Глава 13

ОЛЬГА

Я достаю маленькое золотое зеркальце из сумки и смотрю на свое отражение. Пытаюсь уловить перемену, которую чувствую в душе и боюсь, что она перестанет быть моей сокровенной тайной. Я до сих пор слышу терпкий вкус поцелуев любимого мужчины на губах и его легкое согревающее дыхание, которое расходится по щекам мягкой волной. Так нежно и вкрадчиво. Я думаю о Паше и угадываю, как в сердце отдается сладковато-тревожное эхо.

Мне хорошо и неспокойно в одно мгновение. Я безумно счастлива, что он случился в моей жизни, ведь я давно перестала на что-либо надеяться и не ждала от судьбы хоть шажка в сторону от моего сегодня. Я привыкла к Диме и к той жизни, в которую он меня незаметно но верно утянул. Это реальность, которую можно только принять. Но рядом с Пашей я думаю по-другому и верю, что у нас получится. Нужно только вытерпеть последние дни и дать ему время, чтобы подготовиться к рывку.

Наружу.

К свету.

Как это сложно! Терпеть, сцепив зубы, когда в твоей жизни впервые происходит чистое удивительное счастье. Вот же оно, вот… Мне так хочется к нему, вернуться и тесно обнять, чтобы почувствовать его сильное тело под подушечками пальцами. Хочу целовать и дрожать под его тягучими или невесомыми прикосновениями, которые делают с моим телом безумие. Пульсирующее и опаляющее, я узнаю какая я на самом деле, когда он берет меня и делает так, что во всем мире не остается никого кроме нас. Когда Паша ласкает меня, в это так легко поверить. Это и есть правда.

Я люблю его. И больше мне никто не нужен.

Пусть будет только он.

И пусть Дима исчезнет.

С обвинениями и низкими грубостями. Со всеми грязными словами, что не уставал произносить в мой адрес. И со всеми толчками и хлесткими пощечинами за то, что я не делала. Мне иногда хочется кричать об этом и напоминать самой себе, потому что Дима умеет убеждать в чем угодно. Паша не дает мне рассказать, ему не нужны объяснения, но Дима успел вынуть из меня душу за историю, которую сам придумал и сам же себе рассказывает всё это время.

И свежие ссадины тоже из-за нее, я натягиваю рукава пиджака ниже, чтобы не видеть их. Паша помрачнел, когда заметил их, и я теперь смотрю на них его взглядом. Понимаю, что это не пустяк. Паша постоянно напоминает мне, как устроена жизнь нормальных людей. Как несмышленному малышу объясняет, что вот это нежность, а вот это жестокость. К этому надо тянуться, а такое нельзя прощать. Закрывать глаза и делать вид, что привыкла и ничего страшного.

Он прав. Он во всем тысячу раз прав. И я хочу научиться жить заново. Хочу крепко обхватить его широкую ладонь и пойти дальше, оставить ужасную страницу надежно перевернутой и дать Паше показать мне настоящую жизнь. Настоящую любовь, которую я уже чувствую в своем сердце и так сильно, что иногда кажется, что она больше меня, но я мечтаю о дне, когда ее не нужно будет прятать. Судорожно бояться за нее и за каждый неосторожный взгляд, который может выдать нас.

— Ольга, — мягкий женский голос опускает на землю.

Я закрываю зеркальце до щелчка и вижу в дверях помощницу. Дверь моего кабинета раскрыта, и она останавливается на пороге, ловя мой вопросительный взгляд.

— За вами прислали машину, — произносит она.

— Машину?

— От Дмитрия Олеговича. Он ждет вас.

— Хорошо. Я позвоню Павлу…

— Там другой водитель.

Я теряюсь на мгновение, не понимая, почему так и где Паша. А потом чувствую, как глубоко запрятанный страх поднимает голову и прорезает все тело насквозь. Я боюсь любых сюрпризов от Димы, но когда это касается моего водителя, я не могу ничего поделать с собой и успеваю непростительной вспышкой подумать о самом плохом.

Нет.

Надо успокоиться. Выдохнуть и думать головой.

Почему? Почему он прислал другого водителя? Он забрал Пашу для своих дел и прислал подмену? Но Дима никогда так не делает, если он ломает чьи-то планы, он не заботится об извинениях. Ему плевать, и каждый раз, когда Паша не мог приехать ко мне из-за внезапного вызова, именно Паша искал мне другую машину или вызывал такси. Но сейчас телефон молчит, от него ни звонка, ни сообщения.

