Глава 4. Свидание в парке

За ту папку Жозефина так и не взялась. Желания разбираться в делах давнего прошлого и бередить едва зажившие раны не было никакого. Отец умер, и вернуть его было нельзя. Дэвид Торанс тоже был безвозвратно мёртв. Те же, кто выжил — Люси и она сама — шли своей дорогой и едва начинали выбираться из пропасти, куда отправил их неудачный выстрел незнакомого киллера.

Переговоры с Гарднером продолжались, но без особых изменений, и, не желая втягивать в это Батлера, Жозефина начала искать параллельные пути закупок среди эрханских партнёров. К концу месяца она, потирая руки, заключила контракт с эрханским производителем интеллектуальных систем «Карш Циан» и на следующие переговоры с порядком, надоевшим ей Гарднером попросту не явилась, сославшись на занятость. Она рассчитывала отсидеться у себя в кабинете, пока тот будет бушевать в приёмной, но сделать это у Жозефины не получилось — едва она вошла в помещение, увидела, что её стол уже занят Батлером.

— Как это понимать? — Жозефина подняла брови, подошла к столу и уселась на самый краешек рядом с Батлером.

Тот протянув руку, поймал её за талию, наклонил к себе и, поймав ртом её нижнюю губу, медленно, дразняще потянул на себя.

— Как ты это сделала? — спросил Батлер, отрываясь от своего лакомства.

Жозефина легко пожала плечами, однако этот простой жест заставил Рона впасть в ступор на несколько секунд.

Жозефина незнакомо, криво улыбнулась, разбивая соткавшуюся перед взором Рона иллюзию.

— С ними легко говорить, если знаешь их язык.

— Научишь меня? — спросил Рон отчасти в шутку, подражая тону Жозефины.

— Нет. Тогда я стану тебе не нужна.

— Дурочка, — Рон потянул её на себя, усаживая на колени и, склонившись к самому лицу, вдохнул знакомый и чужой аромат — после неудачных рождественских праздников он сам подарил Жозефине новый парфюм, который та долгое время не решалась использовать, а теперь Рон отчётливо уловил окружавший девушку запах восточных специй и сладких пряностей. Этот новый запах был тяжелее прежнего, навевавшего на Рона воспоминания о детстве и бабушкиных ватрушках, зато сердце от него билось как бешеное.

Рон протянул руку вниз и извлёк из-под стола бутылку шампанского.

— О, — Жозефина подняла бровь, изучая редкую этикетку, — ты хранишь подобные вещи в офисе? Интересно, для кого?

— Угадай, — Рон снова поймал её губы, заставляя замолчать, а наигравшись с ними, продолжил. — Я не Гарднер, Жозефина, выключи свой сарказм.

Жозефина усмехнулась и, потянувшись, обняла его и уткнулась носом в плечо.

— Прости. На самом деле не успела переключиться.

Рон опустил руки ей на спину и мягко погладил.

— Ну, я надеюсь, со мной ты проведёшь эти два часа с большим удовольствием.

Жозефина чуть отстранилась и посмотрела на него, но Рон с трудом мог разобраться в её взгляде. Желание… Грусть… Сожаление. Усталость?

— Жозефина?

Жозефина вздохнула, прикрыла глаза на секунду, а когда открыла их, взгляд её снова был привычно спокоен.

— Прости.

— Что-то новое. Ты мне врёшь?

— Я не вру, — Жозефина вздохнула. — Просто не хочу… здесь. Это будет… как в самом начале. Шеф трахает свою секретаршу. Тихо, — она опустила палец на губы Рона, заметив, что тот собирается возразить. — Я же не отказываю. И я не говорю, что ничего не изменилось. Просто… такое чувство.

Рон медленно кивнул, не пытаясь скрыть недовольство.

— Хорошо. Вечером?

Жозефина кивнул и чуть улыбнулась. Несколько секунд внимательно рассматривала ставшее таким родным лицо, а потом осторожно чмокнула Батлера в основание шрама и прошептала:

— Я люблю тебя, Рон.

Рон вздохнул, ловко поймал её губы своими и какое-то время не выпускал, наслаждаясь их сладкой мягкостью.

— Ты посмотрела папку? — спросил он, отстраняясь наконец.

Оба без уточнений поняли, какую.

Жозефина встала и принялась оправлять помявшуюся юбку.

