяснила, что Марк является сыном моего бывшего любовника, с которым я крутила чуть ли не всю свою жизнь, но почему-то именно сейчас это не кажется мне первостепенной проблемой. А по идее, должно.

Телефон в кармане пиджака всё не прекращает трезвонить, действуя мне на нервы, а я продолжаю блуждать по парковке. Чувствую себя потерянной, я всё озираюсь по сторонам в поисках, кое-как перебирая ногами, но нет его нигде.

Уехал. Сбежал. Скрылся.

Конец.

Нет сил ни эмоциональных, ни физических. Никаких.

Опираюсь на капот незнакомой тачки и, наконец, достаю телефон из кармана.

Убираю выбившиеся волосы с лица, протираю глаза, чтобы разобрать имя звонившего и как только понимаю кто это, сердце вдруг набирает ритм, сокращаясь на порядок быстрее.

— Марк, я всё тебе объясню, — задыхаюсь я от своих слов, отвечая на звонок.

Мысли в кучу. Мне нужно объясниться, но всё, что выходит из уст так это охи и вздохи. Нечего сказать.. Меня ломает со страшной силой от потока собственных мыслей, но я не могу произнести их вслух. Я не уверена, что это правда.

— Неужели так сложно было взять трубку? — его тон резкий, как хлёсткая пощёчина, которая в  данном случае меня бы взбодрила. — Я же тороплюсь! Ты совсем не считаешься с моим временем, Виктория Андреевна!

— Извини, — тихо отвечаю, мечтая присесть на асфальт от бессилия и плевать, что дождь прошёл. — Я... я... Не слышала его, наверное.

— Окна моего отца выходят на парковку, так что я остановился с обратной стороны банка. Посмотри влево на угол здания.

Я разворачиваю голову вполоборота и вижу Марка, выглядывающего из-за угла и коротко машущего мне. Подпирая собой стену ненавистного банка, он стоит и устремляет на меня взгляд, спрятанный под солнцезащитными очками. Руки его в карманах джинсов, в ушах наушники, а над ним незримая холодная аура, нависшая как грозовое чёрное облако. Не стоит ждать ничего хорошего. Тут и без  слов всё понятно. Он возненавидел меня.

— Что ты там делаешь? — в недоумении спрашиваю.

— Жду.

— И кого же?

— Тебя, кого же ещё? Ты же меня ищешь на парковке? Так вот он я, — в его словах вызов и я нисколько не задумываюсь, чтобы в результате принять его. — Подойди и попробуй сказать всё, что хотела, если ещё не передумала. 

Я как очарованная под воздействием мощного магнита иду на его зов, а он стоит и терпеливо отслеживает каждый мой нерасторопный шаг. Холодный ветер дует в лицо, остужая мои мысли, но чем ближе я подбираюсь к Марку, тем сильнее от него сквозит холодом. Он пронзает меня насквозь, а я не понимаю почему. Что в этом мальчишке такого, что я поступаю так, будто мною руководит не разум вовсе.

Как же я была счастлива, всякий раз ссорясь с Димой. Я радовалась свободе, когда он сбегал от меня, в очередной раз на что-то обозлившись, но тут же всё иначе. Кошки скребут по душе, раздирая её в клочья.

— Что это было только что? — спрашиваю я, приблизившись к нему на расстоянии вытянутой руки.

— А что было? Что было? Я и сам не пойму! Хотел у тебя спросить, — безразлично бросает свысока, держа в зубах травинку.

— Что было? — фыркаю я от наглости. — Ты вёл себя как самая настоящая скотина! Так, будто я ничтожество или того хуже! — я резко замолкаю, поскольку мимо нас проходят молоденькие сотрудницы банка. Марк сдвигает очки вниз, взявшись за дужку, и провожает их задницы в облипочку своим плотоядным взглядом, чем только злит меня. Как только девицы сворачивают за угол, я замахиваюсь и с силой бью его в грудь, чтобы он обратил на меня внимание, но ему хоть бы хны. — Эй! Я вообще-то здесь!

На нервах я начинаю выписывать круги по палисаднику, мельтеша у него перед глазами, но Марк тем не менее и бровью не ведёт. Вот так я и превратилась в пустое место для него.

