32

Чем ближе мы подходили к кофейне, тем четче у меня в голове семафорила мысль, что совершаю глупую ошибку. Вот спрашивается, зачем я иду?

Не успели расположиться за столиком, как к нам подлетела молоденькая официантка. Однако, повезло. Просто она обслуживала соседний столик, вот и к нам подскочила заодно.

— Ириш, что будешь кофе, десерт? — посмотрел на меня Вадя.

Боже! Как я могла повестись на эту «Ириш»? Я же терпеть ненавижу подобное обращение моего имени. А ведь тогда он меня тоже именно так и называл.

— Без десерта обойдемся! Кариес потом и диабет, одни растраты, — буркнула в ответ. — Эспрессо, пожалуйста, — улыбнулась девушке.

Вадим поджал губы, недовольный моим демаршем, и тоже заказал себе эспрессо.

— Ну, и? — посмотрела на него, когда официантка от нас отошла.

— Почему ты сбежала? — попытался он перехватить мою руку, но я дернулась от него, как черт от ладана.

— Вот уж право слово, Дима, ты меня удивляешь! — нервно хмыкнула, специально неверно сказав его имя. — Как бы тебе объяснить-то? У нас с тобой случился даже не курортный роман, а просто разовый эпизод удовольствия, — «сомнительного, надо сказать», подумала про себя.

— Но я-то надеялся на продолжение, — глазками кота из Шрека посмотрел на меня шатен. — Ириш, ты мне безумно понравилась с самого начала. И да, если ты забыла, я напомню, меня зовут Вадим.

— Ну, извини. Обычно бывает наоборот. Это девушки жаждут любви и продолжения, а я поматросила и бросила. Думаю, претензии бессмысленны.

— Неприятно, но честно, — усмехнулся криво мужчина, продолжая с жадностью осматривать меня. — Не думал, что ты такая.

Дура! Вот зачем я навела красоту? Была бы невзрачной без косметики, может и не узнал бы меня сейчас этот страдалец. И платьице, и пальтишко нацепила. Что вообще нашло-то на меня? Это такой эффект имеет мой секси-босс, аля кровосос? Так он же явление временное. Сегодня есть, завтра — тютю. И что тогда меня так расколбасило, что я решила сегодня выйти в люди умопомрачительно красивой? Помутнение рассудка, однозначно. Вот что ах животворящий с нами делает! Еще дома странность за собой заметила, когда надраивала полы и песни напевала. Не пора ли ставить диагноз?

Вадим еще что-то хотел добавить, но к нам снова подошла девушка с подносом, принеся наш кофе.

— Какая? — спросила с сарказмом, едва дождавшись, когда отойдет официантка.

Я старалась не обращаться к мужчине по имени, тем самым обезличивая его в нашем общении. Это известный психологический прием, чем больше хочешь расположить к себе собеседника, тем больше называй его имя. Подсознательно для каждого человека собственное имя звучит, как сладкая музыка. Я же действовала от обратного.

— Ир, давай попробуем начать все с начала? — да что за бред, ну? Я чуть кофе не поперхнулась, услышав это.

— Я не свободна вообще-то, — по факту, конечно, свободна, но у нас же с Сеней хоть и не отношения, но договор об эксклюзивности имеется. А Ваде об этом знать не обязательно.

— А меня это не остановит, — заявил этот упрямый мул.

— Я беременна, — ляпнула неожиданно даже для себя. Ааа, блин! Я так этого хочу, что уже подсознательно выдаю желаемое за действительное. А может я, правда, того уже?(с надеждой замерла аж, прислушиваясь к себе)

Теперь настал черед мужчины давиться своим эспрессо.

— Но ты же не замужем, — толи вопросительно, толи утвердительно сказал он, глянув на мою правую руку.

— И что?

— А то, что тот мужик, с которым у тебя якобы отношения, не спешит звать тебя в загс, — делает он свой вывод. Скоропалительный больно.

— С чего ты взял? У нас свадьба летом, — уже врать, так по полной программе.

— Почему-то есть стойкое ощущение, что ты врешь, — снова усмехнулся Вадим. — А даже если и так, то у меня есть время до лета.

Ой, что-то в его словах меня конкретно насторожило. Мужик ох, как не прост. Голубые глазки у товарища, далеко не ангельские. Таки насквозь прошивает от одного только взгляда. А это его сталь в голосе на последней фразе. Брр. Сейчас, немного отойдя от шока, я смогла его внимательно разглядеть. Одет безупречно. Одежда и аксессуары явно не на рынке куплены.

