Глава двенадцатая

Внезапно его руки опустились, вынуждая меня цепляться за его шею в попытке сохранения равновесия, встать на ноги. Мои губы обожгло жёстким поцелуем. Его ладони сжали мои плечи. Рывок. И вот я уже стою к нему спиной, упираясь щекой и руками в стену. Шон одной рукой обхватывает меня за живот, притягивая к себе. Второй надавливает на поясницу вынуждая призывно прогнуться, открыться ему навстречу. – Аа-а-а… – вырвалось из груди, когда он резко вошёл в меня. Ощущаю себя бабочкой, что безжалостно пригвоздили. Почувствовав его губы у себя на шее, невольно впиваюсь ногтями в обивку стенного покрытия. Что-то типа кожи. Или это и есть натуральная кожа? Да какая разница! Главное, крышесносно. При каждом вторжении в моё лоно возбужденные вершинки грудей ударяются об упругую поверхность добавляя ощущений. Сводя с ума. Лишая последних отголосков рассудка. Как же сладко! Вот бы это никогда не кончалось! Увы! Он взрывается во мне первым. Пульсация его члена доводит меня до верхней точки исступления. Бьюсь в экстазе, прижатая к стене его мощным телом. – Люблю! – кричу взлетая в небеса на пике ощущений. Вот и вырвалось наружу потаённое. Призналась. Стою. Замерла ожидая реакции. Услышал ли? Хотя не услышать было сложно… Теперь это знает весь дом. – Какая же вы прекрасная актриса, миледи, – всё ещё находясь внутри, и продолжая прижимать меня к стене, произносит мой любовник и резко покидает моё лоно. Эти слова бьют словно пощёчина. Что он такое говорит?! Звуки этого отчужденного голоса окончательно приводят в чувство. Миг, и его руки отпускают меня. Едва держась на норовящих подогнуться ногах поворачиваюсь лицом к этому невозможному мужчине. И непроизвольно отшатываюсь прочь – обратно к стене, что стала невольным свидетелем вырвавшейся наружу страсти. Шон серьёзен. Даже холоден. На губах замерла кривоватая полуусмешка. Да что же такое с ним?! Как будто это не мы мгновение назад самозабвенно занимались любовью здесь, изливая друг на друга все скопившиеся внутри эмоции и чувства. – Шон? – я словно очнулась при виде скользнувшей по его лицу грустной улыбки. – Прекрати, пожалуйста, – мужчина отходит, на ходу подтягивая пижамные штаны. Ощущение, будто только что меня спустили с небес на грешную землю. – Что?.. – только и смогла выдохнуть я. – Я идиот. Я почти поверил, – резко произносит, отворачиваясь и поплотнее запахивая так и оставшийся на нём халат. – Ты о чем? Радость, удовольствие, они исчезают, лопаются пузырьками – будто их никогда и не было. Стою у стены, возле лестницы. Обнаженная. Недоумевающая. Как можно так касаться – и следом говорить такие слова? Не понимаю… – Но не переживайте, я выполню своё обещание. Когда я забирал вас, то поклялся, что Тайная канцелярия вас не тронет. Так и будет. Я всегда держу слово. К тому же вы… – он запнулся на полуслове, но всё же продолжил: – Вы изумительно умеете платить своим роскошным телом. Опять на "вы". Заплатить… Вот как это теперь называется? – Не надо, – у меня на глазах выступают слезы. – Будем считать, что вы расплатились. За свободу. За безопасность. За то, что не будет последствий за покушение на меня. Нет. Мне всё это снится. Не может быть. Глупость какая. Нелепость. Что-то в моей душе скулило малельким беспомощным брошенным щенком. – Одевайтесь, – приказывает он. – Шон… Я протягиваю к нему руки. – Герцог Рутланд, – перебивает он меня. – Будьте любезны. – Шон, – все ещё не верю я. – Если бы вы знали меня чуть лучше, милая, – он склоняется надо мной, касается указательным пальцем подбородка, поднимает его, заставляя смотреть себе в глаза, – то вы бы не боялись Тайной канцелярии. Вы бы страшились моего гнева. Закрываю глаза. Не хочу этого видеть. Слезы катятся у меня по щекам. Горло сдавило от обиды. – Какая прекрасная игра. Пальцы ласково гладят мою щеку. Хочется потянуться вслед за ними, и услышать нелепое: "Прости. Я глупо пошутил". – Ты представляешь, а я готов поверить. Действительно, глупец. Я же знаю, что ты лжешь. Знаю, что замешана. Знаю, что дважды покушалась на мою жизнь. И… Я распахиваю глаза, желая истерично закричать: "Да что ты вообще знаешь?!" И всё же тянусь к нему. Это не совсем то, что я желала услышать, ну скажи же – ”верю”… Ну пожалуйста! Скажи! Умоляю! И я пойду с