Мне все-таки страшно, по-настоящему и оглушающе. Я чувствую, что что-то происходит, но не могу ничего поделать. Киваю помощнице и подхватываю сумочку, после чего поднимаюсь с кресла и иду на выход. Карман пиджака тянет сотовый, но я пока раздумываю, стоит или нет написать Паше. Где он? Какие люди вокруг него и как далеко Дима? Не станет ли мой звонок или сообщение первой или последней каплей? Даже совершенно официальное, как вопрос хозяйки личному водителю… Я сомневаюсь и кручу в голове сотню мыслей одновременно, и прихожу к выводу, что если Паша не звонил, то мне тоже не стоит.

Я спускаюсь на лифте на первый этаж и улыбаюсь девушке на ресепшн, которая мне нравится. У нее самые красивые блузки в офисе и прекрасный парикмахер, телефон которого я у нее позаимствовала. Я думаю о ней, об откровенных незначительных глупостях, чтобы успокоить дыхание и хоть чуть смыть болезненную бледноту с лица. Нужно будет достать пудреницу в машине и соорудить привычный барьер от чужих взглядов. Слой потолще и можно не переживать хотя бы за цвет кожи.

Хотя бы за него.

У ступенек ждет черный Лексус, водителя которого я не узнаю. Кто-то из офиса Димы, крепкий мужчина за сорок в строгом костюме и с мимикой мертвеца. Он открывает дверцу для меня и обходит машину, чтобы сесть за руль. Спрашивает, какую музыку поставить, а потом замолкает до конца пути. Я и не хочу говорить с незнакомцем, лишь спрашиваю конечную остановку.

И рефлекторно тянусь к ручке дверцы, когда слышу адрес ночного клуба. Господи, нет! Нет… Хуже адреса быть не может. И от этого в груди все холодеет, а хуже всего от того, что я начинаю придумывать причины. Ведь Дима выбрал его не просто так, если он приказал привезти меня именно в него, то всё очень плохо. Это все равно что приговор… Жестоко вынесенный и не предполагающий пересмотра.

Именно тот клуб.

Мне становится душно в кожаном салоне и я пару раз жадно хватаю воздух губами, чувствуя самую настоящую паническую атаку. Сжимаю обивку до противного скрипа, а потом сгибаюсь пополам и утыкаюсь лицом в коленки. Меня тошнит, буквально скручивает тугими узлами и мне кажется, что я не смогу разогнуться, даже если очень захочу. Ничего не смогу, только просить не трогать Пашу и дать мне объяснить, взять всю вину на себя… Ему просто стало жалко меня, я сама просила его, умоляла и хватала за руки. Звучит бредово и я уже представляю больной смех Димы, когда он услышит мои слова, но я готова говорить, что угодно, чтобы попытаться удержать. Хотя бы на один удар.

Выстрел…

В висках стучит, и я резко открываю рот, как делают спортсмены, когда нужно сбросить нервное напряжение. Не сразу, но меня чуть отпускает и я приподнимаюсь, смотрю в окно и ничего не вижу. Мельтешение улиц и чужих людей, я пытаюсь за что-то зацепиться, но смотрю как через грязное стекло, которое к тому же покрыто паутинками от жестокого удара.

И на поверхность сознания выплывает главная мысль. Мой самый главный страх, который выворачивает меня наизнанку. Паша там. В проклятом клубе. Я знаю, даже спрашивать не нужно. Он там.

В том самом клубе, где Дима поймал меня на измене.

Раньше клуб назывался по-другому. Дима выкупил его и переименовал, на правах нового хозяина переделал каждый угол и сравнял с землей парковку позади. Как будто прошлое можно закрасить или закатать в свежий бетон.

Но я помню, что раньше над входом висела неоновая вывеска с жирными буквами.

“Люкс недорого”

Стас, партнер Димы, почему-то считал это безумно остроумным и верил, что выбрал отличное имя для своего любимого заведения. Я бывала у него пару раз вместе с мужем, когда они проводили неформальные встречи и собирались тесным кругом полукриминального бизнеса. Стас любил закрытые вечеринки и устраивал их чаще остальных, отмечая каждую успешную сделку или чужую неудачу. Он был моложе Димы на пять лет, так что горячая кровь вместе с шальными возможностями больших денег смешивалась в опасный коктейль. Он был импульсивным и заносчивым, я побаивалась его, как и то, что они могут сцепиться с Димой из-за какой-нибудь глупости и устроить настоящую войну.

