Глава 6. Ресурсы

Это был редкий случай, когда Жозефина проснулась раньше, чем Батлер. Когда Рон открыл глаза, на него уже смотрели большие дымчато-серые зрачки, сейчас чуть затуманенные недавним сном и какими-то мыслями.

Рон улыбнулся и, просунув руку под бок Жозефине, сомкнул вокруг неё кольцо объятий.

— Ой… — Жозефина явно не ожидала такого поворота и чуть не рухнула на Рона сверху.

— О чём ты думаешь? — спросил Рон, притягивая её к себе и почти уже ритуально целуя.

Жозефина легко ответила на поцелуй и, чуть отстранившись, снова нависла над Батлером, что-то внимательно изучая в его лице.

— Я думаю… это так странно… — по лицу Жозефины скользнула мимолётная улыбка. — Я живу с мужчиной… Я люблю его…

Она стремительно замотала головой, становясь похожей на мокрого котёнка, только что выбравшегося из ванной.

Рон любил такую Жозефину. Он любил все её обличья, но именно это — утреннее, когда Жозефина ещё не успевала надеть на себя доспех равнодушия и серьёзности — он любил особенно. Жозефина в такие мгновенья становилась моложе на несколько лет, глаза её были чистыми и беззаботными, и Рону казалось, что, если всматриваться долго-долго, можно разглядеть на дне её душу.

— Тебе не нравится, — Рон попытался изобразить обиду, но у него ничего не вышло — улыбка так и лезла на лицо при виде нависшего над ним родного существа. Ни в кого он не проникал настолько глубоко — душой, сердцем, мыслями. Теперь уже все попытки сравнивать Жозефину с холодным и недоступным образом Дезире казались нелепыми. Жозефина была его плоть от плоти. Она была единственной настоящей среди выдуманных статусов и приоритетов. И как всегда будто бы откликаясь на его мысли, Жозефина медленно произнесла.

— Мне страшно, — взгляд её теперь был задумчивым и немного грустным, — для меня ничего больше не имеет значения, кроме тебя. И я не уверена, что так должно быть. Ведь если… Если я потеряю тебя…

Рон одним движением уронил её на кровать рядом с собой, перехватил руки, упиравшиеся ему в грудь, и, поцеловав запястья, завёл их за голову Жозефине, пришпиливая её к постели будто бабочку.

— Никогда, слышишь?

Что-то снова поменялось в этих загадочных глазах. Какими-то остатками здравого смысла Рон ощущал, что там должен быть страх, — но вместо этого на дне их просыпался знакомый уже пугающий голод. Жозефина развела бёдра, заставляя Рона уместиться между ними, и прогнулась, стараясь прижаться к нему как можно плотней.

— Я тебя никогда не отпущу, — сказал он тише, загоняя глубоко внутрь собственную клокочущую жажду, а затем, резко отпустив Жозефину, сел. — Надо вставать.

* * *

К удивлению Батлера Жозефина в самом деле легко восприняла «усиление режима». Она не протестовала, не показывала, что соскучилась по старым знакомым, и только один раз спросила, как теперь быть с занятиями по стрельбе и рукопашному бою. Вопрос показался Рону как нельзя более своевременным — он отлично помнил, насколько пригодились эти навыки во время покушения и не считал правильным отменять тренировки. Однако позволять укрепляться новым неуставным отношениям с охраной он тоже не хотел и, посоветовавшись с бывшими сослуживцами, отыскал Жозефине надёжного инструктора.

Сам парень был молодым — ему едва минуло двадцать семь — и приходился братом одному из охранников. Возраст вызывал у Рона определённые сомнения, но все, кто знали Жерома Лефевра, утверждали, что человек он надёжный и к легкомысленным поступкам не склонный. Рон склонялся к тому, чтобы поверить рекомендациям, но перед тем как утвердить Жерома на должность, всё же решил побеседовать с ним лично.

С мрачным удовлетворением он обнаружил на лице Лефевра рваный шрам, пересекающий скулу, который, по его мнению, лишал этого сравнительно молодого парня всякой привлекательности.

