47

Отца увидела заранее, еще из окна поезда. Самолично приехал встречать дочь, хотя я просила это сделать Игоря. Вот же, маленький засранец. Сдал раньше времени.

— Привет, пап, — устремилась к родителю, который в свою очередь также поспешил мне навстречу.

Благо, я была налегке, без чемодана. Ничего не отягощает движение.

— Привет, дочь, — обнял он меня. — А я до последнего не верил. Думал, Игорь шутит.

— А этот шутник где?

— На учебе, где же ему ещё быть, балбесу? — улыбнулся отец. — В последнее время расслабился совсем, пришлось сделать внушение.

— Да ладно? Паап, зачем так строго с младшеньким?

— Ир, это для тебя он младшенький, а так-то уже пора ему взрослеть.

— У тебя не забалуешь, смотрю.

— Ну, рассказывай, какими судьбами в наших краях? — вроде попытался пошутить папа, но взгляд был чересчур серьезным, когда он внимательно глянул на меня, усевшись за руль.

— Знаешь, надоело, пап. Работа, дом, дом, работа. Просто какой-то день сурка, — туманно ответила я, почему-то внезапно передумав открывать свои тайны. Неужели начинают развиваться суеверные страхи обычной беременяшки? Одно поняла точно, пока ничего семейству не скажу. Не хочу.

— В отпуск, значит?

— Как бы, да, — смутилась я.

— Как бы? — удивился родитель.

— Я уволилась, — интересно, это можно посчитать за ложь или нет?

Письмо с моим заявлением достигнет адресата только в понедельник, а сегодня только суббота.

— Даже так? И надолго в гости?

— Дня три, мой потолок, пап, — честно объявила отцу. — Извини, но больше я не выдержу.

— А дальше, что, дочь? Почему такие кардинальные решения, вдруг? — чувствовалось напряжение в голосе папы. — Может тебя с женихами начать знакомить?

— А у тебя их несколько? — ехидно спросила я, закатив глаза. — Паап, я тебя умоляю. Я отдохнуть хочу во всех смыслах, а не бегать на свидания с твоими кандидатами.

— У тебя что-то случилось, я чувствую, — покачал он головой. — Но ты, я вижу, говорить об этом не хочешь.

— В логике тебе не откажешь, — хмыкнула, отвернувшись к окну и осматривая пролетающие перед глазами виды родного города.

Отец, осознав, что моя позиция на счет его сватовства не претерпела изменений за многие годы, а настоящую причину возвращения блудной дочери я раскрывать не желаю, поэтому не стал настаивать, опасаясь, что я сбегу раньше отведенного трехдневного срока «погостить».

Он, конечно, задавал вопросы про работу, про Эдуарда Павловича и смене собственника, но делал это весьма аккуратно, чтобы не третировать меня своим любопытством. Наверняка, знал больше, чем делал вид о своей неосведомленности. Слухами земля полнится, а папа не последний человек в бизнесе для того, чтобы не быть в курсе таких новостей.

Оля встретила меня тепло, обняла, не обращая внимание на мою заторможенность при виде её жизнерадостной реакции на мой приезд. Почему-то мне кажется, что все это наигранно с её стороны, хотя, точно знаю, что все совсем не так. Просто я отмороженный член семьи, никак не желающий принять эту женщину в роли супруги родителя. Эгоистка чертова.

Мысленно надавала себе тумаков, натужно улыбнулась и вела себя скованно до самого вечера, пока не появился братик. Вот с ним можно и не притворяться, как рада его видеть.

Дом, милый дом. За столько лет практически ничего не изменилось. Оля только слегка изменила дизайн в некоторых комнатах. А так, все по-прежнему.

Забота Оли чуть раздражает, но терпимо. Я думала, буду не адекватнее на её счет. По утрам старалась не выползать из своей спальни, чтобы, не дай бог, никто не заметил мой зеленый цвет лица при тошноте. Объяснила свое отсутствие на завтраках тем, что стараюсь отоспаться до обеда после тяжелых трудовых будней. Папа-то может и не понял бы признаков беременности, а вот его жена, вряд ли. Поэтому такие и предосторожности не будут лишними.

Из особняка даже ни разу не выбралась в город, все же некоторые страхи остались неизменными. Казалось, прошлое настигнет из-за любого угла и поворота. Я не хотела выходить из безопасного дома даже в сопровождении папы или брата.

Во вторник я таки улетела в Крым, арендовав через интернет на все лето коттедж в Судаке. Сначала хотела махнуть в Италию, но как только представила дотошность горячих итальянских мачо, так сразу и передумала. Сейчас мне не до мужчин, однозначно. А на Украине* как-то все роднее будет. Врачи гинекологи там имеются. А к концу августа вернусь на родину и буду определяться с клиникой, где рожать. До ноября успею сделать выбор.

________________________________________________________________________

*На период действия романа, в 2013 году, Крым еще был территорией Украины.

***

Арсений.

Над кабинетом врача моргнула зеленая лампочка, дающая сигнал, что можно войти. Я уверенно поднялся с дивана, на котором ожидал свое время. Признаться честно, чувствовал себя неуютно, ловя на себе недоумевающие взгляды женщин. Поэтому вызов, можно сказать, спас меня от этого пристального внимания.

Ладно ещё, администратор прекратила свой нервный смех, когда я озвучил данные пациентки. Пришлось назвать Швецову в качестве будущей клиентки.

Молча вошел. Брюнетка сидела за столом, что-то заполняя в компьютере, даже голову не подняла.