Вышло именно так. А я оказалась той самой глупость.

Правда, война была короткой. В один день. Но летальной.

Странно, но в память врезаются необъяснимые мелочи. Помню, что потолки в клубе были украшены фресками, как в католических соборах, а охранники носили фиолетовые пиджаки. Да, Стас любил куражиться.

Помню золотые запонки на рукавах его белоснежных идеально выглаженных рубашек. И его пальцы, крепкие и сухие. И очень настырные, если он обхватывал запястье, то через мгновение уже искал талию, следом молнию на платье…

И то, что от него пахло дорогой водкой. Он никогда не напивался, но опрокидывал пару шотов, после чего переключался на сигареты.

В тот день я приехала раньше мужа, потому что мы выезжали с разных концов города, а Диме не повезло и он нашел пробку после десяти вечера. Я вошла в общий зал и оглядела смутно знакомые лица, преимущественно мужские и расслабленные. Играла легкая живая музыка, а у барной стойки сидели две девушки в вызывающем мини. Не все гости соблюдали семейный дресс-код и позволяли себе приводить... мимолетных спутниц. Правда, и не все приводили жен, но Диму ничего не смущало, он пальцем показывал, какое платье я должна надеть, и сообщал моему водителю куда и во сколько.

Тогда я уже понимала, что совершила ошибку, выйдя за него. Но не догадывалась, насколько ужасную и непоправимую. Он был резок со мной, иногда откровенно груб, и я подумывала о разводе. Я была так наивна и глупа, что была уверена, что дело стоит исключительно за моим решением. Вот сейчас опустится последняя капля, и я соберу вещи и уйду, действительно думала, что у меня есть выбор. Я еще не знала, какой Дима на самом деле. И принимала сносное обращение за грубость. Даже не сносное, а ласковое, ведь муж был почти что нежен со мной по своим меркам. А как он бывает груб, он начал мне показывать после.

После клуба.

И того дня, когда я приехала в “Люкс недорого” раньше него.

Стас сразу заметил меня и подошел, как воспитанный хозяин. Надвинулся высоким ростом и хитро улыбнулся. Впрочем, он улыбался только так.

— Ты одна? — мужчина вскинул удивленно брови. — Думал, Дима никуда не отпускает тебя одну.

— Он скоро будет.

— Жаль, — он усмехнулся и подал мне руку. — Я поухаживаю за тобой, пока его нет.

— Стас, не стоит, — попыталась отмахнуться, чувствуя как внутри нарастает нервная тревога, он действовал на меня именно так, а особенно его жадный цепкий взгляд зеленых глаз. — Я посижу где-нибудь…

— Пожалуйста, Ольга. Бармен приготовил новые коктейли, мне нужно мнение.

— Прости, я не пью.

— Хорошо. Тогда другое твое мнение.

Я подняла на него глаза, не понимая, о чем он. Стас не стал отводить глаза и немного сощурил их. В нем было очень много от повадок хищника, сытого и голодного одновременно. В его плавных жестах читалось, что он имеет успех и не будет набрасываться на любую добычу, а в холодном и заостренном взгляде угадывалось, что не дай бог кому-то прийтись ему по вкусу. Он сразу вспомнит о заточенных когтях.

— Ты о чем?

— Дима много раз говорил, что у тебя прекрасный вкус. Хотя это без его слов очевидно. Удивительно красивые женщины несут красоту во всем.

Стас умел произносить даже самые пафосные комплименты. Как талантливые актеры умеют вытягивать интонациями самый бездарный и фальшивый текст сценариста.

— Я только-только отремонтировал новый зал. Еще никто не видел.

Я поняла, к чему он ведет, и пожалела, что отказалась от коктейлей. Но говорить “нет” второй раз на его просьбу мне показалось невежливо.

— Оценишь? Небольшая экскурсия, — он неожиданно улыбнулся мягче. — Правда, придется потерпеть присутствие Савелова, он присылал своих рабочих, так что, к сожалению, имеет право на премьеру.

Меня это успокоило, и я согласилась. Стас показал мне дорогу и бросил охраннику в коридоре, чтобы он нашел Савелова и показал тому дорогу в новый зал. Мы тем временем повернули еще раз и остановились у двойных дверей. Стас красивым жестом распахнул их передо мной и пропустил вперед.

