51

— Кто? — испытывая дежавю, спросила через калитку.

Сначала, услышав звонок, хотели проигнорировать, но посетитель никак не унимался, продолжая терроризировать наши уши трезвоном. Пришлось мне спешно одеваться в джинсы и свитер, а потом выходить во двор. Еще и поспорили с Леденёвым, кому следует идти. Он хотел сам, а я, естественно, воспротивилась и пошла встречать гостя. Сеня пыхтел рядом за моей спиной.

— Курьер. К Вам доставка, — послышался молодой голос и неожиданно следом:

— Ирка, открывай, паразитка такая! Устроила тут дом свиданий, прости госпадии!!!

Этот визг уже ни с кем не перепутаешь. Людмила Васильевна, маменька Николая пожаловала.

Отворив калитку, я увидела, как грозная и весьма сердитая женщина оттолкнула опешившего молодого человека, державшего букет огромных ромашек. Вау.

— Где Коля?! — влетела она, едва не сшибая меня на своем пути.

Хорошо, что Айс вовремя среагировал, прикрыв меня собой.

— Женщина, успокойтесь! О каком Коле идет речь? — на его скулах заходили желваки, когда он преградил путь этой маме-воительнице. Сразу видно, что он напрягся при упоминании мужского имени.

— А вы кто, собственно такой? — взвизгнула сирена.

— У меня аналогичный вопрос, уважаемая, — процедил он сквозь зубы. — Покиньте частную территорию.

— Ирка, а разве Коля не у тебя ночевал? — немного подрастерялась тетя Люся, поглядев на меня и игнорируя Леденёва.

— Ну, если и ночевал, то только на коврике, под дверью, — пожала плечами. — Сына опять потеряли, Людмила Васильевна? Так ему вроде не пять лет, чтобы сынуле комендантский час устанавливать. Что Вы нервничаете, погуляет-явится. В первый раз что ли?

— Поговори мне ещё, языкастая какая! А это кто?! Новый хахаль твой?

— Слушайте, Вы вроде сына искали, вот и ищите дальше. Мои хахали Вас не касаются, — попыталась я её оттеснить за ворота.

— Э, нет, милочка, так не пойдет. Вчера Кольке мозги пудрила, сегодня уже другого мужика привела, — опять пошла на новый виток эта склочница.

— Кхм, я извиняюсь, что прерываю, — обратил внимание на себя курьер. — у меня доставка для Смирновой. Примите цветочки?

— Ира, прими цветы, — указал мне Арсений, отчего я слегка удивилась, но послушно пошла выполнять приказ мужчины. — Тетя Люся, смотрю, вам скучно живется? — оскалился он уже Колиной маме в злорадной усмешке. — Идите лучше подобру-поздорову и не смейте больше беспокоить мою невесту. Это и Коленьки касается. Увижу — в морду дам, так и передайте сыну.

Я так и замерла с букетом ромашек в руках, услышав его слова про невесту. Зато тетя Люся, впечатлившись угрожающим тоном, попятилась назад себя, нащупывая задом выход с опасной территории.

— Какая я тебе тётя, нахал?! Я так это не оставлю! — крикнула она нам, уже оказавшись за воротами. — Ууу, морда бандитская, еще угрожать нам будет. Да мой Колька живо тебе накостыляет!

— Всего доброго, Людмила Васильевна, — улыбнулась я ей и захлопнула дверцу ворот.

— Весело тут у тебя, — хмыкнул Сеня. — Мне стоит ревновать к Коле?

— Нет, — помотала головой, счастливо улыбаясь.

— А как тебе ромашки? Нравятся? — усмехнулся он.

— Очень. Так это от тебя? — догадалась-таки я. — Сеня, спасибо! — кинулась ему на шею, едва не разрушив букет.

— Тихо-тихо, кис, — засмеялся он. — Интернет — великая вещь. Заказал, пока ехал в такси из Симферополя.

— Ой, а я хотела сегодня съехать отсюда, — вспомнила я вдруг, невольно представив, что встречи этой могло и не быть. — А если бы ты не успел? — посмотрела на него, округлив глаза от осознания.

— Нашел бы, — уверенно заявил он. — Ир, ну ты чего скуксилась? Так, на чем мы с тобой остановились? — хитро улыбнулся мне.

— Я просила прощения, кажется.

— Продолжим, — прошептал он мне в ушко, вызывая мураши на чувствительной коже, подхватил на руки и внес в дом.

Опустив меня на ноги, захлопнул за собой дверь и прижал мое разомлевшее тельце к ней. Как же я скучала по его неандертальским замашкам.

