Глава 35

Теперь в тереме моего мужа растут два брата. Старший — Радомир, мальчик с янтарными глазами, чужая кровь, официально признанный наследником всего имущества, титула и продолжателем рода воина-сокола Яробора. И младший — Ярополк, родной сын, которому по закону не достанется ничего, кроме меча и права поступить на службу к князю.

Для меня, чужачки из другого мира, это всё казалось не важным в начале, но когда я лучше узнала здешние законы, то поняла, насколько сложным был выбор мужа. Яробор – не просто воин. Он один из претендентов на княжество, потому как является прямым наследником князя, в случае смерти правителя. И это право наследует старший сын. Мой Радомир, мальчик с янтарными глазами.

Только сейчас я поняла всю силу чувств моего мужа. Глядя на сыновей, осознала, на какую жертву он пошёл, признав своим сыном ребёнка Ратибора. И за этот поступок, я с каждым днём всё больше и больше испытываю благодарность. Жаль только, что не могу полюбить, ответить на его страсть, как женщина отвечает мужчине. На это я по-прежнему неспособна. Но уважение и признательность мои вышли на новый уровень.

Ещё в моей душе зародились новые чувства. Они появились вопреки всему и становятся крепче и крепче. Материнское сердце — странная, непостижимая штука. Я верила, что моя душа сгорела дотла, но она смогла возродиться из пепла. Теперь все мои мысли занимают два мальчика: Радомир и Ярополк.

Я люблю своих сыновей так сильно, как только способно материнское сердце. Люблю одинаково, всем своим существом, хотя они разные, как день и ночь.

Радомир — моё тихое утешение. Он растёт спокойным, не по годам серьёзным и правильным мальчиком. В нём нет той крикливой ярости, что бурлит в младшем брате. Старший всегда послушен, ласков со мной и внимателен к каждому моему слову.

Но порой, когда солнце заходит за макушки деревьев, меня прошибает ледяная дрожь. Это не случайность. Ведь иногда янтарные глаза Радомира вдруг вспыхивают странным, потусторонним светом. В эти секунды его взгляд становится отрешённым, словно малыш смотрит не на меня, а куда-то глубже, туда, где блуждают тени. И тогда на его бледной детской коже, на шее и запястьях, едва заметно проступают таинственные знаки и светящиеся символы.

В первый раз, когда это случилось, я едва не закричала от ужаса. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я ведь сразу узнала эти знаки, хотя видела до этого лишь однажды — на теле Ратибора, когда он призывал духов у большого дуба.

Я в панике обернулась к Добраве, закрывая сына собой, но ключница лишь удивлённо захлопала глазами, не понимая, что случилось.

Чуть позже, дрожа от страха, я наблюдала, как мимо Радомира проходит Яробор. Муж посмотрел на мальчика без тени удивления, он тоже ничего не заметил. Тогда мне стало ясно: эти знаки… кроме меня их никто не видит.

Позже я узнала, что дети жрецов получают их силу. Способности говорить с духами и видеть то, что скрыто от других, передаются по наследству. Именно поэтому жрецы не приносят обет безбрачия, в отличие от стражей, живущих в лесу и охраняющих порталы в другие миры.

Я пока не знаю, как это отразится на будущем моего мальчика, но уже сейчас переживаю, зная, какая опасная сила дремлет в старшем сыне.

Младший же, Ярополк… Это настоящий бесёнок и полная противоположность брату. Своенравный, взбалмошный, он не слушает никого и не боится ничего на свете.

Стоит Добраве или нянькам пригрозить ему отцовским гневом, как он лишь упрямо выпячивает нижнюю губу и делает всё наперекор. Отцовская непокорная кровь бурлит в нём, горит непрекращающимся пожаром.

Ярополк вечно в движении, вечно в синяках и ссадинах, постоянно совершает безрассудные, глупые поступки: то заберётся на самый высокий столб частокола, то попытается оседлать огромного сторожевого пса.

Но за безрассудной удалью и несносной дерзостью есть нечто большее. В груди Ярополка бьётся удивительно доброе и отзывчивое сердце. Он не умеет таить злобу. Без раздумий отдаст последнюю игрушку ребёнку из дворни, заступится, полезет в драку, защищая слабого. В его маленькой душе уживаются отцовская неистовая сила и какая-то чистая, искренняя щедрость.

Мальчики ещё совсем малы, но я уже с замиранием сердца вижу, как между ними завязываются узы крепкой дружбы. Они тянутся друг к другу. Когда играют на широком дворе, Радомир всегда тихо, по-взрослому бережно опекает своего сумасбродного младшего брата.

Что будет с ними дальше, пока боюсь думать. Этот мир жесток и беспощаден. Быть воином, ходить в завоевательные походы под предводительством князя – здесь великая честь. Смерть в бою считается почётной. Но представить, что кто-то из моих мальчиков идёт в бой, мне слишком страшно. И хотя их чуть ли не с пелёнок приучают держать в руках меч, я всё равно не могу до конца принять ожидающую их участь.