— Откуда? — спросил он, без особого стеснения указывая на эту метку, но Жером лишь повёл плечами. Он был молчалив и необщителен — ещё одно качество, говорившее в его пользу. Лефевр его полностью устроил, и Рон сообщил Жозефине о том, что занятия будут продолжаться. Новость эту Жозефина восприняла так же спокойно, как и всё остальное. Несмотря на явную угрозу жизни, Жозефина явно пребывала в какой-то собственной эйфории и на все вопросы отвечала только: «весна».

Весна же тем временем подходила к концу, и Рон уже начинал задумываться о небольшом отпуске — летняя жара в мегаполисах всегда была для него невыносима. С этим же небольшим путешествием он хотел совместить и задуманную перепланировку второй квартиры — пока что там был лишь оборудован проход в их собственную и обустроено временное помещение для охраны.

Развод входил в стадию вялотекущей — и потому малобеспокоящей проблемы. Рон почти полностью поручил это дело юристам, которые никак не могли пробить упрямство проявлявшей беспрецедентную жадность Дезире. Она упорно требовала половину акций «Батлер корп», что выглядело смешным со всех точек зрения — Дезире не вложила в компанию ни одного кредита, никогда не работала там и не собиралась заниматься бизнесом. Рон в свою очередь предлагал вполне гуманные, по его мнению, условия — пожизненное содержание и три особняка, купленные за время совместной жизни.

Хорошая на первый взгляд идея с компроматом терпела явный крах — всё грязное бельё Дезире было настолько на виду, что откопать что-либо ещё не побывавшее в новостях было просто невозможно.

Рон уже склонялся к тому, чтобы закрыть вопрос и забыть о нём, тем более, что Жозефине явно было всё равно.

Неожиданно помощь пришла от человека, от которого Рон меньше всего ожидал её получить: Карлита, с которой Рон с некоторых пор избегал всяких личных контактов, случайно стала свидетельницей его разговора с рекомендованным Бёлером адвокатом.

— Простите, что вмешиваюсь, — произнесла испанка, когда адвокат ушёл, и Карлита осталась с Батлером наедине, — но почему вы не хотите просто переписать основные производства на доверенных людей?

Рон задумчиво посмотрел на Карлиту.

— Кого вы имеете в виду? — спросил Батлер мрачно.

— Не себя, конечно, — Карлита покраснела, но отступать и не думала. Только, напротив, переместилась на диван поближе к столу шефа. — Это же стандартная схема. Можно распродать объекты по бросовым ценам, а активы вложить в образовавшиеся дочерние компании.

— А затем объявить себя банкротом и потерять репутацию? — закончил Батлер мрачно.

— Не обязательно. Вам ведь нужно пройти один узкий период — когда суд будет проводить экспертизу стоимости акций. Вы можете пойти на уступку и предложить госпоже де Мортен их рыночную стоимость.

— Я уже пробовал, — Батлер встал из-за стола и пересел на диван напротив. — Она хочет мою фирму. Деньги как таковые ей не нужны.

— Она долго не выдержит. Если сейчас провести перераспределение средств как я сказала — по итогам года официальные прибыли уйдут в минус. А женщины, — в этом месте Карлита ослепительно улыбнулась своей испанской улыбкой, — редко просчитывают на год вперёд.

Рон скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на Карлиту.

— Простите, вы, наверное, ищите подвох… Но я просто не хочу, чтобы фирма, где я работаю, перешла к новой владелице.

— Да нет, — сказал Батлер задумчиво, но на миг глаза его блеснули, — хотя и странно, что вы вдруг стали переживать за дела «Батлер корп». Мне всегда казалось, что вы не слишком-то хотите работать здесь.

Карлита снова улыбнулась, но уже не так открыто, и чуть отвела взгляд в сторону.

— Всё меняется. Я нашла в этой работе свои преимущества.

Рон тоже отвёл взгляд и задумался. Доверенные люди были. Возможно, ни на кого из них он не решился бы перевести всю собственность, но распределить её по долям в принципе было вполне возможно.

— Как думаете… получится организовать это так, чтобы мои контакты с этими людьми не просматривались?

Карлита задумалась.

— Смотря сколько операций мы проведём. И сколько будет людей.

— Я думаю, трое.

Карлита задумчиво побарабанила пальцами по столу.

— Вы назовёте мне имена?

Рон колебался чуть дольше секунды.

— Сидзуити Танака, Жозефина Арманд, Клаус Бёлер.