— Нет и не собираюсь. Мне это неважно.

Рон вздохнул.

— Видимо, это важно мне.

Жозефина подняла на него удивлённый взгляд.

Рон помолчал, прежде чем продолжить.

— Торанс, вернее его люди, пытались отрезать нас от сотрудничества с гражданским флотом Земли — не самое перспективное партнёрство, потому я не и не слишком хорошо помню тот случай. Но они были очень настойчивы — две колонны с готовыми кораблями взорвались, не дойдя до покупателя. Диверсия, как я думаю. Финансовые потери не очень большие, но пострадала наша репутация, и погибли люди. А я не могу позволить другим думать, что моих людей можно убивать, — Рон внимательно посмотрел на Жозефину.

Та кивнула.

— Я понимаю. Можешь не продолжать.

И всё же Рон продолжил.

— Я тогда обратился не к своим ребятам, Земля не наша территория. Проблему решали люди Сальваторе. Не знаю, что там пошло не так. Два выстрела вместо одного, и второй мимо — это полное дилетантство.

— Она бросилась прикрывать его собой, — сказала Жозефина, не отрывая взгляда от Батлера, — первая пуля попала под ребро, Люси пыталась оттолкнуть его и попала на линию огня. А убийцу… его взяли. Он, кажется, заявил, что принадлежит к какой-то антимонопольной группировке.

Рон усмехнулся.

— Вот уж точно.

Секунду они смотрели друг на друга, потом Жозефина твёрдо повторила.

— Неважно, Рон. Я тебя люблю.

Ответить Рон не успел, так как тишину разорвал искажённый электроникой голос секретаря.

— Мисс Арманд?

Рон молча нажал на сенсорную панель на столешнице.

— Да, — отозвалась Жозефина.

— Мистер Гарднер ушёл. Мне кажется, он был недоволен.

— Хорошо, — Жозефина в упор посмотрела на Батлера и не смогла сдержать улыбки, при виде напыщенно довольного лица Рона.

Рон отпустил кнопку.

— До вечера? — спросил он.

Жозефина молча кивнула.

Уже поднявшись чтобы уйти, Рон напоследок ещё раз поймал её за талию и крепко поцеловал, а потом так же молча вышел.

* * *

Время уже близилось к шести, когда мобильный подал сигнал о звонке. Мелодия была незнакомая — не одна из тех, что Жозефина использовала для обозначения Рона или Люси, и не та, что означала деловой звонок.

Жозефина нахмурилась и, отодвинув документы, потянулась за телефоном. Фото на экране тоже не отобразилось, и она поморщилась, но трубку всё-таки взяла.

— Да?

— Жозефина? — в динамике прозвучал взволнованный голос Энтони МакГрегора. Пожалуй, это был один из последних людей, кого Жозефина рассчитывала услышать.

— Да, Тони, — она повернулась в кресле и замерла лицом к окну.

— Ты сейчас на Астории, так?

— Да.

— Мы можем встретиться?

Жозефина молчала.

— Сегодня вечером, — добавил МакГрегор, и это оказалось решающим.

— Извини, нет.

— Это очень важно, Жозефина. Прости, что всё вот так… Неожиданно. Но у меня большие проблемы. А ты же помнишь, у нас не бросают «братьев».

Жозефина поёжилась. Братство стойко ассоциировалось у неё с Карлайлом, но, если подумать, Энтони был прав — узы студенческого братства оставались священными, и, хотя в офисе «Батлер корп» на Астории все эти игры казались смешными, Жозефина знала, что отказывать не стоит. Да и сам Энтони показал себя хорошим другом, и бросать его в беде не хотелось.

— Что за проблемы? — спросила она.

— Не по телефону. И один на один.

Жозефина вздохнула и посмотрела на часы.

— Это ненадолго, — добавил МакГрегор, будто угадав её мысли.

— Я могу минут через двадцать. Только не в офисе и не дома. В людных местах, впрочем, тоже не стоит.

— Как насчёт парка на полуострове?

Жозефина знала это место. Парк в пойме реки был давно заброшен и находился слишком далеко от транспортных артерий, чтобы там было много гуляющих.

— Хорошо. У монумента Основателям через двадцать минут.

