Глава 30

Ангелина

Темнота в номере отеля вкупе с тишиной и стенами вокруг давила, из-за чего я лежала, желая поспать без возможности заснуть. Смотрела в окно, за которым царила ночь. Сегодня она ощущалась бесконечной. И даже присутствие Рафаэля под боком не помогало успокоиться. А всё потому, что моя волчица бесцеремонно давила на подсознание — слишком давно я не выпускала её. Но и не в отеле же оборачиваться? Впрочем… будет любопытно посмотреть на лицо Рафаэля, когда он проснётся и увидит рядом с собой не меня, а большую серебристую зверюгу.

Хмыкнув, наплевала на все запреты оборота в городской полосе, стянула с себя сорочку и сменила ипостась. Ещё и обратно под бок Оливейра вернулась. Волчица тут же принялась обнюхивать мужчину чуть ли не урча. В зверином облике его запах чувствовался ярче и многогранней. Впрочем, как и само пространство. Коридор, по ощущениям, был перекрыт многочисленной вооружённой охраной — чуть ли не у каждой двери стояли. Правда, последние мало волновали мою волчицу. Она нагло продолжала дышать Оливейра. Даже лизнула того в лицо пару раз.

Вот ей-богу, будто не волк, а кошка какая-то!

И это я молчу, на что она меня сподвигла в кино!

Стыдно вспомнить!

А ведь там люди были!

Как и в примерочной, к слову…

Вот уж не думала, что стану когда-нибудь такой озабоченной!

Хотя спроси меня кто, жалею ли я, мой ответ будет: "Однозначно, нет!".

Всё-таки совет Демьяна оказался неплохим.

Стоило перестать постоянно изводить себя сомнениями, стало действительно легче и проще. Будучи волчицей, так точно.

Моя серая зараза, кстати, уже удобно разлеглась под боком Оливейра, а тот ещё и обнял в ответ. Хорошо хоть не разбудила.

В итоге, я так и заснула в зверином облике. Правда, ненадолго. Проснулась, потому что стало невыносимо жарко. А ещё кое-кто самым наглым образом придавил меня своей тушей, решив использовать вместо подушки.

Вот я так и знала, что он в любом обличье не только рыжий, но и такой же бесстыжий! Но, надо признать, большой и красивый. Раньше у него только волосы пламя напоминали, а теперь он весь будто горел.

Адский пёсик!

Фыркнула собственному сравнению.

И мозгов прибавилось, судя по весу его головы.

Пыхтя, постаралась, как можно более осторожно выбраться из-под волка. Кто б мне только позволил! Придавил в ответ лапой сверху, что не пошевелиться.

А я ещё на его голову жаловалась!

Силы у него точно больше, чем ума!

Тяжко вздохнув, приняла более удобное положение и продолжила спать. Всё равно ж не отпустит. Вот не зря я его с Цербером сравнила.

В следующий раз я проснулась ближе к обеду, судя по расположению солнца на небосклоне.

Рафаэль по-прежнему спал рядом всё в том же волчьем обличьи.

Хм…

Ну вот и как тут удержаться?

Сперва лизнула оборотня в морду. Тот не отреагировал. Положила ему на морду лапу — снова безрезультатно.

Что ж, сам напросился.

А ухо у него вкусное. Напомнило мне мою детскую игрушку — резинового серого волка. С рычанием потянула его на себя. В ответ получила такое же рычание, только ворчливое. И снова меня придавило чужой лапой.

Да издевается он что ли?!

Пусть себе спит! В стороне от меня!

Задумчиво пожёвывая дальше чужое ухо, пыталась заставить мозг родить что-нибудь умное. Пока думала, послышалось фырканье от огненного волка. Зверь слегка дёрнулся, явно не смирившись с тем фактом, что я его попробовать решила, а после уже окончательно проснулся, уставившись на меня своим бирюзово-огненным взором с явным недовольством.

Что?

Ответила ему невинным взглядом. Ещё до кучи лизнула в морду и спрыгнула на пол, где, потянувшись, разлеглась уже в своё удовольствие прямо у окна, наслаждаясь тёплыми лучами солнца.

Так-то лучше!

Альфа ещё некоторое время пристально следил за моими действиями, а после пространство наполнилось подчиняющей волной. В одно мгновение огненный волк подмял под себя. Я только и успела, что в сторону дёрнуться, когда меня придавило обратно ещё одной подчиняющей волной, наряду с предупреждающим рыком, отголоски которого прошлись по телу мелкой дрожью.

Гад!

Знает, чем мою волчицу "брать"!

Но опыт, надо сказать, интересный… Ну, и приятный, что уж.

