Глава 45. Вика

Перед глазами неумолимо темнеет, парализующий шум в ушах доставляет болезненный дискомфорт. Всё вокруг враз перестаёт для меня существовать: прошлое, будущее, Марк. Только стыд и страх сильнее и сильнее окутывает мой затуманенный разум собой, паника спутывает все мои мысли. Я не знаю как вести себя, как поступить и что сказать Нике.

— Ника, я сейчас всё тебе объясню, — порываюсь с постели, чтобы встать, но тут же понимаю, что нахожусь сейчас не в самом лучшем виде.

Марк начеку, он замечает мой ещё более сконфуженный вид, быстро поднимает с пола блузку и передаёт мне, всем своим удручённым видом показывая, как он сожалеет, что нас застукали. Только сейчас понимаю, что мы даже не удосужились запереть за собой дверь. Так мы были увлечены...

— Я оставлю вас, — виновато произносит Марк, находясь где-то в глубоко своих мыслях, где его терзают муки совести. — Вам нужно поговорить наедине. Я здесь буду только мешать.

— Бежишь с тонущего корабля как крыса? — Ника растягивает дьявольскую усмешку, складывая руки на груди. — Так и знала, что на самом деле ты трус! Но ты прав, ты здесь нахер не нужен!

Марк не обращает на неё внимания. В который раз подряд бросив на меня сочувственный взгляд, он наспех напяливает на себя футболку, проходит мимо Ники, которая теперь сморит на него свысока своего величая и отслеживает каждый его шаг. Он сгребает с комода ключи от квартиры, обувается и просто уходит из дома, зачем-то закрыв за собой дверь на замок, который открывается только ключом.

Зря он это сделал, но да. Я не хотела бы обсуждать всё это при нём.

— Ну, объясняй давай! — Ника буквально брызжет ядом изо рта, агрессивно всплёскивая руками. — Правда, как ты сможешь объяснить мне такое, уж я не знаю. Что ты придумаешь в своё оправдание на сей раз. Удиви меня, мамочка, — фыркает она, сморщив нос. Она ненавидит меня. Всем своим существом презирает, но это не ново. Я уже сталкивалась с подобным однажды. — У меня даже язык не поворачивается назвать тебя матерью. Нормальные матери не спят с парнями своих дочерей.

Закапываясь с головой в осуждениях дочери, я как выброшенный на берег карась, то открываю рот, то его закрываю, в попытках подобрать нужные слова, которые могли бы оправдать меня и мои поступки. Но понимаю, что их ничтожно мало. Да их вообще нет. И стоит ли оправдываться?

— Всё действительно так. Я ужасно виновата перед тобой, — делаю осторожный шаг навстречу, но она отдаляется от меня ровно на столько же, выставив руку перед собой. — Но виновата я только лишь в том, что не поставила тебя в известность. Формально Марк не является твоим парнем. 

— Бла-бла-бла! — с кислой миной на лице качает головой. — Так и знала, что ты начнёшь валить с козырей. А дальше-то чем будешь крыть? Да, мы с ним расстались! Но подумай сама, в чём причина нашего расставания? — Ника всё-таки подходит ко мне. Она тычет в мою грудь своим пальцем и скалится, что мороз бежит по коже от того сколько в этом человеке злости. Она будто не моя дочь, а посланник дьявола. — Причина только в тебе и ни в ком больше! Это всё из-за тебя! Думаешь, я не видела как ты крутила своим хвостом перед ним! Ты всерьёз решила, что я тупая и не замечаю этих взглядов? Всё я видела! Просто молчала! До последнего не верила, что ты способна наступить на те же грабли! Надеялась, что в тебе проснётся хоть капля совести, но, как оказалось, зря! Такие как ты никогда не меняются!

— Да! Да! Извини, что я тоже человек и во мне есть эмоции и чувства! Может быть я влюбилась вообще? Может впервые за столько лет испытала что-то стоящее, и как мне с этим нужно было бороться? Ник, ты должна понимать, что между вами всё равно ничего не получилось бы. Я собиралась рассказать тебе! Хотела открыть глаза на то, что... — осекаюсь на полуслове. Я боюсь обидеть дочь и раздавить её чувства вконец.

— Открыть глаза на что? — непонимающе ведёт бровью, дотла выжигая всё живое внутри своим непоколебимым гневом.

— Ты была лишь приманкой, — опускаю взгляд в пол. — Я хотела защитить тебя от Марка, потому что он изначально играл твоими чувствами и у него не было никаких планов на твой счёт.

— С чего ты взяла?

