Глава 42

Дверь в лазарет открылась с тихим, скрипучим выдохом, впуская в палату сквозняк из коридора.

Мое тело отозвалось раньше разума: мышцы спружинили, дыхание застряло в горле, а сердце дернулось так резко, что ребра заныли. На долю секунды тень в проеме показалась слишком знакомой — легкая, хищная, несущая запах миндаля и дорогих духов. Но шаг был тяжелее. Увереннее. С глухим, размеренным ударом дерева о камень. Трость.

Анкей Моравиа заполнил пространство лазарета, не говоря ни слова.

Мундир, поглощающий свет из-под магических светильников, казался не алым, а почти черным. Он не смотрел на меня сразу.

Взгляд прошел по койке, по разбросанным на тумбочке бинтам, по кружке с остывшим отваром.

И только потом он посмотрел на мое лицо. Серые глаза задержались на бинте, который я прижимала к щеке, как компресс. Лекарь сказал, что так я могу ускорить заживление.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, реагируя на его внимание. Пульс отдался в висках жаркой, тягучей волной.

— Поднять сможешь? — голос прозвучал ровно, без сглаживающих углов.

Я кивнула.

Мир качнулся, когда я спустила ноги на холодный пол.

Пальцы уперлись в шершавую плитку, цепляясь за опору. Слабость разливалась под ложечкой, но я не позволила ей пересилить. Спина выпрямилась.

Теперь, когда адреналин отступил, мышцы ныли так, словно меня всю ночь били палками.

Генерал молчал, пока я не встала полностью. Потом заговорил, и каждое слово ложилось как штамп на документ.

— Казармы для тебя закрыты. Переводишься в штаб. Будешь находиться под моим личным присмотром.

Новость меня немного ошарашила. В штаб? А как же занятия? Как же мечта защитить себя? Ради чего я терпела все эти лишения? И теперь я буду сидеть с бумажками, вместо того чтобы отрабатывать удар! Это несправедливо!

— Я не писарь, — выдохнула я, и голос прозвучал хрипло, но без дрожи. — Я кадет. Я должна быть на полигоне. Должна держать меч. Я… я… хочу научиться защищать себя!

— Ты сегодня едва не сдохла, — отрезал он. В его тоне не было места для дискуссии. Только ледяная логика уставника. — Эти нагрузки не для тебя. Ты сейчас еле стоишь.

Я убрала со щеки компресс и положила обратно в отвар. Я могла забыть лицо. Забыть голос. Забыть запах. Но шрам останется. Будет напоминать каждый раз, когда я посмотрю в стекло витрины, когда умоюсь, когда проведу пальцами по скуле в темноте. Напоминать, что однажды я была слабой. Однажды я не смогла себя защитить. И сейчас все, ради чего я здесь, покрывается пылью старых папок!

— Зря я была с вами откровенна, — сказала я тише. — Зря! Я сказала вам, что мечтаю научиться себя защищать, и вы, вместо того чтобы поддержать меня или… хотя бы просто не мешать, определяете меня в штаб! Разве это справедливо⁈