— С Арманд всё просто, — ответила Карлита моментально. — Вы можете ввести её в круг партнёров на основании интеллектуальных вложений. Даже не понадобится продажа как таковая. С Бёлером тоже вряд ли будут проблемы — у нас ведь уже есть контракты с ним? Просто покроете задолженности, а затем на эти же средства продадите ему несколько верфей. Понадобится некоторое время, но внешне всё будет выглядеть вполне безобидно. А Сидзуити Танака… Кто это? Я не встречала его имени в наших документах.

Рон некоторое время молчал.

— Это бывший сослуживец. Я уверен, что он не предаст. У него небольшой бизнес на Астории и есть некоторые сбережения. Я узнаю, что именно он сможет купить.

Карлита кивнула и встала.

— Ещё раз извините, что вмешиваюсь, — сказала она с улыбкой.

Рон усмехнулся.

— Напротив. Спасибо.

Он замолчал, и только когда Карлита уже была у выхода, окликнул её.

— Знаете, Карлита, я рад, что меня уговорили взять вас на службу.

Карлита отразила его усмешку и едва заметно подмигнула.

— Я тоже рада, мистер Батлер. Что меня уговорили.

* * *

Процесс был запущен. Как и обещала Карлита, проще всего оказалось переоформить Жозефину, которая, судя по всему, так и не заметила смены статуса — её странная эйфория всё ещё продолжалась, и Рон даже начал беспокоиться о её профпригодности — но ни одного прокола за ней не заметил и в конце концов решил, что проблем хватает и без того, чтобы подозревать непонятно в чём ближайшее окружение. Клаус также воспринял предложение без особого удивления и легко включился в аферу. Танаке же идея явно не понравилась, однако попытки выспросить у него, что именно того не устраивает, закончились ничем. Операция уже входила в завершающую стадию, и Карлита по поручению Батлера во всю занималась перераспределением активов, когда Батлера отвлёк от работы телефонный звонок.

— Рон?

Голос Жозефины звучал подавленно, что резко контрастировало с её поведением в последние недели.

— Что-то случилось? — спросил Батлер тут же, преодолев мгновенное желание броситься в соседний кабинет.

— Рон, я послала тебе кое-какие материалы… я не прошу ни о чём. Просто… Извини, ладно? Не смотри их, хорошо?

— Жозефина, что происходит? — Рон уже открывал почту. От Жозефины действительно только что пришло письмо с какими-то новостями из Центрального Банка Земли.

— Просто удали, хорошо?

— Хорошо, — сказал Рон, открывая файл и начиная читать.

— Спасибо. Увидимся вечером, ладно?

— Хорошо.

Жозефина повесила трубку, а Рон сосредоточился на тексте. Собственно, читать дальше заголовка не требовалось: «Усадьба Армандов уходит с торгов» — гласило громкое заглавие, а дальше шли цифры и даты, из которых значение имели только две — двенадцатое июня и двести миллионов кредитов. Оставалось два дня.

Рон невольно крякнул и ударил кулаком по столу. Стартовая цена была хорошей. Более чем. Всего лишь половина общего долга, и он сам не раз думал о том, чтобы подтолкнуть банк выставить усадьбу на аукцион по бросовой цене — нужно было только подобрать удачный момент.

Сейчас момент был неудачный со всех точек зрения. Дезире давила со своими безумными требованиями, переброска средств шла полным ходом, и в качестве небольшого добивающего фактора — Рон только что выкупил квартиру, цена которой составляла от силы двадцать миллионов, за пятьдесят, чтобы расширить их семейное гнёздышко.

Рон потянулся к телефону и набрал номер Карлиты.

— Карлита?

— Да, мистер Батлер.

— Мы можем остановить процесс?

Карлита замешкалась.

— Только остановить, — сказала она осторожно, — обратить — уже нет.

— Подготовьте мне небольшой отчёт: сколько средств у нас останется, если мы остановимся сейчас?

— Хорошо.

— Сколько времени вам потребуется?

Карлита задумалась.

— Полчаса.

— Хорошо. У вас полчаса.

Он повесил трубку и, нажав на сенсорную панель, вызвал Гудкайнда. Тот появился на пороге через минуту.

— Подойдите сюда, — дождавшись, когда секретарь приблизится, Рон указал ему на монитор. — У нас есть там агенты?