— Он сам признался мне. Сказал, что поспорил на меня со своим другом. Ярославом, кажется. В общем, ты была лишь проходным билетом во всей этой истории!

Лицо Ники вмиг краснеет, подбородок начинает дрожать, а на глаза наворачиваются слёзы. Она пытается сдержать эмоции, но всё рушится прямо на моих глазах. Её нерушимый гнев сменяется разочарованиями и отчаянием.

Я вылила на неё ушат грязи. Не смогла уйти от последствий, не предусмотрела такой исход, палец о палец не ударила, чтобы уберечь её от горькой правды.

Какая я мать после этого?

Мне больно смотреть на неё, больно раскрывать глаза на происходящее вокруг, но я зашла слишком далеко. Я так и не смогла распутать этот запутанный клубок, и теперь приходится горько расплачиваться за свои же ошибки.

— И после такого? После всего того, что он наговорил тебе, ты всё равно спишь с этим козлом? — она безвольно падает на диван, ставит локти на колени и зарывается в ладонях своим заплаканным лицом. — Тебе нисколько не помешало это закрутить с ним роман. Да что ты за мать такая? Что за человек такой?

Мне хочется утешить её, протянуть к ней руки, обнять, прижать к груди, но я понимаю, что она и на метр меня к себе не подпустит.

— Плохая мать! Отвратительный человек! Но ты многого не знаешь и не смеешь судить меня! Да и вообще, если бы ты рассказала мне о том что Диму и Марка связывает, я бы пересмотрела свою позицию, — с укором выплёвываю я, возвышаясь над ней. — Почему ты умолчала? Почему сразу не рассказала, что Дима является отцом Марка? Чего ты этим добивалась?

— А зачем мне это? Я не хотела! Не хотела рассказывать! — неожиданно спокойно проговаривает, но всё так же прячет от меня своё лицо. — Хотела посмотреть насколько далеко ты зайдёшь. Это спугнуло бы тебя и всё испортило только.

Я слышу как шестерёнки в моей голове приходят в движение, но прокручиваются они вхолостую, раз за разом доставляя мне тупую боль.

— Ничего не понимаю, — озадаченно хмыкаю я.

Взявшись за пустую голову, я отхожу к окну и невидящим взглядом смотрю на такой же пустующий двор. Опустошённость везде: в сердце, на душе, вокруг, но эта пустота разрывает своей мощностью, плотностью. От того какая она увесистая. Моя жизнь — бессмыслица, раз её заполнила одна лишь только щемящая пустота.

Тишину прерывает неожиданный смешок, на который я реагирую. Оборачиваюсь и вижу, как Ника подымает голову, но с лица её уже стёрлись следы мук и разочарований. Более того, задрав нос, она начинает буквально заливаться громким, разрывным смехом, и теперь я ещё больше задаюсь вопросами: притворялась ли она? Были ли её слёзы настоящими? И насколько хорошо я знаю свою дочь?

— Бестолковые! — давится она своим отравляющим смехом. — Думали, что разводите вы, но в итоге развели вас!

— О чём ты? — напрягаюсь всем телом под её колким взглядом.

Мне требуется усадить свою задницу на кровать, так как колени мои вдруг начинают дрожать, а ноги подкашиваться, но внешне я всё ещё стараюсь сохранять спокойствие.

— О том, что благодаря вам у меня есть куча денег и сегодня я сваливаю нахрен из этого города и от вас подальше! Вот, пришла попрощаться, — решительно поднимается на ноги, не стирая с лица довольной улыбки.

Воздух в комнате становится плотным, я жадно хватаю его ртом, но из-за волнения не могу надышаться им. Это переходит все границы. Это немыслимо. Я больше не в состоянии держать себя в руках и сохранять спокойствие и начинаю нервно теребить пальцами одеяло, мечтая разорвать его на куски.

— Как ты узнала, что мы здесь? — подаю тихий бесцветный голос, но внутри меня растут панические вопли: они рокочут, оглушают и разрывают мои барабанные перепонки.

— Я установила программу в твоём телефоне, которая позволяет отследить местоположение. Кстати, классная штука, — она останавливается у двери и достаёт из заднего кармана свой телефон. — По моим данным за последний месяц ты была у Марка двадцать шесть раз, из которых двенадцать — ночевала. Правда, мне этого было недостаточно и я решила проверить всё своими глазами.

Тревога проходит, напряжение спадает, но на их месте во мне рождается раздражение и отвращение. Вот до чего мы дошли. Собственная дочь следит за мной и потешается над тем, что раскусила мать. Она гордится собой. Не нужен был ей Марк. Всё это было пустым трёпом. Ей необходимо было лишь одно — сравнять меня с плинтусом, унизить, втоптать в грязь.