Жозефина нажала отбой и, вздохнув, уставилась на мобильник. Рон определённо не обрадуется. С другой стороны, они не договаривались о точном времени, и Жозефина вполне могла просто засидеться на работе…

Подержав несколько секунд палец над строчкой с его именем, Жозефина убрала телефон обратно в карман, встала и направилась к двери.

* * *

Рон в самом деле был не в восторге, когда Жозефина вышла из офиса и, не замечая стоявшего у неё перед носом серебристого аэромобиля, направилась в сторону собственной служебной машины.

Он не глядя достал мобильный и набрал номер любимой.

— Что ты делаешь? — спросил Батлер без всяких прелюдий.

— Рон, извини, мне придётся немного задержаться на работе.

Состояние отсутствия восторга стало плавно перетекать в малоконтролируюемую ярость.

— Тогда жду тебя дома, — сказала она, старательно сдерживая злость.

— Как только закончу с делами, — ответила Жозефина и нажала отбой.

Аэромобиль Жозефины поднялся в воздух и вышел на трассу.

Рон постучал пальцами по рулю, выждал пятнадцать секунд и, подняв в воздух собственный аэромобиль, направил его следом.

Жозефина, конечно же, двигалась вовсе не к дому. Кроме того, Рон никак не мог разглядеть машину охраны, которая должна была быть где-то поблизости. Всё так же, не отрывая взгляда от багажника аэромобиля Жозефины, Рон снова достал телефон и набрал номер Танаки.

— Что, чёрт побери, происходит? Почему с Жозефиной нет охраны? — спросил он не здороваясь.

— Секунду, — Танака отключил связь, и с полминуты в трубке слышались переливы флейты — очевидно, мелодия должна была успокаивать, но почему-то эффект был обратный, — она отпустила охрану, Рон.

— Кто позволил ей распоряжаться охраной?

— Ты, Рон.

Рон молчал несколько секунд.

— Ты можешь объяснить, почему она едет по направлению к Парку Основателей?

Танака некоторое время молчал.

— Ну! — нарушил тишину Рон.

— Я смотрю звонки. Был вызов с незнакомого номера буквально перед выездом.

— Что значит незнакомого? — ярость стремительно нарастала.

— Секунду.

Снова несколько мгновений тишины.

— Тут звонок через прокси от Энтони МакГрегора.

— Мальчишка знает, что я его…

— Рон!

Батлер замолк.

— Прислать за вами охрану?

— Не надо. Я с ним сам разберусь.

Рон нажал отбой.

Аэромобиль Жозефины уже шёл на снижение.

Рон молча проследил за тем, как та выходит наружу и, засунув руки в карманы, быстрым шагом направляется ко входу в заброшенный парк.

Рон ощутил, как дёрнуло в груди при виде этой нахохлившейся фигуры — он не видел Жозефину такой с самой осени. Секундная боль тут же утонула в злости — что бы ни привело сюда Жозефину, говорить и, видимо, встречаться с МакГрегором у него за спиной было подло. С друзьями так не встречаются. Сам бы он, по крайней мере, не стал.

Рон опустил аэромобиль, подошёл к машине Жозефины и постучал водителю в стекло.

Тот опустил перегородку.

— Мистер Батлер? — шофёр не скрывал удивления.

— Вы свободны, Ларсон. Я сам её отвезу.

По лицу водителя пробежала тень сомнения, но он тут же кивнул и добавив: «Да, сэр», — поднял аэромобиль в воздух.

Рон снова посмотрел на парк. Вовсю начиналась весна, и деревья шуршали молодой листвой на ветру. Рон достал сигарету и, закуривая на ходу, двинулся следом за Жозефиной.

* * *

На душе у Жозефины всю дорогу скребли кошки. Рон позвонил так не вовремя, будто чуял, что она решила выйти за пределы «вольера». Он не придирался, когда Жозефина самостоятельно отправлялась куда-то по делам, и не препятствовал её встречам с общими знакомыми, однако Жозефина прекрасно знала, что спокойствие его обманчиво — шаткое равновесие их отношений по-прежнему держалось на том, что один не выходил за рамки дозволенного, а другой не контролировал его внутри этих рамок.