— Что, прости? Ты что-то там говорила? Я прослушал, — ехидно улыбается он.

Марк откидывает голову на стену и за тёмными очками снова скрывает ту леденящую вьюгу, что кружит в его глазах.

— Говорила! — огрызаюсь я. — Ты назвал меня подстилкой, если забыл вдруг.

— Сказал, всё верно. Хочешь навалять мне за это? — выплюнув травинку, нарочно подставляет мне свою щеку. — Так давай, валяй! Я же заслужил!

— Да не хочу я тебя бить. Я просто требую объяснений этому! Какое ты имел право оскорблять меня?!

— А что мне ещё оставалось делать? Я своими глазами видел как вы сидели там. Миленько беседовали и держались за руки, как влюблённые голубки! — Марк смачно харкает в сторону. — Аж тошно стало! Фу, блять! 

— Всё было совсем не так, как ты себе представляешь! — меня бросает в озноб, я хочу оправдаться... впервые жизни оправдать себя перед мужчиной, но не нахожу слов.  

— И как же всё было? Поведай мне, а я постараюсь внимательно тебя выслушать.

— Между нами не было ничего!

— Сегодня? Чё, не успели? Наверное, я вам помешал? — вскинув руки, он начинает гримасничать. — О, прошу меня извинить. Есть у меня такая особенность — оказываться не в то время, не в том месте.

— Перестань кривляться! Нет! Между нами не было ничего уже... уже три месяца почти, но не в этом суть.

— Ого! Вот это да! — его оглушительный смех вызывает у меня головокружение. — Целых три месяца ты не спишь с моим отцом? Странно, мы знакомы с тобой всего два месяца. Как же так вышло?

Ясно.

Это так и будет продолжаться. Он не поверит мне, даже если я брошусь с моста. К сожалению, я вышла из такого возраста, когда можно было что-то кому-либо доказать, решив проблему самоубийством.

Я решительно подхожу к нему вплотную и в наглую снимаю очки, но тут же жалею об этом. Так становится только холодней. Его глаза парализуют мою душу. Взгляд исподлобья с каждой секундой становится тяжелее, и эту тяжесть я ощущаю на себе неподъёмным грузом. 

— Слушай, я не знала, что Дима твой отец. Это так... так глупо, — сглотнув ком горечи, хватаюсь за голову, в попытках найти в ней что-то стоящее. — Ты просто не представляешь как я сейчас чувствую себя. Это же какой-то дурдом. Такое могло произойти только со мной, — я впадаю в истерику и из меня начинают вырываться нервные смешки. — Я же постоянно становлюсь в эпицентре какого-то скандала, то с дочерью, теперь вот с тобой, — я присаживаюсь на железное ограждение, устало кладу голову на свои колени и прикрываю её руками. Хочу скрыться, провалиться сквозь землю. Знаю, что выгляжу сейчас жалко. —  Боже, как же мне стыдно. И так гадко, ты бы знал. Хоть об стену убейся.

Молчание в ответ. Слышу только свои противные всхлипы. Наверное, ушёл от такой жалкой женщины. Я бы тоже ушла, будь на его месте. Да будь я на его месте, я бы вообще с собой не связывалась.

Проходит минута, а может быть вечность, но затем до моих волос дотрагиваются. Я подымаю голову и вижу его. Марк всё ещё стоит рядом. Он протягивает мне руку. На лице его грустная улыбка, но в глазах отблеск надежды на понимание.

— Серьёзно? Убиться об стену? — вскинув бровь, произносит. — Не хочу тебя отвлекать от столь буйных мыслей, но это подождёт. Нам нужно идти уже.

Нерешительно вкладываю свою ладонь в его тёплую руку и он рывком поднимает меня на ноги.

— Нам? Куда?

— Надо платье завезти Врединке. Тут совсем недалеко, но у нас уже слишком мало времени, — увеличивает он шаг, а мне приходится бежать за ним.

— Но как же мои вещи?

— Завтра сам заберу, — отрезает, с грозным предостережением глянув на меня через плечо. — Вик, туда ты больше не вернёшься.