— Надеюсь, ты теперь довольна?

— Более чем.

— И куда же ты теперь?

— Поеду к бабке. Поделюсь с ней о том, какая её дочь жалкая, — с  насмешливым взглядом она постукивает пальцем по своему подбородку, изображая вдумчивое лицо. — Хотя постойте-ка! У неё же нет дочери, ровно так же как и у тебя теперь. Видимо, у нас это семейное! — Ника дёргает за ручку двери, а затем принимается тарабанить по ней кулаками. — Открывай давай! Я знаю, что ты там!

Не проходит и секунды, как с той стороны дверь открывается. Марк закрывает своей фигурой проход. Он стискивает челюсть до играющих желваков и готов буквально зубами вцепиться в яремную вену девчонки, которая считает его таким же пустым местом.

— Это не ты поспорил на неё, сделав из меня приманку, — игриво пробегается пальцами по его груди, но Марк сразу же отпихивает её руки от себя. — Ой-ой-ой, какие мы стали нежными. Так вот знай, это я поспорила на вас, сделав из вас идиотов! Выкуси!

— С кем? — холодно бросает Марк, явно соображая что к чему.

— С Маринкой, Ромкой, Андреем, да со всеми. Даже Ярик вкинул бабки, причём не маленькие, — почти шёпотом она произносит, а Марк всего лишь в шаге от того, чтобы обезуметь. Я даже отсюда вижу, как на его висках вздулись пульсирующие вены.  — Все вокруг уже знают, что моя мать связалась с тобой, даже твой отец. Только вы вдвоём думаете, что хорошо законспирировались, а мне стыдно! Надоело каждый раз слышать смешки в свою сторону! Поэтому я и сваливаю.

Оставался какой-то шаг до безумия и этот шаг Марк благополучно делает.

— Свободна! — злобно рявкает он на весь дом, сжимая кулаки. Я на секунду подскакиваю с кровати, но снова опускаюсь. Отчего-то уверена, что он ничего не сделает Нике. Он всего лишь отходит в сторону, открывая для неё проход. — Я сказала убирайся, чтобы я не видел тебя здесь больше! Мелкая мразь!

— Ещё бы! Я больше знать вас не знаю.

Отсалютовав, Ника исчезает, а Марк по-прежнему стоит в дверях в ожидании пока громыхнёт подъездная дверь и только тогда он входит в квартиру. Несмелой поступью он подбирается ко мне и опускается на корточки у моих ног. А я сижу на кровати и отрешённо пялюсь в одну точку. Я пытаюсь переварить всё то, что довелось услышать, но это практически невозможно.

Не сейчас.

Я поражаюсь той правде, что все вокруг что-то знали, кроме меня самой: дочь, Марк, его друзья, даже Дима.

А Дима почему молчал?

Странное ощущение, что я попала в реалити-шоу, снова поглощает меня. Наступает именно тот момент, когда я была бы несказанно рада обратиться в пыль, чтобы меня унесло ветром прямиком в неизвестность.

Не хочу всего этого знать. Я не просила этой правды.

— Ты всё слышал? — спрашиваю, когда он кладёт ладонь на моё колено и успокаивающе поглаживает его.

— Каждое слово, — беззвучно отвечает, пальцем поднимая мой подбородок. — Вик, мне жаль, что всё...

— Мне нужно всё обдумать, — перебиваю я. Убираю от себя его руки, встаю с кровати и снова иду к окну.

— Что именно? — выпрямившись следом, настороженно он спрашивает.

— Мне просто нужно какое-то время побыть одной.

Он вихрем оказывается возле меня. Дёрвнув за руку, разворачивает к себе лицом.8c847c

— Да что тут думать? Тут нечего думать! Твоя дочь оказалась подлой дрянью, мой отец как был сволочью, так и остаётся — ничего нового. О чём ещё ты собралась думать? — Марк тянет меня к себе и прижимает. Он гладит мои волосы и целует в макушку, а стою не в силах поднять ни руки, ни голову.

— Конечно! Давай ещё подождём, когда твоя мать сюда явится и выльет на меня очередную порцию дерьма. Ты этого хочешь?

— Что за бред ты несёшь? Я не позволю ей!

— Нет, Марк, — отпихиваю его от себя. — С меня хватит.

— Да почему? Плюнь на всех! — не даёт он и шагу ступить, крепко-накрепко удерживая меня. — Они показали своё истинное лицо.

— Чего ты от меня ждёшь? Что ты хочешь, ответь!

