Глава 1

Когда черная машина, подобная склепу на колёсах, остановилась, я ощутила, как в последний раз касаются меня лучи умирающего света. Воздух был пропитан запахом забвения, а под ногами шуршали выжженные пески, словно пепел из прошлых жизней тех, кто остался здесь навсегда. Я вышла на безжизненную землю, где каждый шаг напоминал о том, что надежда здесь умерла задолго до моего прихода. Вокруг меня тянулись обнажённые скелеты деревьев, возвышающиеся в своём вечном молчании. Их ветви, подобно костлявым пальцам, тянулись к серому, беспощадному небу, будто пытаясь в последний раз попросить о милосердии. Но милосердие было чуждо этому месту, где даже ветер казался лишь потерявшимся призраком, заблудившимся среди забытых душ. Кружащие надо мной вороны орали мрачным хором, их карканье заполняло пространство, словно ноты погребального гимна. Они были единственными свидетелями моего прибытия, хранителями тайн этого места, где жизнь казалась лишь далёким воспоминанием. С каждым шагом я всё глубже погружалась в атмосферу отчаяния, которая витала в воздухе. Место рассортировки "живого товара", куда меня привезли, было лишено всякой живости – здесь царила лишь смерть и разрушение. Я стояла на пороге преисподней, где каждый из нас, попавших сюда, лишался своей судьбы, становясь не более чем тенью, размытой в бездне забвения. Я не знала, что меня ждёт дальше, но чувствовала, что этот путь будет тяжелым испытанием, возможно, самым тяжелым в моей жизни. В этой безнадёжности, среди выжженных песков и мёртвых деревьев, я должна была найти в себе силы столкнуться лицом к лицу с моим предназначением. Оглядываясь вокруг, я вижу, что не одинока. Вокруг меня – лица, израненные судьбой, глаза, полные отчаяния и боли. Каждый из нас стал частью этого мрачного рынка душ и тел, и каждая душа здесь имеет с ЦСКА й это эвою историю. Среди "товара" я замечаю молодого парня, чьи глаза еще хранят искру бунтарства. Он говорит, что попал сюда за то, что восстал против несправедливости в своем мире, убил себе подобных. Слова о свободе и сопротивлении звучат из его уст, но здесь они кажутся лишь эхом прошлого. Здесь о свободе нельзя даже мечтать. Слишком пусты были бы эти мечты. Рядом со мной стоит женщина средних лет, в ее глазах – глубина пережитого горя. Она рассказывает мне о своей семье, которую она потеряла в один роковой день, она влезла в долги, начала употреблять красный порошок, а потом убила своего поставщика. В попытке найти путь к выживанию она оказалась здесь, в ловушке, из которой нет выхода. Потому что ее схватили и приговорили. Неподалеку стоит девушка, чья красота даже в этих условиях сверкает очень ярко. Она была выдана замуж за человека, которого никогда не любила, и когда она попыталась бежать от навязанной судьбы, ее поймали…она убила мужа который ее бил и насиловал. Клан серых ликанов, неизвестный мне. Ее глаза полны молчаливого обвинения миру, который разбил ее мечты. Среди нас есть и старик, его лицо исписано морщинами, каждая из которых – свидетельство прожитых лет и потерь. Он шепчет о своем сыне, которого он пытался защитить, но вместо этого сам оказался в этой бездне. Старик ведьмак, нарушил законы и промышлял черной магией…создавал красный порошок, чтобы продать и выкупить своего сына у жестокого хозяина вампира, который использовал мальчишку и сделал своей секс-игрушкой. Стоя вместе с ними, я понимаю, что каждый из нас несет свою историю боли и потерь. Но в этом месте, где даже надежда кажется чем-то недосягаемым, наши истории стираются, превращая нас в лишь очередные номера в каталоге "живого товара". Мы все здесь, в этой пустыне забвения, стали частью торговли душами, и каждый из нас ищет способ вырваться из этих оков, мечтая лишь о том, чтобы снова стать свободными. Процесс рассортировки начался