тобой куда скажешь. Хоть в Тайную канцелярию, хоть в храм. И даже замуж соглашусь… – Дурость, правда? – вместо этого произносит он. Меня как огнем опалило. Он смотрит на меня грустно, устало и чуть насмешливо. – Собирайтесь, миледи. Я отвезу вас в безопасное место. Его слова прозвучали до безумия обидно. Внутри словно замёрзло всё. Вот и кончилась моя недолгая сказка. Как нелепо. Мир другой – а поменять ничего не удалось. Я опять любила. Меня опять бросили. Обманула старуха. – Куда? – хриплю я – и сама не узнаю своего голоса. Как будто ворона каркает. – Что? – вмиг отозвался Лорд-чародей, явно не уловивший суть вопроса. – Куда ты меня отправляешь? – Миледи, у вас магический дар. Его нужно развивать… И такой весь из себя патетичный. Прямо-таки противно. И такой весь на "вы"… И так захотелось взять что-то тяжелое, примерить в руке, да и опустить со всего размаха на чугунную голову со всеми закидонами. Вот тогда точно смогут обвинить в покушении. Вполне заслуженно. И… Он ведь поверил. В какую-то чушь обо мне, про которую ему рассказали. Но в казематы Тайной канцелярии не отдал. А меня там, кажется, ждут с нетерпением. Выходит, есть иные варианты. Я только за. Но почему не отдал? Хотя лучше бы он забыл о своей твердолобости! Или дело не в ней? Просто он действительно избавляется от проблемы, а всё прочее я сама нафантазировала? И всё происходящее – только повод? – Снимаешь с себя ответственность… – пробормотала, и резко развернувшись, направилась к спальне – как бы там ни сложилось, а вещи мне нужны. Следует собрать то немногое что у меня есть. Хотя грех жаловаться – не так уже и мало всего накопилось, в сравнении с тем что имелось на старте. Ожидала, что Шон меня остановит. Что начнёт доказывать мою неправоту. Увы. Даже звука шагов за своей спиной не услышала. Сердце заныло, но я приказала себе не раскисать. Не время для сантиментов. Едва вошла в спальню, как обнаружила невесть откуда там появившуюся девушку-служанку, что ко мне в услужение просилась. Мордашка печальная. Даже неловко стало. И сама всё разрушила, и девчонке все мечты и планы поломала. Сборы много времени не заняли. Хотя вещей оказалось куда больше, нежели я даже представляла. Видимо портниха успела кое-какие наряды доставить. Ну и хорошо, хоть не совсем уж голодранкой в новую жизнь вступаю. В новую жизнь… Что-то частенько меня в последнее время с размахом да со всей силы в эту саму новую кидает. Снова с чистого листа. И каждый раз какая-то перезагрузка происходит. Трансформация. Яркая. Эмоциональная. И нестабильная. Возвращаясь из командировки я совершенно не мечтала о переменах. Однако получила. Ага! Словно веслом по голове. Да так, что аж в другой мир унесло. Выбираясь из руин Тайной канцелярии, я… Ничего не ждала. Просто хотелось свежего воздуха. А оказалась в постели Шона. Шикарного как не крути. Почти влюбилась. Или не почти? Но и он теперь страница из прошлого. Да здравствует новая жизнь… Очередной виток. Сколько их ещё выпадет на мою долю? Закончится ли этот период перемен? Ощущение зацикленности. Словно я белка угодившая в колесо. Колесо судьбы. Фортуны. Собиралась в таких вот рассуждениях и подспудно ждала, что вот-вот Шон войдёт. Извинится. Обнимет. И не отпустит меня в неизвестность. Увы. Нет ничего хуже неоправдавшихся ожиданий. Правильно говорят – не хочешь разочарования, просто не стоит ждать ничего от других людей. Надо жить здесь и сейчас. Вчера уже миновало. Завтра ещё не наступило. Вот только всё это философия. Пусть и правильная. А по факту? Он просто не пришёл. Ждал в холле. Лицо – как каменная плита. Так и хочется сказать – могильная. И переодеться успел. Вопрос где и когда, если в спальню не входил? Хотя… Это же его дом, мало ли, может у него несколько личных спален. И гардеробы при них имеются? Возле крыльца нас ожидала коляска. Почему не карета? Он что, теперь боится один на один со мной остаться? А то совращу ещё? Собью с пути истинного и праведного, на потеху пуританскому обществу. Будь оно неладно это общество! Вон, даже помогая мне забраться в транспортное средство он взял меня не за обтянутую тонкой ажурной перчаткой кисть, а за прикрытое плотной тканью запястье. Неужели я ему ещё и неприятна стала? Последняя мысль оставила горьковатое послевкусие.