Мы добираемся до серебристой машина. Отмечаю, что она отличается от его предыдущей разве что цветом. Марк открывает для меня пассажирскую дверь и помогает забраться на сиденье. Сама бы я не смогла. Слишком многое навалилось и в голове сейчас столько мыслей, что они притягивают меня этой ношей к земле.

— Так ты на меня не сердишься? — находясь в глубочайшей растерянности, спрашиваю пока он не закрыл дверь.

Марк замирает на секунду. Его взгляд так же застывает на мне.

— Не сержусь... Но нам надо будет серьёзно поговорить. Мне нужно о многом тебе рассказать.

И тут я понимаю, что меня ждёт мучительно долгий день, но это необходимо. Нам нужно распутать запутанный клубок из недосказанностей.

Предполагаю, что разговор начнётся незамедлительно и уже морально подготавливаю себя к этому, но Марк всю дорогу  разговаривает с сестрой. Ему приходится оправдываться перед ней за опоздание. А через десять минут мы уже минуем живописную берёзовую рощу, и входим в Дом Культуры, где проходит концерт в честь дня рождения ансамбля, в котором танцует сестра Марка.

— Не смотри Врединке в глаза дольше трёх секунд, — шепчет Марк у моего виска, когда мы входим в вестибюль, в котором полно народу.

— А что будет, если посмотрю? — непонимающе спрашиваю, цепляясь за его руку, чтобы не потеряться.

— Может быть всякое, — лыбится он девочке, порхающей нам навстречу. — Вплоть до убийства.

Девчушка с длиннющими волосами должна была быть весьма милой, если бы не сердитый взор и насупленные брови над необычайно красивыми глазами. Злится точь-в-точь как и её братец совсем недавно.

Они очень похожи. И как только раньше я не замечала этого поразительного сходства между ними. Между Димой и Марком...

— Ну почему ты всегда опаздываешь? — бурчит она на Марка, вырывая из его рук свой наряд, который больше её самой.

— Ну, я был занят кое с кем, — обнимает меня за талию, привлекая к себе. — Это, кстати, Вика, а тебя она уже знает.

Мы встречаемся с Настей взглядами и, вспомнив о предостережении Марка, я смотрю хоть куда, но только не на неё.

— Привет, ты же не против, если я с Марком посмотрю твоё выступление? — натягиваю на лицо улыбку.

— Нет, но, вообще-то, я очень волнуюсь, — отвечает она с испугом на лице. — Ни мамы, ни папы сегодня не будет.

Марк сгребает в охапку свою сестру. Он что-то говорит ей на ухо и гладит по роскошным волосам. Глядя на них, у меня появляется острое желание обняться вместе, утешить девочку и приободрить хотя бы парочкой нужных слов.

— Врединка, ты у меня большая умница, — чмокает он её в макушку. — Я же здесь, с тобой. И ты знаешь, что я безумно горжусь тобой. Так что не трусь. Всё будет супер!

— Ладно! Объятия за папу я получила, — расплываясь в милой улыбке, она подходит ко мне и протягивает свои руки. — Остались объятия за маму, — и она льнёт ко мне, туго сжав в меня в кольце своих маленьких ручек.

Марк вдруг громко присвистывает, широко раскрыв глаза в удивлении.

— Вот это да! Что-то новенькое!

Неожиданные объятия пробуждают во мне что-то тёплое. В воспоминаниях всплывают наши счастливые моменты с дочерью, когда она могла так же беспричинно подойти ко мне и нежно обнять, беззаботно смотря на меня. Мне не хватает этих чувств. Это так приятно, что я не замечаю как мои глаза начинают вдруг слезиться.

— Ну всё, ты же её сейчас раздавишь, — Марк легонько оттаскивает её от меня. — Давай беги, а то опоздаешь ещё!

— Ой, блин. Я уже и забыла, — заливается она краской. — Марковкин, запиши мой танец на видео!

— Так точно, Вредина, — в шутливой форме отдаёт он честь, а затем, когда сестра скрывается в толпе, ближе подходит ко мне. — Извини меня. Хорошо? Я нарочно это сказал. Таков был мой план на случай, если я увижу тебя с отцом. Я был козлом, да! Но только лишь для того, чтобы он не заподозрил, что мы знакомы. Потому что с ним я постоянно веду себя как козёл. Только так я могу с ним общаться.