неожиданно и без предупреждения. Жесткие руки схватили меня и протолкнули вперед, где ждали другие, такие же запуганные и растерянные, как и я. Вокруг царила хаотичная суета, наполненная криками и стонами, а в воздухе витал запах страха и отчаяния. Первым этапом был осмотр. Грубые, безжизненные глаза надсмотрщиков скользили по каждому из нас, оценивая состояние кожи, волос, зубов – словно мы были не людьми, а скотом на рынке. Я постаралась скрыть свое возмущение и страх, но чувствовала, как каждый взгляд, каждое прикосновение лишали меня человеческого достоинства. Затем последовало взвешивание. Мы становились на большие, холодные весы, где цифры на экране решали нашу судьбу в этом мрачном месте. В моем уме всплыли воспоминания о детстве, когда весы были лишь игрушкой, а сейчас они определяли мою ценность как "товара". После этого было измерение роста и других физических параметров. Каждое движение, каждый замер добавляли новую грань унижения в это испытание. Я ощущала себя лишенной любых прав, превращенной в объект для измерений и оценок. Как кусок мяса. На последнем этапе нам выдали номера – метки, которые теперь определяли наше существование в этом мире. Мое тело, мой ум, моя душа – всё было сводимо к цифрам и записям в чьих-то планшетах. Стоя в очереди, ожидая следующего этапа своей судьбы, я ощущала, как от меня как теряю остатки прошлой жизни. Я была лишь тенью самой себя, превращенной в безликую часть темного механизма этого мира. Но в глубине души я крепко держалась за свою волю и решимость найти выход, вспоминая о том, кто я на самом деле и почему я здесь. После того как последний этап унизительного осмотра был завершен, одна из надсмотрщиц с безразличным лицом указала мне следовать за ней. Я поняла, что меня переводят в первую шеренгу. Возможно, это означало, что в их глазах я представляла какую-то ценность. Слово "товар" отзывалось в моей голове неприятным эхом. Мне было непросто принять мысль о том, что теперь я – лишь единица в мрачной статистике этого бездушного места. Шагая по измученной земле к месту, где собирались "лучшие" из нас, я ощущала смесь страха и решимости. Страх перед неизвестным будущим, перед тем, какие испытания меня ждут дальше. Но в то же время, во мне росла решимость сохранить себя, свою личность, несмотря на все, что было и что еще будет. С каждым шагом к первой шеренге во мне укреплялась мысль о том, что я не должна позволить этому месту сломать меня. Мои воспоминания о прошлой жизни, о любви и надежде, стали светом в этой тьме, напоминанием о том, что я борюсь не только за свое физическое выживание. Когда я заняла свое место среди других в первой шеренге, я посмотрела на их лица. Некоторые из них были наполнены страхом, другие – решимостью, подобной моей. В их глазах я видела отражение своих собственных чувств – смесь ужаса перед предстоящим и непоколебимого желания бороться до конца, вне зависимости от обстоятельств. В этот момент, стоя в первой шеренге, я поняла, что, несмотря на всю безнадежность нашего положения, в каждом из нас живет искра, способная противостоять темноте. И я, Лана, должна была не только сохранить эту искру в себе, но и помочь ей разгореться с новой силой. Стоя в первой шеренге, я впервые по-настоящему обратила внимание на надсмотрщиц, женщин в черной одежде, которые словно тени скользили между рядами. Их движения были точны и безжизненны, словно они были частью какого-то сложного и бездушного механизма. Ни тени сомнения или милосердия не отражалось в их холодных глазах, когда они проходили мимо нас, оценивая и разделяя нас по каким-то им известным критериям. Одна из надсмотрщиц остановилась передо мной, её взгляд скользнул по мне с головы до ног, затем она что-то занесла в свой планшет. Её руки двигались механически, а лицо оставалось