Встреча с приятелем, самовольная, несогласованная ни с Роном, ни с Танакой, спонтанная — и к тому же в случае, когда этим кем-то был человек Батлеру мало знакомый, в рамки дозволенного явно не умещалась. Жозефина в самом деле не чувствовала уверенности в том, что ей стоит ехать — не говоря о реакции Рона, которую следовало принимать в расчет хотя бы с точки зрения здравого смысла, сами условия этого странного «свидания» ей не нравились. Если бы Энтони не был единственным другом, оставшимся у неё ещё с прошлой — земной жизни, отказ был бы однозначен. Жозефина отлично понимала, что такие прогулки нужно согласовывать как минимум с Танакой, который и без того не будет поднимать лишнего шума и доводить всё до ушей Батлера. Тем не менее Энтони хотел встречи один на один и нетелефонного разговора — а это ясно говорило о том, что никого постороннего посвящать в дело не стоит.

В конце концов Жозефина успокоила себя тем, что её разговор наверняка прослушивался, и Сидзуити сам решит, что следует делать в этой ситуации, но всё же когда она выходила из аэромобиля, настроение её стремилось к абсолютному нулю.

Прежде чем двинуться в сторону парка Жозефина убрала руки в карманы и осторожно нащупала пистолет. Рон не раз говорил ей, что так открыто таскать с собой оружие — по сути провокация по отношению к возможным агрессорам, но тем не менее так Жозефина чувствовала себя немного спокойнее.

Она двинулась вдоль аллеи, вдыхая запахи молодой листвы и свежей травы и потихоньку успокаиваясь. Груз на сердце, однако никуда не пропадал.

Шагах в двадцати от монумента Основателям — массивной и грубо сработанной скульптуры, изображавшей толпу людей в скафандрах, — она остановилась и махнула рукой стоявшему у постамента юноше в лёгкой весенней куртке.

— Тони! — крикнула она, делая ещё пару шагов вперёд, и замерла, когда юноша обернулся. На Энтони он мог быть похож только со спины — грубые черты лица и плохо ухоженные пряди слипшихся волос выдавали человека абсолютно другого круга и воспитания.

Губы незнакомца растянулись в улыбке. Жозефина плотнее сжала пальцы на рукояти пистолета и остановилась.

— Арманд? — произнёс незнакомец.

— Возможно.

Парень посмотрел куда-то через её плечо, и по спине Жозефины пробежала волна мурашек.

— Она, — бросил собеседник.

Жозефина услышала за спиной звук шагов, но обернуться не решилась, опасаясь попасть в ловушку. Впрочем, ловушка уже захлопывалась — и она поняла это, когда чьи-то руки сдавили её плечи.

— Это нападение? — спросила она ровно, ещё не решив точно, как следует реагировать. Рука уже тянула пистолет из кармана, но она всё ещё боялась, что ошиблась и приняла за реальность собственные страхи.

— Просто кое-кто хочет с тобой поговорить…

Фраза незнакомца оборвалась на полуслове, а взгляд его расфокусировался. В ту же секунду руки, лежавшие на плечах Жозефины, исчезли, и она, уже не успевая думать, достала пистолет и не целясь разрядила обойму в рванувшегося к ней противника. Парень оседал на землю долго, будто в замедленной съемке. На груди его стремительно расцветали алые маки, а из уголка раскрытых в крике губ показалась капелька крови.

Жозефина не слышала крика, только бешеный стук крови в висках, а затем развернулась и увидела за спиной ещё двоих парней. Один скрючившись лежал на земле. Другой, выгнувшись дугой, пытался оторвать от горла сжимавшую его шею руку Батлера.

* * *

Рон отбросил сигарету в сторону и остановился в тени деревьев, когда увидел стоящего у постамента паренька. Тот был немного выше Жозефины, но держался как-то развязно и с первого взгляда вызывал раздражение. Впрочем, Рон предпринял последнюю попытку сдержаться и решил посмотреть, что произойдёт дальше. Снова причинять Жозефине боль не хотелось.

Жозефина окликнула незнакомца и тот обернулся. Затем произошла какая-то заминка. Они успели обменяться парой фраз, прежде чем от тени деревьев отделились ещё двое ребят покрупнее и приблизились к Жозефине.

Рону становилось всё равно — если эта встреча и была добровольной, в чём он теперь сильно сомневался, — то она окончательно перестала ему нравиться.

Когда один из мужчин положил руки Жозефине на плечи, что-то внутри со звоном оборвалось, и Рон рванулся вперёд.