— Так ты знал? — ошарашенно выпаливаю, глядя на него снизу вверх и Марк неожиданно кивает, сморщив нос. — Откуда?

— Ника рассказала мне, — скривившись, качает головой. Он протягивает ко мне руку, но я шарахаюсь от неё как от безудержного огня и пячусь назад.

Что за дерьмо вокруг меня происходит?

— Постой, — меня начинает шатать из стороны в сторону, пол под ногами кажется зыбким словно песок. — Ника рассказала тебе о моей связи с твоим отцом? Когда?

— Давненько уже, — делает шаг навстречу и успевает прижать меня к своей груди, а я с запозданием начинаю брыкаться от услышанной новости.

Я словно получила болезненный удар под дых. Меня будто бы контузило.

Потрясение. Этим словом я могу описать своё нынешнее состояние. Меня с головой накрывает волной. Волна лжи, лицемерия и двуличия. Я задыхаюсь. Она с небывалой лёгкостью могла бы смести всё на своём пути, но почему-то именно меня она выбрала в качестве своей жертвы.

Мне больно. Невыносимо больно осознавать, что наша история состоит из одной лишь лжи, а я по своей глупости приняла её за нерушимое счастье.

— Так ты обманывал меня? Лгал мне всё это время? — в полнейшем недоумении смотрю на него. Требуется пару секунд, чтобы, наконец до меня дошло, что рядом со мной стоит гнусный человек. — Пусти меня! Отпусти меня сейчас же!

— Подожди! Вика! — кричит он, когда я вырываюсь из его рук. Я устремляюсь из здания прямиком в рощу, чтобы скрыться от него за белоствольными берёзами. — Постой, ягодка! Я же хочу тебе всё объяснить!

Но во мне не так много сил, как казалось. Марк быстро догоняет меня, хватает за запястье и прижимает своим телом к толстому стволу берёзы.

— Уйди от меня! Скройся нахрен! — с придыханием произношу я, отвернув лицо в сторону. — Видеть тебя не желаю! Ты подлец!

— Да, сука! Да, я подлец! — со всей силы шарахает кулаком по стволу, чуть выше моей головы, рявкая на меня что есть мочи. От его раскатистого голоса дыхание спирает, а ноги сводит судорогой, как только я вижу кровь на его руке. — Я подлец! Потому что всерьёз хотел выместить на тебе свою злость, когда узнал, что ты кувыркаешься с моим отцом! Когда я понял, что именно из-за тебя он вздумал развестись с матерью! Это Ника рассказала мне. И знаешь что? Тогда я был не просто в ярости... Тогда в меня вселился сущий дьявол. Я хотел искусить тебя, забрать твою душу и мучить пока ты не свихнёшься к чёртовой матери, но потом... Потом всё изменилось.

— Захотелось ещё и трахнуть меня, да?

— Нет, то есть да! Но не ради какой-то там мести.

— А ради чего же?

Марк обхватывает моё лицо ладонями. Он дышит очень часто, выдерживая напряжённую паузу.

— Ты заразила меня собой, заразила мою кровь. Я проклинаю того, кто наделил людей эмоциями, чувствами. Я думал, что это что-то прекрасное и этому есть масса определений, пока не понял, что не бывает так, как в кино,  — его лицо искажается в страдальческой гримасе, когда он бросает взгляд на свою окровавленную руку. — Это больно, чёрт возьми. Я не узнаю себя. Бегаю сейчас за тобой, как идиот, когда другой я плюнул бы на тебя.

— Так не бегай! — пытаюсь отпихнуть его от себя. — Кто тебя заставляет!?

— Да не могу я не бегать уже! А знаешь, почему? — вымученно выдыхает, как будто я приношу ему одни лишь страдания, а я рассеянно мотаю головой. — Да потому что люблю я тебя!

— Чего? — беззвучно произношу, шевеля губами.

— Любовь — это боль, — смотря мне пристально в глаза, охрипши проговаривает. Он проводит большим пальцем по моей щеке и легонько смахивает с неё слезинку, не давая ей скатиться и смочить мои пересохшие губы. — Я болен тобою, Вик. Я очень сильно болею тобой, но я буду счастлив в своём мире боли, пока ты будешь рядом... Если ты будешь рядом...