— Гад! — повторила чуть позже, обернувшись в человека, чувствуя лёгкие волны пережитого наслаждения.

Ответом мне стало новое ворчливое фырканье. А ещё, похоже, смена моего облика никого особо не волновала. Слишком уж плотоядно до сих пор смотрел на меня огромный зверь. Правда, в считанные мгновения прежде направленное на мою персону внимание, оказалось сосредоточено на ином.

Огненный волк замер, явно прислушиваясь к тому, что происходило на этаже. Да и я уже ощутила присутствие тех, кого вот в данную минуту не то что бы ни желала видеть, но время очень неудачное для встречи — точно. Их не почувствовать вообще было нереально. Сила родителей давила так, как если бы они стояли рядом, вынуждая пригибаться к земле. А ведь даже в номер не вошли ещё!

Невольно обернулась обратно в волчицу и заметалась по спальне в поисках убежища. Сунулась под кровать — слишком узко. За занавеской меня тоже видно. Дошло до того, что, пребывая в панике, попыталась залезть под подушку. Тот, наверное, ещё вид был, когда голова спрятана, а зад торчком. Пришлось вылезать и со вздохом признавать поражение.

Что-то сейчас будет…

Альфа всё это время озадаченно следил за моими жалкими метаниями, а после обречённо вздохнул, возвращая себе обычный облик.

— Я сам, — улыбнулся мне, натягивая на себя сначала штаны, а затем и футболку. — Подождёшь здесь? — дополнил мягко.

Тут же радостно закивала, бросившись под ноги Оливейра, поглаживаясь о них всем боком на манер кошки в порыве благодарности, чем заработала ещё одно насмешливое фырканье, теперь уже не от волка, а от человека.

— Не переживай ты так, всё хорошо будет, — заверил Рафаэль, присев передо мной на корточки.

В ответ лизнула его в щёку, уткнувшись мордой в плечо. Мужчина на это рассмеялся, запустив пальцы в серебристую шесть и потрепал, а уже после поднялся на ноги. К тому моменту явились и родители. Прошли в номер, как к себе. Правда, в спальню заходить не стали, хотя я бы не удивилась, если честно, подобному. Посмотрела выжидающе на Оливейра.

Хотел сам, вот пусть и идёт… сам!

Я лучше здесь побуду, подожду, когда родители успокоятся немного.

Тот послал мне ещё одну приободряющую улыбку и направился в гостиную, плотно прикрыв за собой дверь спальни. Правда, тонкое деревянное полотно особой преградой всё равно не стало. И так слышно прекрасно с чего разговор начался… не с приветствий. С молчания. Долгого. Напряжённого. Мамочка за это время явно успела уже всю душу Рафаэля вывернуть наизнанку.

Зря я его, наверное, одного отправила…

Уже даже шаг вперёд к дверям сделала, когда послышался голос отца. Тут же замерла, прислушиваясь к дальнейшему разговору.

— Не успел на погребение. Занят был, — последовала ещё одна пауза — на этот раз короткая, а затем: — Помощь нужна?

Как стояла, так и села обратно на попу.

И что, неужто не понадкусает Оливейра?

Вот так просто?

Даже обидно…

— Спасибо, пока справляюсь, — вполне себе уверенно отозвался огненный волк.

Я на это скептически фыркнула, вспомнив прошедшую ночь.

— Но было бы хорошо, если бы Ангелина на время вернулась в ваш клан. Ей со мной сейчас… небезопасно, — продолжил, как ни в чём не бывало, Оливейра.

Будто происходящее между нами вообще никакая не новость и ничего такого необычного не происходит — всё само собой разумеющееся.

Впрочем, я только "за"!

А лучше сразу на остров!

Хотя, в общем-то, этот брак меня уже совсем не пугал. Да и с Рафаэлем всё же довольно легко находиться рядом.

Наверное, я даже буду скучать по нему. Но, как уже говорила, если я когда-нибудь и стану его синьорой Оливейра, то только по собственному желанию.

— Хм… — послышалось между тем задумчивое от отца. — Так что, сокровище? — обратился явно не к Рафаэлю.

Вот тут я даже собственной лапой закусила в ожидании ответа.

— Она его признала, — довольно резко и недовольно отозвалась мама в свою очередь.

Ой-ёй…

Нехорошие мысли по поводу папиного отношения к происходящему подтвердились его отборным матом. Пусть и тихим, но от того не менее искренним.

— Да, теперь не убьёшь, — заметила флегматично мама на это. — Но можно же и иначе наказать, чего ты распереживался? — усмехнулась.