Букет был заброшен на тумбу. Одежда вновь полетела в разные стороны на ходу. Я едва заманила своего мужчину в спальню, потому как он был готов отлюбить меня прямо у входной двери.

— Сеня, как хорошо, что ты приехал, — прошептала хрипло в перерыве между жадными поцелуями, вжимаясь в его тело как можно теснее, обнимая руками, обвивая ногами, сцепляя их в замок за его спиной.

— А я ведь даже не рассчитывал на такой горячий приём, Ириска моя, — укусил он меня в шею, укладывая на спину на постель и разводя мои бедра.

— Сам ты редиска, не хороший человек, — в свою очередь укусила его в плечо, сама себе противореча. — Так долго ехал.

— Я не пойму, ты так извиняешься? — рыкнул Айс, вжимая пальцы внутрь вагины и обводя пальцем клитор.

— Нежнее, — едва смогла вымолвить, чтобы не разгонялся, когда он резко сменил пальцы на свой член. — Я отвыкла, — так себе оправдание, но мало ли, как отразится бешеный ах на беременности.

Блин, что ж я Маринку не спросила. Вчера же консультировалась. А потом и эти ненужные мысли выветрились из головы, когда Сеня послушно притормозил, и меедленно, трогательно нежно стал высекать из меня удовольствие.

Улетать вдвоем можно до бесконечности. Ну, или пока есть силы на такие подвиги. Леденёв явно соскучился, да и я, честно говоря, тоже. Миссионерской позой не ограничились, я и на четвереньках постояла и на боку полежала, пока он гладил, ласкал, шлепал, целовал. Не оставил без внимания все мои чувствительные точки, шею, соски, зону между лопаток, запястья, ягодицы, внутреннюю сторону бедер, под коленками.

— Я летаю, я в раю, — продекламировала известную фразу героини Ренаты Литвиновой, откинувшись на подушки с широко раскрытыми глазами, пережив очередной оргазм.

Арсений скатился на бок, тяжело дыша и любовался на меня.

— Ир, я люблю тебя.

— Ась? — чтоо? Может, показалось?

Посмотрела ошеломленно на Сеню. Может шутит?

— Вообще-то, я ждал ответного признания, — смутился он.

Аааа, мама родная, он еще и смущается! Это точно Леденёв?

— Сееень, — протяжно прошептала я, подскочив с места и забравшись к нему на грудь. — Правда, любишь?

— Правда.

— Серьезно?

— Серьезно, кис, — заткнул мой словесный понос поцелуем, едва не придушив своими объятиями.

— И я тебя люблю, — выдохнула признание, когда он позволил сделать глоток воздуха, перестав терзать мои губы.

— Ириска, какая же ты партизанка у меня, — засмеялся он, прижав сильнее к своей груди. — Не сбежала бы, раньше бы обо всем узнала.

— Что поделать? Скипидаром меня раньше подмазали, чем ты о любви заговорил, — усмехнулась, уткнувшись в его ключицу.

— Язва ты, Ирка.

— Какая есть. Мне показалось или ты что-то говорил про невесту?

— Не показалось. Ир, выйдешь за меня? — опять посерьезнел он.

Ух ты, неожиданно. Сказать или нет? А-то, как-то все оно сейчас сладко и гладко, что даже страшно. А по факту, я еще та врушка, получается. Эх, была не была.

— Сеень, — посмотрела на него глазами оленёнка Бэмби.

— Только не говори, что ты против, — нахмурился он еще больше.

— Я не против, только я должна тебе кое-что сказать.

— Что? — он буквально стиснул меня в своих руках от перенапряжения.

— Сень, ты станешь папой, — прошептала я на выдохе и зажмурилась.

— Римским? Я ведь даже не католик, — засмеялся он.

— Дурачок, что ты смеешься? Я серьезно. Ты станешь папой. И, вообще, на Римского ты зря замахнулся. Там пожизненный целибат надо держать.

— Повтори?

— Что, про целибат не знал? — съехидничала я.

— Нет. Ты что? Беременна?

— Угу, — спрятала лживую мордашку на его груди.

— Ирка, я тебя придушу, паразитку, — объявил будущий папаша.

— За что? Ты против? — застыла в напряжении, в ожидании вердикта

— За все!

— Ты не рад, да? Я не буду делать аборт.

— Ира, дуреха моя! Вместо того, чтобы болтать всякие глупости, надо давно уже было согласиться на мое предложение.

— А я возьму и соглашусь, — с угрозой в голосе ответила ему.

— Воот! Согласись уже. Мой сын должен родиться только в браке.

— Дочь, — упрямо объявила я, хотя прекрасно знаю, что пол ребенка сейчас вообще очень под большим вопросом.

— Тем более!