— Я хочу тебя, — не задумываясь, отвечает и я брезгливо фыркаю. — Совсем не в том плане, о котором ты могла подумать. Я хочу тебя всю, всегда. Рядом. Чтобы ты была со мной.

— Но зачем тебе всё это? — я всерьёз не понимаю его и вряд ли до конца могу поверить этим словам. — Ещё скажи, что задумался о семье, детях!

— Я задумываюсь о серьёзности, а серьёзность подразумевает собой многое, в том числе семью и, дай Бог, детей. Я всё переосмыслил и меня ничего не пугает, — он подхватывает мою ладонь, оставляет на ней поцелуй и прикладывает к своей щеке, с уютной теплотой глядя на меня. — Ты та женщина, с которой я хочу связать свою жизнь. Та, с которой я вижу будущее, та, которую я люблю. Та, с которой я впервые осознал, что только и делал раньше, что прожигал свою жизнь.

Сладкие слова приправлены горечью. Если минуту назад я могла бы задуматься о ещё одном шансе, то теперь понимаю, что мы действительно зашли слишком далеко. Со скоростью света подобрались к тому, к чему люди годами идут. И я верю ему. Безоговорочно верю в его искренность и серьёзность, но от этого мне только хуже.

— Нет! Ничего у нас не выйдет! — против своей воли всё-таки вырываюсь из его тёплых и ласковых рук. — Я больше не гожусь на эту роль! Я вовсе не та, с кем нужно связывать свою жизнь! Не та, с кем можно заводить семью и детей! Да я и думать не могла, что когда-нибудь ты заговоришь о серьёзности!

Он замирает. Глядит на меня исподлобья, снова являя мне свои вздувшиеся жилы у висков.

— Повелась на всё, да? Тебя так легко сломить? — в глазах его появляется холод. — Пять минут назад ты говорила, что влюбилась, а сейчас отказываешь от всего?

Больно. Снова больно. Я вся состою из боли, но прекрасно понимаю: чем дальше — тем больнее. И не только мне.

Я подхожу к нему и оставляю лёгкий поцелуй на небритой щеке.

— Я не люблю тебя, Марк. Я могла бы полюбить, но обстоятельства не на нашей стороне.

И я обхожу его, устремляясь к выходу.

Возможно, я буду сожалеть об этом, но подобные изменения в моей жизни всем вокруг доставляют одни лишь неудобства, в том числе и самому Марку.

Так зачем усугублять?

— Ты самый неуверенный в себе и нерешительный человек, которого я когда-либо знал, — осуждающий леденящий тон, брошенный в спину, с треском добирается до моего сознания. — По твоему мнению, твоё существование уже давно не имеет смысла, — он будто прочёл мои мысли. Я останавливаюсь, гляжу на него из-за плеча. Марк стоит у окна спиной ко мне, опираясь одной рукой о стекло. — Но ты не понимаешь, что тем самым лишаешь этого самого смысла других. Ты думаешь, что делаешь лучше, но не задумываешься о том, что причиняешь всем вокруг боль. Ты не умеешь быть отрытой, честной. Ты обманываешь даже саму себя, укрывшись за стеной недомолвок и лжи. Ты бежишь от всего. Но до тебя не доходит, что только с собой ты ведёшь эту гонку. 

— Может и так, но ты справишься с этим.

Он медленно разворачивается, устремив на меня безжизненные глаза.

— А ты? Справишься ли ты?

— А это уже не должно тебя касаться.

Я хочу убежать, но ноги вросли в пол. Что-то не позволяет мне уйти.

— Почему ты не та, с кем можно заводить семью и детей? Ты ведь ещё так молода, почему ты списываешь себя в утиль? Или это из-за меня? Может быть ты думаешь, что это я не гожусь на эту роль? Ведь так? По-твоему, я недостоин всего этого?

— Нет, Марк. Ты здесь ни при чём, — с полной уверенностью заявляю я, но ему этого недостаточно. — Ты замечательный.

— Тогда в чём дело? — обречённо разводит руками в стороны с поникшей головой.

Я сглатываю ком, застрявший в глотке, и силюсь вымолвить наконец из себя эти слова:

— Ты видишь перед собой молодую женщину, но женщина я только снаружи. Со мной у тебя не получится создать семью, коль уж ты забежал так далеко! Я бесплодна и гожусь теперь только для романов-однодневок! Но, как выяснилось, тебе это больше не нужно. Жаль, мне было хорошо с тобой.

После этих слов я закрываю дверь и ухожу, давая себе обещание больше никогда и никому не причинять боль.