— Будут.

— Хорошо. Выберите кого-то понадёжнее. И узнайте, можно ли сорвать торги?

— Все торги? — спросил Гудкайнд серьёзно, но за бликами на стёклах очков Рону почудилась усмешка.

— Вы меня поняли.

— Да, мистер Батлер.

— Полчаса. Идите.

Отчёт от Гудкайнда пришёл раньше, но был он неудовлетворительным: время было упущено. Рон едва справился с желанием набрать Жозефину и отчитать за медлительность, но вовремя остановился, решив не трепать той нервы раньше времени. Судя по голосу, Жозефина уже смирилась с тем, что усадьба ушла, и напоминать об этом лишний раз не стоило. Если же ход торгов удалось бы переломить, то об этом ему лучше было узнать по факту.

Карлита зашла через пятнадцать минут после секретаря и молча положила стопку отчётов на стол. Она будто бы угадала мрачное настроение шефа, но всё же перед уходом, не сдержавшись, спросила:

— Что-то случилось, мистер Батлер?

Рон поджал губы. Побарабанил пальцами по столу. Поднял глаза от бумаг и ровно сказал:

— Закройте дверь.

Карлита молча выполнила приказ и, вернувшись, присела на подлокотник дивана.

— Мне нужно от двухсот миллионов до… скажем, до двух миллиардов свободных денег. Желательно не связанных со мной, но это следующий вопрос.

Он снова погрузился в изучение бумаг. Карлита молчала. Она и так знала, что написано в отчёте и оглашать это вслух не хотела.

Тут Рон тоже не нашёл хороших новостей. И всё же вслух произнёс.

— Если остановимся сейчас, то полтора миллиарда у нас будет.

— Простите, мистер Батлер, это не свободные деньги. Если вывести их сейчас, большая часть производств встанет. Конечно, — Карлита мрачно усмехнулась, — цели мы добьёмся, и ваша жена не получит ничего. Но я бы не рекомендовала разваливать фирму назло ей.

— Дело не в ней, — Рон сцепил пальцы в замок на столе. — Как вы считаете, какую сумму мы сможем вывести без опаски?

Карлита помешкала.

— Шестьсот миллионов, — сказала она, но, не увидев в глазах Батлера и тени согласия, решила озвучить расчет. — Как минимум ещё полмиллиарда нужно распределить по дочерним кампаниям, чтобы обеспечить их сырьём на ближайшие месяцы. Ещё четыреста — стратегический резерв.

— Хорошо, — Рон отложил отчёт, — переводите полмиллиарда. Остальное… с остальным подождите. Два дня.

По лицу Карлиты было видно, что решение ей не нравится, но спорить она не стала.

* * *

Вечером Жозефина казалась особенно прозрачной и хрупкой. Рон снова вспомнил первые месяцы их знакомства, когда ему казалось, что девушку можно разбить, лишь коснувшись неловким движением. И, что было куда противнее, Жозефина молчала.

Едва оказавшись дома, Рон обнял её и долго ждал, когда Жозефина заговорит о произошедшем, но та продолжала молчать и тогда, и за ужином, и перед сном. Она сама потянулась к Рону за поцелуем, сама толкнула его на спину и сама, всё так же молча, оседлав его бёдра, медленно опустилась вниз. Жозефина отдавалась страстно и протяжно — если можно было назвать это так, потому что она брала, каждым движением вынимая душу своим пронзительным, полным отчаянья взглядом. И когда глубокой ночью они засыпали в обнимку, а Рон шептал ей на ухо, что всё будет хорошо, Жозефина продолжала молчать. Только крепче вжималась в его грудь и изо всех сил впивалась пальцами в спину.

* * *

Все встречи двенадцатого июня пришлось отменить. С двенадцати часов Рон наблюдал за ходом торгов. Большая часть покупателей отсеялась в районе отметки шестьсот миллионов. Остались только его агент — и ещё один, неизвестный. Цифра миллиард висела на табло так долго, что Рон ощутил, как стекает по лбу капелька пота. Он уже не знал толком, какой результат хочет увидеть, когда цифры дрогнули и сменились: миллиард пятьсот пятьдесят миллионов.

Рон с силой захлопнул крышку ноутбука. Он был уверен, что в соседнем кабинете Жозефина повторила его жест.