Теперь осознаю, что я тогда в нем нашла. Женщина на уровне инстинктов хочет сильное и здоровое потомство, и выбирает для этого самого-самого альфа-самца. Для меня выбор мужчины всегда обосновывался тем, чтобы он был чем-то похож на отца, мужчины с большой буквы. А всякие рохли, маменькины сынки и прочие персонажи отсеивались моментально.

Так вот, не смотря на весь сюр происходящего, стержень в Вадиме все же имеется, только он тут зачем-то знатно под влюбленного дурачка косит. Вот спрашивается, что прицепился? А главное, кого-то сильно мне это напоминает. Ааа, Сенечку моего ненаглядного. Тот тоже, как банный лист к попе приклеился, когда понял, что его оставили со своим, большииим таким, интересом. Да-да, с утренним стояком, имеется в виду.

Вот что это? Ущемленное мужское самолюбие или желание реванша?

— Ты так самоуверен, а зря, — пора заканчивать этот фарс. — Короче, не скажу, что «давай останемся друзьями», а буду категоричнее. Извини и прощай, — оставив пятисотку за свой кофе, (хорошо была наличность в сумке), я поднялась с места.

Маневр мой оказался удачным и быстрым. Эффект неожиданности налицо. Сидела спокойно себе, не подпрыгивала, а тут бац и нежданчик. Вадим явно растерялся от такой прыти и упустил момент, чтобы меня остановить. Я выскочила из кофейни и, на мое счастье, горел зеленый на пешеходном. Я рванула в сторону вокзала, а точнее к станции метро, выход которого был за ним.

Дожилась Ирин Андреевна, бегаешь теперь от мужиков. Ужас какой. Стыд и срам! Я нервно гыгыкнула, и еще резвее припустила к подземке.

Уже когда подходила к своему дому, раздался телефонный звонок: «О, Боже, какой мужчина». Я аж подпрыгнула. Черт! Надо сменить это безобразие на что-то другое.

— Я вас слушаю внимательно, Марин Сергеевна, — хмыкнула в трубку.

— Дома?

— Почти.

— Жди, сейчас буду, — заявила подруга и отключилась. Нормально вообще?

— Ну и зачем мы приперлись? — открыла дверь Маринке, успев до её прихода и переодеться в домашний халатик и косметику с лица смыть.

Это действие оправданное. Зная Маринку, увидев на моем лице наведенную красоту, живо-два организует нам культмассовый поход в какое-нибудь злачное заведение. А оно мне надо, в воскресенье-то? Да еще с моим антиалкогольным воздержанием. Хотяя, после случившегося, каюсь, возникло желание тяпнуть пару бокальчиков.

— Ты что, не рада моему приходу? — влетела она как ураган. — Или я тебе тут праздник тел срываю? — уже шепотом добавила последнюю фразу.

— У меня завтра праздник дел, вообще-то, — фыркнула на это. — Это тебе хорошо, завтра не на смену, так полагаю.

— Совершенно, верно, — кивнула Куликова. — Ну так что, где наш альфа-папаша? От процесса не оторвала тебя, надеюсь?

— Ох, Марипуль, тут отрывать не от чего. Я ему границы с утра обозначила, а он, зараза, не оценил глубины моего благородства.

— Даа, детка, ты титан, а не женщина, — восхитилась Маринка, усевшись на стул в моей кухне. — И что, бастует, говоришь?

— Недовольствует, — хмыкнув, поставила на плиту чайник.

— Занятно, нахваталась ты от меня плохого. А я тебе скажу, х*рня это все, только секс, только секс. А все мой бывший виноват, козел, — грустно как-то сказала она. — Вон, Серегу, как от сердца оторвала, когда провожала. И ведь все понимаю, что сопляк и не пара мне, но…

— Влюбилась? — сочувственно погладила её по плечу.

— Угу. Сейчас бы выпить.

— Тоже есть такое желание, но сама понимаешь, только чай могу предложить, — вздохнула.

— Давай уже свой конЧай, а то от печали можно сдохнуть.

— МаринЭ, а изящнее выражаТся, нЭ? — с грузинским акцентом спросила её, чтобы немного взбодрить. Как раз чайник закипел, и я разлила кипяток по кружкам.