А вот это плохо. Очень-очень плохо…

Пожалуй, стоит вмешаться, пока мне супруга калекой не сделали.

Всё ж своё, родное, хоть и нежданное.

Жалко ж Цербера.

Где я ещё такого найду?

— А я и не переживаю. Переживать тут явно не мне надо, — многообещающе постановил родитель, а затем резко сменил направление разговора: — Совет будет к вечеру, ночью мы вернёмся в Москву. И было бы неплохо, если бы до этого времени мы тоже увидели свою дочь хоть разок, — повысил голос в явном намёке.

Лапу я зажевала интенсивнее. И ещё так с пару мгновений сидела, собирая по крохам свою смелость.

Так, что я успела натворить?

Ага… покинула Эмираты без разрешения, прикинулась другой волчицей, бродила по Рио без должной охраны, спуталась с криминальным авторитетом в качестве подставного жениха. Последнее с подачи Доминика, но факта это не меняет. А ещё замуж вышла. Парой обзавелась. И… надеюсь, Верховный не рассказал родителям о приключениях в ресторане и попытке похищения. Хотя вряд ли бы тогда папа сейчас так спокойно общался с Рафом. Хоть что-то хорошее.

Ладно. Перед смертью не надышишься.

Вынула из пасти мокрую лапу, одарив её брезгливым взором. Прилизала потревоженные волоски и только потом обернулась обратно в человека. Хорошо сумка с одеждой в спальне, а то представать перед папочкой в одном одеяле — как-то не хотелось бы… мягко говоря. Хотя толку от неё…

В душ надо было идти, а не разговоры слушать!

Надела нижнее бельё и пляжный сарафан, помялась немного у дверей и всё же вышла в гостиную. Осторожно глядя на родителей, первым делом приблизилась к папе.

— Привет, — то ли поздоровалась, то ли спросила, и затеребила собственные волосы, неуверенно улыбнувшись.

Альфа клана серых волков одной рукой обнял за плечи, и притянул к себе ближе, как в детстве чмокнув в макушку.

— Мы скучали, знаешь? — поинтересовался с усмешкой. — Хоть разочек бы позвонила, — добавил с лёгким упрёком. — Или что, в Рио связь совсем паршивая, да? Ты же знаешь, не люблю я все эти сообщения.

Душившая до этого момента паника резко отпустила. Я даже шумно выдохнула от облегчения.

— Я тоже скучала, — призналась, крепко обняв папу за талию.

Про звонок опустила в разговоре. Не сообщать же им, что если бы я позвонила, попросилась бы домой тогда точно. Напридумывают ещё… с чего бы вдруг мне это делать. Да и телефона у меня больше нет. Кое-кто вместе с вещами забрал ещё в Рио!

— Очень-очень скучала, — посмотрела на маму.

Та на это мягко улыбнулась, вместе с тем продолжая рассматривать меня прищуренным взором. Стало грустно. По-любому уже считала все мои эмоции. Ещё бы я сама их понимала. До сих пор никак не получалось разобраться в собственном раздрае чувств.

— Ты бы ботинки, что ли обул, до бара бы прогулялись, — кивнул на босые ноги огненного волка папа.

Вопреки доброжелательному тону, в серых глазах поселилась мрачность. Только, видимо, помимо меня, это больше никто не заметил, или же остальные просто успешно делали вид, что так и есть. Рафаэль лишь кивнул, вернувшись в спальню.

— А я теперь вот как могу, — поспешила похвастаться и немного разбавить вновь начинающее витать в атмосфере напряжение.

Выпустила когти и покрутила ладонью.

— Ого, — присвистнул папа и как-то странно неоднозначно посмотрел на маму. — Да ты теперь совсем подросла, да, принцесса? — хмыкнул довольно.

Родительница загадочно заулыбалась.

— Немного, — важно покивала я в ответ, пряча когти обратно. — Но всё равно ещё маленькая. Очень-очень маленькая! — заискивающе улыбнулась. — Где мой киндер? — прищурилась в мнимом недовольстве.

На этот раз мама громко рассмеялась.

— Она безнадёжна, — выдала с весельем.

Я на это лишь пожала плечами, требовательно уставившись на папочку.

— Будет тебе киндер, — хмыкнул папа, запустив руку в карман пиджака.

Уж было, понадеялась, что обозначенное он с собой принёс, но оборотень достал свой телефон, что-то бегло прочитав в пришедшем сообщении, а хмурость на его лице стала отчётливее. К этому времени вернулся и Рафаэль. Успел полностью переодеться, вернув облику привычный вид.