Внутри горел приглушенный свет, как полагается в ночных клубах. Особенно в вип-залах, в который меня привел Стас. Черный и лаконичный, с кожаными диванами классической формы Честер, подиумом для стриптиза и барной стойкой.

— Смотри, — Стас подошел к стене и нажал клавиши.

Его указательный палец вонзился в потолок, и я увидела симпатичные голограммы, которые раскрашивали белую плоскость дорожками созвездий и витиеватыми облаками причудливых цветов. Они менялись, но не становились привычно голубыми.

— Как раз для тех, кто не пьет, — усмехнулся Стас. — Чтобы не скучать.

— Здесь красиво. Мне нравятся английские диваны, я заказывала такие же для офиса мужа.

— Классика, — Стас кивнул и я услышала по шагам, что направился ко мне. — У Димы три клуба, у меня пока два. И мне чертовски нравится его “Кобра”, ты же работала там с дизайнерами?

— Немного.

— Оля, не преуменьшай своих заслуг. Я знаю, что ты утверждала проект.

Он остановился позади меня, а из-за разницы в росте казалось, что надо мной. Его тягучее дыхание находило волнами сверху, и мне было не по себе. Даже не от того, что он так близко в комнате, где больше нет никого. А от того, что я нервничаю, а он удивительно спокоен.

— Последний момент, и я перестану мучить тебя.

— Ты не мучаешь.

— Я чувствую, как ты напряжена. Тебя даже хочется укрыть пиджаком, — он обошел меня и направился вглубь зала, не оборачиваясь. — Ты подбирала персонал в “Кобре”?

— Нет, я только показывала на красивые картинки.

— Опять, — Стас резко обернулся и недовольно покачал головой.

— Но это правда. Я ничего не понимаю в дизайне, вообще в работе клубов.

— Значит, у тебя чутье. Ты бы выбрала эту стойку?

Он подошел к темной барной стойке из дерева и перегнулся через нее. Я же оглянулась назад и посмотрела на распахнутые двери. Стас не стал закрывать их, что было хорошо, но Савелов до сих пор задерживался.

— Мне нужна помощь, — мелодично отозвался Стас. — Я очень хочу третий клуб.

Я заметила, что он достал бутылку вермута и уже наполнял второй бокал.

— Она мне не нравится, — сказала прямо и сделала пару шагов навстречу, чтобы разглядеть получше. — Тяжеловесная и грубая, даже для мужского зала.

— Хорошо, — мужчина кивнул. — Я заказал только одну, остальные отзову. Выбери мне другую.

— Стас…

— Покажи на красивую картинку, — он указал на фирменный каталог, который лежал на левом краю стойки под заводской упаковкой. — Пожалуйста, Ольга. Я буду крайне благодарен.

Я поняла, что видела этот каталог, когда раскрыла его. В памяти всплыли даже яркие стикеры, которые я прикрепляла к понравившимся страничкам. Но я не могла вспомнить, к каким именно. Присутствие Стаса сбивало меня и скручивало внутри тревожную пружину. Я сама не понимала, чего опасаюсь, но пролистывала страницы по две и не могла ничего поделать с этим. Пальцы онемели и покалывали, и я всем телом прислушивалась к мужчине.

И Стас вдруг надвинулся ко мне. Легонько коснулся плечом плеча и отстранился, улыбнувшись.

— Выбрала? — он прокатил по стойке бокал и остановил его передо мной. — Я уже выбрал. Терпкий и сладкий.

— Я не пью, Стас.

— Ты не знаешь, от чего отказываешься.

Он перестал прятать подтекст и заговорил тише и вкрадчивее, обжигая воздух сексуальной хрипотцой.

— Вот эта, — я ткнула в страницу и подвинула каталог Стасу. — Я пойду, не надо провожать. Савелов…

Я не договорила, когда почувствовала его сильную ладонь на локте. Стас сжал пальцами и заставил меня остаться на месте, после чего зашел мне за спину и вдавил меня в стойку собственным массивным телом.

— Не торопись. У нас еще есть время.

— Стас, — я нервно сглотнула, не веря в то, что происходило. — Что ты делаешь?

— Трогаю тебя, — невозмутимый расслабленный голос. — Давно хотел… Обожаю породистых баб, ничего не могу с собой поделать.

Он давил и давил. Так тесно и плотно, что я чувствовала его всего. Крепкую грудь и пуговицы рубашки, длинные пальцы, которые скручивали мое платье и сминали тело жесткими толчками, стальную пряжку ремня и...