— Добрый день! Проходите, присаживайтесь, — улыбнулась шаблонно, но так и не посмотрела в мою сторону.

— Добрый! — сел я на предложенный стул и подал голос, от которого Мариночка, наконец, встрепенулась.

— Вы?! Арс…Арсений, если не ошибаюсь? — ошарашенно спросила меня.

— Он самый, — хмыкнул. — Итак, Марина, вижу, Вы уже догадались о цели моего визита?

— С чего Вы взяли? — попыталась она взять себя в руки. И ей почти удалось, только это ж меня не остановит. — Честно говоря, ума не приложу, что Вы тут забыли? Неужели планируете получить миллион долларов?* Да Вы герой!

— Где подружка твоя? — не понял, о чем она сейчас, но явно какая-то подъё*ка, не зря же подружка Смирновой. Поэтому я не стал больше заморачиваться с церемониями. Наглый напор — лучшая стратегия, чтобы убедить дамочку не включать неразумные брыкания.

— Которая? — прикинулась она дурочкой.

— У тебя, что, провалы в памяти? Как доктору, следовало бы озаботиться здоровьем головушки. Так и быть, напомню. Подруга та, у которой произошло наше с тобой эпичное знакомство, Мариночка, — заметил с сарказмом.

— О, даа, такое знакомство я вряд ли забуду, — хихикнула Куликова, проигнорировав мой выпад о её амнезии. — Труселя — огонь. А пресс…

— Моё белье обсудим позже, — рыкнул недовольно.

— Люблю, знаете, доставать людей, — снова бесящий смешок брюнетки.

— Я заметил, — все более раздражался я.

— Вы не так поняли, Арсений. Я ж акушер-гинеколог, это моя обычная шутка… про роды, — пояснила, не переставая смеяться.

— Обхохочешься. Ну, иии? Я жду подробностей, что задумала твоя неугомонная подружка?

— Ладно, Арсений, не стану больше кривляться. Полчаса приема проведем с пользой. Вы мне нравитесь, — о-па, это в каком смысле? — Да не бойтесь, я не это имела в виду. Нравитесь, как Иркин мужик. Я даже больше скажу, я была против её отъезда.

Я выгнул бровь от удивления, но промолчал, в ожидании дальнейшего рассказа.

— Она считает, что Вы её не любите и скоро бросите. Дурочка, решила действовать на опережение, — тут я окончательно выпал в осадок.

— Что за бред? Хочешь сказать, что она уехала просто так, а не слюбовником?

— Пиз*ец! Ой! Извини, не сдержалась. Какой любовник?! Совсем уже рехнулись. Оба! Вот ответь, ты её любишь? — посмотрела на меня вполне строго доктор Куликова.

— А есть разница?

— Конечно! Я бы на твоем месте поспешила убедить Ирку в обратном. Она ж не ведает, что творит.

— Прикалываешься опять?

— Эх, беда с вами. Ну, два идиота, честное слово, — покачала головой. — Теперь понятно, что она так ломанулась от тебя!

— Расскажи, что она задумала? Куда уехала? Надолго?

— Так насовсем уехала, дорогой товарищ. И если будешь таким тугодумом, то вряд ли догонишь, — прозвучала очередная, шокирующая мой мозг, подколка.

— Как, насовсем? А работа?

— Хех, работа. Считай, уволилась она, Арсений. Можно подумать, в работе женское счастье.

— А в чем? Шикарно компостировать мне мозг? Это у твой подружки отлично получается, — распалился я.

— А сам, чем лучше? — упрекнула та. — Явился-не запылился, подарок всей жизни. Хорошо устроился, «только секс» тебе подавай, — какая осведомленность, твою ж за ногу.

— Это была Иркина позиция, давай не передергивай, уважаемая.

— А ты взял бы и её переубедил, что она не права. Или слабо? А может, просто устраивало всё? Что тогда бегаешь, догоняешь, раз не любишь?

— Кто сказал, что не люблю?! — крикнул я.

— Короче, руки в ноги, вперед и с песней! Если нужна, найдешь. Ко мне какие претензии? Я тебе уже сказала, что она тебя любит. Твоей любви не дождалась, вот и учесала.

— Зачем, твою мать?

— Не трогай мою маму, умоляю. Затем. Дура влюбленная, потому что.

Моя логика сломалась об женскую пресловутую. Бежать, бросив все. Кардинально сжечь мосты, в чем прикол-то? И хотят меня убедить, что так любят. Это какой-то жесткий сюр. Абсурд в чистом виде. Зачем было усложнять, ведь все было нормально? Должно быть какое-то разумное объяснение такому поведению, но я в упор его не вижу.

— Я знаю, она поехала в Нижний Новгород. Это надолго или еще какой-нибудь план есть?

— Честно, не знаю. При твоих возможностях, я думаю, выяснить не составит труда, так ведь?

— Возможно. Только стоит ли? — прищурился, встретив взгляд брюнетки.

— Это тебе решать, — пожала она плечами. — Удачи, Арсений. Я буду держать за тебя кулачки.

— Вот, спасибо! Я польщен.

Вышел от Куликовой, как оплеванный. Понял, что не х*ра не понял. Бежать вдогонку? А может, ну её! Киса-киса. Второй раз уже кинула, это что-то, да значит?

___________________________________________________________________________________

*Про миллион долларов, Куликова имела в виду, деньги, обещанные фондом Чарли Чаплина тому мужчине, кто сможет первым родить ребенка.