— Не привёз, да? — уточнила с грустным вздохом. — Нет в этой жизни счастья, — добавила, наигранно всхлипнув.

— Зато вместо этого я прихватил с собой бездну бескрайнего понимания и терпения, — нисколько не проникся папа, отпуская меня.

— А я что? Я ничего, — тут же отпрыгнула в сторону мамочки. — И вообще, не виноватая я. Это всё кое-кто беременный и плаксивый, — нагло перекинула ответственность на сестрёнку.

Папа на это обречённо закатил глаза.

— Наличие розжига — ещё не костёр, — проворчал себе под нос.

— Да-да, — покивала я важно, сложив руки на груди. — То-то ты сам всегда ведёшься на её уговоры, — съехидничала.

Стоящая рядом мама тихонечко хихикала, слушая нашу перепалку. Рафаэль же определённо был солидарен со мной, судя по тому, как уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. Одарила его ответной.

— Но это совсем не значит, что потом не придётся нести ответственность за содеянное, — пригрозил мне пальцем, прежде чем направился на выход, жестом позвав с собой огненного волка.

— Вот моя ответственность за содеянное! — ткнула в сторону Оливейра. — Так что требую пересмотра дела, свой киндер в качестве компенсации и извинения за несправедливые обвинения! — гордо вздёрнула подбородок, глядя на остановившегося папу. — Два киндера! — поправила саму себя. — За то, что сразу не принёс! Вот!

Альфа серых волков на мои слова ответил не сразу. Сначала окинул меня насмешливым взором с ног до головы, потом показательно уставился на Рафаэля.

— Сама разбирайся, — отмахнулся в итоге нагло, адресуя смеющейся маме. — А мы, — по-новой ухмыльнулся, вернув внимание к огненному волку, — за киндерами пойдём.

Тот последовал за ним без лишних промедлений, предварительно бросив в мою сторону короткий нечитабельный взгляд.

— Не принесёт, да? — со вздохом уточнила у мамы.

Та на это покачала головой и достала из кармана платья то, чего я так хотела.

— А-а! Спаси-ибо! — кинулась ей на шею, предварительно забрав шоколадное яйцо.

— И чем только Рафаэль думал, когда женился на тебе? — задала она риторический вопрос. — Дитё дитём, — покачала головой, обняв в ответ, отстранилась, подвела меня к дивану, усадив, и сама рядом пристроилась. — Рассказывай, что произошло за эти две недели?

— Да нечего, по сути, рассказывать, — вздохнула я устало, вертя в ладонях киндер, не спеша открывать тот. — Честно говоря, сама до сих пор не понимаю, как умудрилась влезть в эту авантюру. Просто Селена созванивалась с Рафаэлем, и мне стрельнуло предложить полететь и расторгнуть эту помолвку. Я-то пошутила. А Селена… Она загорелась идеей нас познакомить. Ну и… познакомились, — улыбнулась этому каламбуру.

— И помолвку расторгла, — хмыкнула задумчиво мама.

— Ага, — снова вздохнула, кивнув. — Расторгла же, если так подумать, — рассмеялась.

Выйдя замуж за того, от кого собиралась отказаться.

— Ты не рада? — в лоб поинтересовалась родительница, уселась удобнее и принялась распутывать мои волосы.

Хороший вопрос…

— Я… не знаю, — призналась честно.

Всё равно от неё скрывать что-то бесполезно. И без того лучше меня знает все мои чувства.

— По сути, свадьбы и не было. Он просто поставил перед фактом, предъявив брачное соглашение. И на мой отказ жутко разозлился.

— Романтик, — усмехнулась мама на это, продолжая заниматься моими волосами. — Он ведь не знал о тебе, да?

Вот тут я не удержалась от широкой улыбки.

— Не сразу узнал, да. Знаешь, если сейчас всё вспомнить, то это действительно было забавно. Хотя тогда мне казалось иначе, — обернулась к ней. — И он мне отомстил, гад такой, — пожаловалась.

Родительница на это насмешливо вскинула брови.

— А ты ожидала, что он проникнется и обрадуется обману? — сделала вид, что удивлена.

— Да я вообще приготовилась к тому, что меня придушат, как минимум, — фыркнула весело. — Хотя нет. Огонёчек не из тех, кто стал бы так поступать. Так что, да, я ждала мести с его стороны. Вот он и отомстил, — надулась обиженно.

— И? — подтолкнула к продолжению мама, пока я вспоминала все свои переживания и метания. — Что он сделал-то?

— Сделал вид, что мы переспали. И я ведь до последнего так считала!

— Нет, он, определённо, начинает мне нравиться, — развеселилась мама.