Его возбуждение.

— Нет, — я уверенно качнула головой, отойдя от первого шока, и попыталась развернуться в цепких руках. — Хватит! Остановись!

— Чего ты шумишь? — он зажал меня сильнее и дернул за плечо, подставляя шею под свои губы, меня ударило мучительным током, когда он развязно поцеловал меня и лизнул языком. — Расслабься. Или лучше выпей коктейль.

Он давал советы. Совершенно невозмутимо, словно я устроила истерику из воздуха.

Ведь ничего странного и непозволительного не происходило. Он всего лишь развлекался. И не собирался давать мне воздуха, я не могла отвоевать под его прессом хоть несколько сантиметров. Как об стену. Ему было совершенно плевать, что я кривлюсь и пытаюсь отстраниться. Я билась, а потом уперлась обеими ладонями в стойку, чтобы оттолкнуться от нее, но мужчина ловко подстроился и засмеялся.

— Хочешь так? — мужской смех стал грязным и вызывающим. — Хочешь сама?

— Пожалуйста… Стас, ты меня пугаешь. Я не хочу, отпусти меня.

— Не бойся, крошка. Нас предупредят, когда он приедет. Мне не нужна война, я всего лишь хочу трахнуть его жену. Хочу смотреть в его самодовольную рожу и знать.

Господи, нет. Что он говорит? Он пьян?

Он же даже не пьян…

— Вспоминать, как ты дрожала подо мной, — он вкрадчиво говорил, а я понимала, что он действительно долго думал об этом. — Я сделаю тебе хорошо, тебе понравится.

— Нет, нет...

— Да, — он вновь поцеловал меня в шею и не стал отстраняться, продолжая водить языком по моей коже. — У тебя еще не было таких мужиков.

Я все-таки закричала, но Стас поднял ладонь и запечатал мне рот. А потом он сжал меня с двух сторон, грубо впечатав в свою грудную клетку. На мгновение отпустил мои губы и дал сделать глоток воздуха, но тут же вернулся к моему лицу обеими руками. Одной он ухватился за горло, чтобы я не вырывалась, а второй поднес бутылку и насильно влил в меня алкоголь.

Я закашлялась от градуса, но сделала проклятые глотки, чтобы не захлебнуться. Ощутила, как холодные капли стекают по подбородку и опускаются на грудь. В глазах стояли слезы, я до сих пор не верила, что всё это происходит на самом деле. Оглушающая жестокость мира Димы впервые постучалась в мою дверь и, не раздумывая, выбила ее с ноги. Я оказалась не готова и растерялась, да так, что порывалась дернуть себя за запястье, чтобы проснуться. Я не хотела верить и не знала, как бороться.

Как?

С сильным мужчиной. С его шальным вспыхнувшим желанием. Стас захотел поиметь жену партнера. Просто так. Вот и вся причина ужаса, в который он меня окунул с головой.

Все-таки они не зря дружили с Димой. Тогда я еще не понимала, но после, прокручивая в голове произошедшее, я угадывала, как же они похожи. Звериные повадки и отравляющая вседозволенность. Они должны были столкнуться лбами рано или поздно. В бизнесе так точно, не поделив жирный кусок города и его прибыли, но мне “повезло” забрать почетную роль себе.

Точка преткновения.

Тело преткновения.

— Лучше? — с усмешкой поинтересовался Стас, наблюдая, как я пытаюсь продохнуть. — Успокоилась?

— Я хочу уйти…

Стало трудно говорить и что-то происходило. Внутри меня. Сознание уплывало из-за алкоголя и шока, а пальцы вцепились в толстый край столешницы. Стас уже не удерживал меня, а поддерживал, не давая свалиться с ног. А меня гнула к земле усталость, многотонная и усыпляющая, как будто вдруг забрали все силы и оставили холодную пустоту внутри.

Нет...

Невозможно так опьянеть за несколько мгновений… Или возможно? Или это страх? Он очень сильный и заводился сильнее от моих попыток сопротивляться. Я слышала, как в его дыхании просыпалась злость, чистая, кристальная, он явно не привык, что ему отказывают.

— Что это? Что ты дал…

Водка?

— Отвертка для порядочных жен, — он обхватил меня за талию, а потом скользнул вниз, чтобы подхватить на руки. — Я знаю, что ты боишься его, тебе нужно было помочь расслабиться. Но тебе понравится, крошка, я не изверг.