Первый рухнул на землю с выбитым коленом после простого удара сбоку и явно не собирался подниматься в ближайшие секунды, так что Рон переключился на второго и сдавил его горло в захвате. Парень был выше на полголовы — типичный громила для простых и грязных дел, но оторвать от себя руку Батлера, охваченного яростью, никак не мог, — как не мог и Рон сходу свернуть накаченную толстую шею.

Что произошло дальше — Рон не понял, но и разбираться не стал — прозвучала серия выстрелов, и худощавый парнишка рухнул на землю, истекая кровью, а Жозефина медленно повернулась и посмотрела ему в глаза.

Эти глаза были другими — в них плескался голод. Этот голод был заразителен, как чума, и Рон в последний раз напряг руку, ломая шею нападавшему. Он сам не соображал, что делает, тело само отвечало на зов этих хищных глаз.

— Рон… — выдохнула Жозефина, провожая взглядом оседающее на землю массивное тело, а затем дёрнулась всем телом, метнулась к Рону как выпущенная из лука стрела. Пистолет выскользнул из её рук на землю, а сама Жозефина толкнула Батлера назад и едва ли не протащила несколько метров, проламывая его телом запущенный шпалерник. Рон ощутил под лопатками ребристую кору дуба, а на боках — щекочущие горячие пальцы, легко пробравшиеся к нему под пиджак. Одной рукой изучая его тело, другой Жозефина дёрнула вниз узел галстука, распуская его, и принялась расстёгивать рубашку, почти срывая скользкие пуговицы. Губы её оказались на обнажившейся шее и впились в ярёмную впадину, а затем проследили путь вдоль ключицы.

— Ненормальная, — выдохнул Рон, не в силах сдержать счастливый смешок. Он стиснул Жозефину в объятьях и развернул, прижимая спиной к стволу дерева.

— Хочу тебя, — Жозефина прогнулась, потираясь о его бедро.

Сердце колотилось так, что Рон едва чувствовал руки. Он не стал возиться с блузкой, только приподнял подол юбки Жозефины и подхватив её за бёдра, поднял в воздух. Губы Рона ещё блуждали по лицу девушки, пытаясь поймать её губы, но те лишь скользили по шее Батлера и никак не хотели поддаваться в ответ.

Жозефина обхватила бёдрами торс Батлера.

— Чёрт, — выдохнул Рон и, приподняв Жозефину ещё выше, с размаху насадил на себя. Он отчётливо видел, как выгнулось в его руках стройное тело. Пальцы Жозефины впились ему в плечи, оставляя на коже красные пятна, но в глазах по-прежнему светился всё тот же бешеный голод.

Жозефина дёрнула бёдрами, пытаясь заставить Рона пошевелиться, и, разглядев в его глазах ответный огонь, повела ими по кругу.

Батлер глухо застонал, перехватил её за спину и, притянув к себе, всё же впился в её рот.

Он двинулся внутри Жозефины мучительно медленно, заставляя заскулить и сжать пальцы ещё сильнее.

— Хочу, — выдохнула Жозефина, освобождаясь от его губ, и принялась покрывать поцелуями лицо Батлера.

Рон не выдержал и двинул бедрами со всей силы. Наплевав на осторожность, он принялся вколачиваться в податливое тело, повисшее на нём. Сам он уже не замечал ни боли в плечах, ни тяжести Жозефины в руках, только этот всеохватывающий голод, который нужно было утолить во что бы то ни стало.

Рон не успел ощутить пульсации в теле любимой, потому что сам утонул в наслаждении и, рванувшись внутрь любовницы в последний раз, рухнул на траву.

Жозефина упала на него и даже не попыталась встать или сменить позу.

Оба лежали, пытаясь отдышаться и не понимая, что происходит вокруг. Рон изо всех сил сжимал за талию оказавшееся на нём тело, а Жозефина просто откинулась назад и обмякла.

— Что это было? — спросил Рон, когда стук сердца перестал заглушать все остальные звуки.

— Секс, — ответила Жозефина, переворачиваясь в его руках и легко целуя Батлера в губы.

— Я не про это.

Жозефина лениво повернула голову в сторону проломленного шпалерника. Мысли ворочались в голове медленно и никак не хотели ускорять движение.

— Не знаю, — сказала она честно. — Меня посадят?

— Нет, — Рон притянул её к себе одной рукой и поцеловал в лоб. Свободной рукой он прижал к уху телефон. — Танака… да… Давай машину. У нас проблемы.