Глава 23

Ратибор

Самая длинная ночь в моей жизни. Она бесконечна. Это и радует, и сжигает душу дотла. Безграничное счастье от обладания нежным цветком накрепко переплелось с ошеломительной болью, и понять, где одно, где другое уже невозможно, как ни старайся.

Больно. Сладко. Сладко. Больно.

За те часы до рассвета я успел сотню раз воспарить в небеса и столько же — рухнуть в адово пекло.

Леля доверчиво спит на жёсткой постели. А я сижу рядом с ней и смотрю, смотрю… насмотреться не в силах.

Белокурые волосы рассыпались вокруг нежного лица золотым ореолом, на щеках румянец, ресницы слегка подрагивают во сне, а розовые уста иногда посещает лёгкая улыбка. Что снится ей в этот миг? Может быть, я…

Калёное железо боли прожигает насквозь моё сердце.

Почему я? Почему она?

Решусь ли я спорить с богами? И надо ли? Им открыто тайное, а мы видим лишь малое и не можем понять их великого замысла.

А уж мне, закалённому битвами воину не пристало роптать. Справлюсь и стану лишь сильнее. И тот камень в груди, что размером с огромную гору и также тяжёл… то посильная ноша. Я выдюжу. Выбора нет.

Ах, как жжёт… уж скорее бы рассвет. Или нет, задержи златокудрый Хорс свою огненную колесницу! Дай полюбоваться ещё одно мгновение.

Но как ни длинна ночь, заря неизменно разгорается каждое утро.

Первый солнечный луч скользит по белоснежному лицу Лели, и она открывает глаза. Ловит мой взгляд, улыбается. Но радость её тут же гаснет.

— Что-то не так? Почему ты… такой? — сбивчиво шепчет, расширившимися глазами глядя на меня.

Знаю, что вид мой вполне может напугать. Всклоченный, с безумными глазами, красными от бессонной ночи.

Сдюжу ли? А разве есть выбор? Придётся. Боги ясно сказали: вернуть Лелю в родной мир невозможно, там смерть. Линия её жизни определена. Этот хрупкий цветок ждёт великая цель. И не мне, мелкой сошке, волей случая попавшейся на пути, переиначивать то, что уже предрешено.

— Собирайся. Нужно лететь, — толкаю хрипло.

Вскакиваю на ноги, отворачиваюсь, чтобы не смотреть.

Да только это не помогает. Явственно ощущаю её растерянность, тревогу, боль. Леля будто проросла мне под кожу, стала моей частью. Я чувствую её также, как собственное обезумевшее сердце.

— Куда? — нежный голос срывается.

— Живо, — рублю резко и шагаю к выходу.

Нельзя поддаваться её чарам. Достаточно и того, что я натворил этой ночью. И, безусловно, понесу наказание. Уж оно не заставит ждать, отсыплет сполна.

Жду на крыльце, пока девушка соберётся.

Душа застыла от боли, сильнее которой я раньше не знал. На глаза будто упала пелена, из-за которой я ничего не вижу: ни ясного солнца, ни буйных трав, ни деревьев. Красота мира померкла, умерла и, быть может, навсегда.

Леля, растерянная и несчастная, появляется в своём новом наряде. Её волосы струятся по плечам, придавая хрупкости и без того нежному облику.

На мгновение прикрываю глаза, чтобы не видеть.

— Готова? — мой резкий окрик заставляет её вздрогнуть и сжаться.

Не дожидаясь ответа, обращаюсь соколом и, подхватив лёгкое тело, взмываю в воздух.

Даже небо и вольный ветер не могут сегодня унять мою боль. Крылья тяжелы как никогда, сердце разрывается на части. Но я лечу вперёд. Я несу её к княжескому терему.

Девчонка не плачет, не бьётся, ни о чём не спрашивает. Доверяет. Даже несмотря на мою грубость, доверяет.

Лететь недолго. Прямо под нами, среди бескрайних просторов лесов, открывается просвет.

Расправив крылья, позволяю тёплому ветру нести меня внизу, к излучине полноводной реки. Здесь раскинулся город, окружённый со всех сторон высоким кольцом дубовых стен с заострёнными верхушками.

За стенами тянется глубокий ров, заполненный мутной водой, а за ним рассыпаны маленькие избы посада с дымящими трубами. Солнце играет на срубах брёвен и золотит старую, потемневшую от дождей дранку крыш.

Складываю крылья и спускаюсь ниже, туда за высокую ограду.

Город просыпается: по узким извилистым улочкам, застеленным деревянными мостками, снуют люди в светлых рубахах. Поодаль у берега теснятся ладьи с загнутыми носами, похожие на спящих лебедей. Ветер доносит запах дыма, дёгтя и свежего хлеба.

Мой взгляд прикован к центру. На просторной площади, рядом с идолами, чьи суровые лики смотрят на четыре стороны света, стоит княжеский терем. Его высокая двускатная крыша увенчана золочёным коньком, крыльцо украшено искусной резьбой, окна прикрыты узорчатыми ставнями.

Я делаю последний круг, выбирая место для посадки. Замечаю стражников, зорко следящих за моим приближением, вижу челядь, спешащую навстречу. Уж и помост готов, и лучшие воины-соколы собираются возле капища.

Яробор предупредил. Нас ждут. Что же, так даже лучше.

Но торга не будет. Боги сделали свой выбор, и сегодня я его объявлю.