— Вот ты точно издеваешься, а?! Сейчас бы киндзмараули сюда.

— Ага, и хачапури еще по-аджарски. Будем с тобой пить, орать песни и неаккуратно жевать грузинскую лепешку, испачкав себе одежду жирными пятнами.

— Оптимистично, — одобрила Куликова.

— А то. У меня оптимизм вообще прет из всех щелей, как и бывшие спермоносители.

— В смысле? — выпучила на меня глаза Маринка.

— Да так, встретила тут одного партизана из Сочинского окопа. Чуть Кондратия не заработала.

— Да ладно? Гонишь.

— Вот те крест, — хихикнула я. — Представляешь, он решил предъявить мне, на каком это основании я посмела сбежать от него, такого прекрасного.

— Ахаха, ну Ирка, ты вообще даешь, — засмеялась Маринка.

— Я-то даю, а потом вот бумеранг в ответ и прилетает, — хмыкнула вновь. — Говорю ему, так и так, я не свободна, все дела, ребенок, свадьба.

— Серьезно? — еще шире округлила глаза подруга. — Твой что ли созрел?

— Да какой созрел! — отмахнулась, досадуя на непонятливость Маринки. — Наврала, конечно, только, чтобы отстал. А он взял, и не поверил. Гад такой! Говорит, я тебя до лета, типа, завоюю.

— А, — открыла рот Маринка, хрюкнула, закрыла его ладошкой и давай ржать, как лошадка.

— Боже, Ирсен! Ты сделала мой день, — вытирая слезы, проскулила она. — а то я выть на луну уже хотела. Хаха. И что дальше? Где это прынц в доспехах?

— Сбежала я от него. Зачем мне такое счастье?

— Ну правильно, а ребенок тебе зачем без мужа-то? — принялась за старую песню Маринка.

— За муж не напасть, как бы замужем не пропасть, — процитировала народную мудрость. — Спешка хороша только при ловле блох, тебе ли не знать? — намекнула на её печальный опыт брака.

— Да, ладно, с этим я не спорю. Но ребенок зачем, не понимаю? У тебя возраст еще не критический.

— Я же тебе говорила, хочу свою кровиночку, любить, заботится, оберегать. Я ведь, по сути, одна в этой жизни.

— Ага, все бы хорошо, но, — серьезно начала она. — Извини, Ир, но сейчас я буду предельно жесткой. Ты не боишься стать одной из тех сумасшедших мамаш, что всю свою жизнь посвятила ребенку, а ребенок взял и вырос, и у него же свои интересы и планы на будущее, в которое ты явно можешь не вписаться? Всю жизнь у юбки будешь дитенка держать? А с твоими жизненными принципами, ты ему и личную жизнь будешь перекрывать, как самой себе. Вот реально, может все-таки мужчину найдешь, а? Чем вон твой босс не подарок?

— Вот именно, подарок…с яйцами! — возмутилась я. — А ты знаешь, что он не сильно-то и жаждет меня в качестве жены. У нас же секс и только.

— Сама, дурочка, согласилась.

— Ага, кто бы говорил.

— Не сыпь мне соль на рану, — простонала Маринка, хватаясь за сердце. — Я Сержа еще долго вспоминать буду. Был бы чуток постарше, я бы его не отпустила.

— Даже так? — выгнула удивленно бровь.

— Даже сяк. Ты что думаешь, я просто так прыгаю из постели в постель? Ищу, того самого. Что ж теперь, если первый, козлом был, на себе крест ставить? А Серж приятное приключение на пути к цели.

— Грустно как-то.

— Грустно, это твое желание плодить безотцовщину. Я ж все понимаю, у тебя незакрытый гештальт по тому неродившемуся ребенку, но блин!

— Марин, — рыкнула на нее, потому что она задела за живое, словно ножом по сердцу.

— Прости, прости. Я все поняла, тебя не переубедишь, только ты подумала бы на досуге, если у тебя получится, как ты это скроешь от своего красавчика, а?

Твою мать! Вот что-то я реально об этом не подумала. Аааа. Должность эта высокая с барского плеча, контроль московский сверху мне будет гарантировано обеспечен. И по фиг, что Айсик в Москву умотает, фирма-то теперь под его началом. В декрет не уйдешь так просто.

— Засада, — посмотрела ошарашенно на подругу.