Меня хватило лишь на кривой взмах ладони. Я была в его руках и неясными вспышками видела, что он несет меня на диван. Честер, мой любимый английский диван. Даже оттенок был мой любимый — темно-коричневый, почти кофейный. Стас опустил меня на прохладную кожу и разогнулся. Мужчина неотрывно смотрел на меня, скользя взглядом по краю платья, который он задрал неприлично высоко, и расстегивал свою рубашку.

Не хочу. Нет. Билось в мозгу, но буквы отказывались складываться в звуки.

Я могла лишь смотреть на него, теряя детали с каждой секундой. Я уже не различала его лица, и это было хорошо, а вокруг его силуэта всё проваливалось в непроглядную темноту, которая хотела забрать меня к себе, но я цеплялась и вырывалась из последних сил.

Я боялась засыпать. И хотела этого больше всего на свете одновременно.

— Сейчас, сейчас, — он зашептал и нетерпеливо сорвал рубашку со своих плеч.

Стас вернулся ко мне, навалился жарким душным телом и прошелся ладонями по моей талии, до которой дотянул юбку.

— Тебе понравится, — он повторял ужасную фразу как мантру, будто хотел убедить меня. — Черт, я мечтал об этом…

Он подтянул меня под себя, и мое тело проехалось по гладкой обивке дивана. Я зажмурилась, не желая ничего больше видеть, но провела в абсолютной тишине всего мгновение.

Меня вырвали наружу голоса. Сперва чужой, а потом злым эхом накатили гневные проклятья Димы. Его голос нарастал и приближался, а Стас рывком отстранился от меня. Я перестала чувствовать его на себе и выдохнула.

Заплакала от того, что главного ужаса не случилось.

Водитель останавливается у черного входа в клуб. Я не жду, когда мне откроют дверцу, и выхожу на улицу сама. Сама же иду к стальной двери с большими черными петлями, которые явно могут выдержать первую волну штурма спецназа. Клуб вообще смотрится укрепленным бастионом, потому что паранойя Димы не знает границ. Может, поэтому он до сих пор жив и при власти, когда многие из его окружения исчезли.

Словно ветром унесло. Необязательно под землю, но прочь от больших денег точно.

Я никогда не интересовалась чужими судьбами, но замечала, как вдруг кто-то переставал появляться. Люди выпадали из обоймы, не выдерживая конкуренции и прощаясь с активами, которые успели заработать. Жестокий бесконечный конвейер, на который я научилась смотреть почти безучастно.

Думала, что научилась. Но сейчас, когда в нем крутится Паша и безумно рискует из-за меня, я вспоминаю свой страх из первых дней. Ярко так, опаляюще. И бросаю взгляд на новую парковку, под которую закатали прежнего хозяина. Дима любит такие шутки, а вторая его излюбленная коронная острота ждет меня внутри.

Он перевернул весь клуб, не сохранил ни одного прежнего винтика, хотя всегда умел считать деньги и в бизнесе бережлив на грани жадности, но тут он бросил огромные деньги на новый проект.

Оставил только Честер. Тот самый Честер...

Он трахал меня на нем, когда открыл переделанный клуб Стаса как свой.

— Ольга, — у входа в главный зал стоит массивный охранник, который наклоняет голову и пропускает меня вперед.

Я прикрываю глаза на мгновение, пытаясь собраться прежде, чем сделать последний шаг. А по позвоночнику крадется холодок, из-за которого я ежусь и нервно сцепляю ладони в тугой замок. Я боюсь того, что могу увидеть в зале. Дима мог успеть натворить столько ужасных вещей, пока я ехала, что нельзя даже задумываться. И не только ужасных, но и непоправимых.

— Там заперто? — хмурится охранник, решив, что я не могу справиться с двойной дверью.

— Нет, все нормально…

— Он немного выпил, но ничего критичного, — мужчина неожиданно говорит мягким голосом и кладет ладонь на дверь, а потом смотрит на мое лицо, ожидая кивка. — Потасовок не было, криков тоже. Баб только притащил.

— Спасибо, — я киваю. — Как вас зовут?

— Арс, — он усмехается. — Кличка такая.

— Арсений?

— Никому не говорите.

Человеческий разговор помогает. В окружении Димы встречаются люди, тот же Паша… Господи, надо идти, а не прятаться за дверью. Я киваю, и охранник толкает деревянную высокую дверь.