непроницаемым. В её поведении не было ничего человеческого; она выполняла свою роль без малейшего признака симпатии или антипатии к нам, "товарам". Эти женщины, надсмотрщицы, словно лишены были всякой способности к сочувствию или пониманию. Их жестокость и безразличие к нашим страданиям делали их еще более пугающими. Они были не просто стражниками нашего заточения; они были его воплощением, живым напоминанием о том, что в этом мире человеческая жизнь потеряла всякий смысл. В момент, когда одна из них проходила мимо меня, я заметила на её запястье номер: СВ135. Это было единственное, что выделяло её из ряда остальных, единственный признак индивидуальности в этом безликом море черных одежд и безразличных лиц. Этот номер заставил меня задуматься: кто эти женщины до того, как стали надсмотрщицами? Что заставило их превратиться в таких бездушных исполнителей чужой воли? Но у меня не было времени на размышления. Жесткий голос одной из них вернул меня к жесткой реальности. "Двигайся," – сказала она, и я поневоле подчинилась, следуя за толпой к следующему этапу нашего мучительного пути. Пока я шагала в неизвестность, следуя за бездушными командами надсмотрщиц, мой разум боролся с обрушившимся на меня отчаянием. Что же меня ждёт дальше в этом ужасающем месте, где каждый момент кажется испытанием на прочность духа? Мечты и надежды, которые я когда-то вынашивала, казались теперь такими далёкими, словно звёзды на ночном небе. Но именно они теперь стали моим маяком в этом бесконечном море отчаяния. Я напоминала себе о причине моего здесь нахождения – моём желании воссоединиться с Вахидом, найти и спасти его, какой бы ценой мне это ни обошлось. С каждым шагом, с каждым вздохом я пыталась собрать в себе все силы, чтобы противостоять предстоящим испытаниям. Я знала, что впереди меня ждут адские испытания и они еще даже не начались. Это так…цветочки. Мысли о предстоящих трудностях заставляли меня дрожать, но я напоминала себе, что не могу позволить страху взять над собой верх. Я должна была оставаться крепкой, не только ради Вахида, но и ради своего сына. Мне нужно вырваться отсюда. В этом мире, где каждый момент может стать последним, я обрела новое понимание ценности жизни и любви. Стоя в этом мрачном месте, окруженная отчаянием и безысходностью, я понимаю, что моя жизнь – это теперь игра, в которой ставка – моё существование. С каждым мгновением, проведенным в плену, моё желание бороться только усиливается. Я не могу позволить этим тварям, одетым в черное, решать мою судьбу. Мне нужно найти выход, мне нужно сбежать. В моем уме начинает складываться план. Я вспоминаю каждый проход, каждую дверь, которую видела по пути сюда. Я вспоминаю взгляды надсмотрщиц, их маршруты, как часто они проходят мимо нас. Я осматриваю окружение, ища что-то, что можно было бы использовать в качестве оружия или инструмента для побега. Я понимаю, что мне нужно сохранять хладнокровие, не поддаваться панике или страху, ведь именно эмоции могут стать моим врагом, выдать меня. Я начинаю наблюдать за другими, кто оказался здесь вместе со мной. Среди них могут быть союзники, другие, кто так же жаждет свободы. Вместе мы можем увеличить наши шансы на успех. Но я должна быть осторожна, ведь доверие здесь – редкость, и не каждый может стать союзником в этом отчаянном бегстве. Моя решимость крепнет с каждой минутой. Я вспоминаю Рино и Викторию, их слова поддержки и уверенность во мне. Особенно Викки, которая говорила, что я справлюсь. Как и Марианна. Я вспоминаю свои мечты и надежды, которые были у меня до того, как я оказалась здесь. Эти воспоминания наполняют меня силой, заставляют мое сердце биться чаще. Я должна вырваться отсюда. Я не могу позволить этому месту стать концом моей истории. Мне нужно найти Вахида. И я его найду. Знаю, что найду.