— Нет в тебе сочувствия к собственной дочери, — укорила её, аккуратно убирая обёртку с шоколадного яйца. — Ни в тебе, ни в папе, — дополнила, деля шоколад надвое.

Обе половинки протянула родительнице. Я сама к сладкому, как и говорила Оливейра, прохладно отношусь, но вот создавать всякие миниатюры из игрушек люблю: вулканы, разрушенные города, обычный остров с дикими животными, замки с принцессами…

Мама выпустила из рук мои волосы и откинулась на спинку дивана, беря подношение.

— Ну, я просто не заметила, чтобы тебя действительно волновал или обижал этот факт, — произнесла задумчиво. — Да и, если так подумать, ты ещё легко отделалась. Хотя свадьба — это, конечно, неожиданно. Особенно, когда тебе об этом сообщают звонком из посольства, — укорила.

И вот тут мне стало по-настоящему стыдно.

Умеет мамочка сказать так, что вроде бы ничего такого в этом нет, а взор от пола поднимать не хочется.

— Прости, — повинилась и уставилась на капсулу с игрушкой внутри. — Я не думала, что всё зайдёт так далеко. Просто хотела выполнить данное Селене обещание, расторгнуть помолвку и уехать из Рио. В действительности вы с папой вообще не должны были узнать об этом.

— Какие вы продуманные! — "восхитилась" мамочка, съедая шоколад, и сделала вид, что сосредоточилась на перепачканных пальцах. — И о чём мы ещё не должны были узнать?

Упс…

И не соврёшь же. Только не ей. Сразу поймёт.

— Ну-у… тут взрыв вчера случился, — начала, молясь, чтобы мои недоговорки таковыми и остались. — Я оказалась в его эпицентре.

Главное, правда!

Серо-зелёные глаза мамы резко сменили цвет на рубиновый, а воздух в помещении загустел, не позволяя сделать полноценный вдох.

— Мамочка, всё хорошо, — схватила её за руки, позабыв о киндере, который упал на пол. — Честное слово. Я же жива и здорова.

— И как же ты оказалась в его эпицентре? — поинтересовалась она деланно спокойно.

— Рафаэль на встречу с Верховным отправился, а меня в ресторане оставил с охраной, чтобы я поела. А туда пришли какие-то мутные личности. И… вот.

Мама некоторое время прожигала меня пристальным взором. Я же терпеливо дожидалась, пока она считает мои эмоции. О последствиях взрыва старалась не думать.

— Ладно, — наконец, заговорила вновь мама. — Будем считать, что оправдала мужика, — ухмыльнулась.

Не удержала шумного выдоха, чем изрядно повеселила её.

— Ну, а про метку ты уже знаешь, — вздохнула виновато. — Правда, ума не приложу, как так получилось…

— Тут, наверное, пришла моя очередь выдавать признания, да? — погладила она меня по голове. — Прости, это я виновата в твоём раздрае чувств к Рафаэлю.

Уставилась на неё с искренним недоверием.

— Просто ты тогда так страдала из-за него, — виновато стала пояснять свои мотивы мама, — а я очень переживала за тебя, что не нашла ничего лучше, чем взрастить в тебе равнодушие к огненному волку, — вздохнула тяжело. — И Селена это знала, — закончила с кривой усмешкой. — И с ней я ещё поговорю по этому поводу! — дополнила тоном полного обещания кому-то всыпать ремня.

Повезло сестрёнке, что беременна. Хотя с мамой никогда не угадаешь, что лучше: ремень или наказание эмпатией. Впрочем, до ремня раньше у нас и не доходило.

— Равнодушие? — вернулась к насущному. — Вот уж что-что, а равнодушия я к нему не испытываю, — хмыкнула. — Хотя и не сказать, что люблю. Но с ним уютно. И тепло, — заметила совсем тихо. — А ещё спокойно и защищённо, что ли.

— Ну-у… я не настолько всесильна, — ласково улыбнулась мама. — Сильные эмоции способны побороть навязанные чувства — пожала плечами. — А твоя волчица просто сделала свой выбор, — хитро прищурилась. — Ты ведь не поняла этого, да?

— В-выбор? — совсем растерялась я. — Какой выбор? — повторила бестолково.

Правда, ответа не получила. Мама сидела и продолжала смотреть на меня с улыбкой, пока я делала выводы из сказанного ею.

— Хочешь сказать, что я… Но ведь… — начала и замолчала, не зная, как реагировать на подобное. — То есть Рафаэль… Он…

— Ты просто не подвержена парности в привычном её понимании, — не очень-то радостно пояснила родительница.

Она поднялась с дивана и отошла к окну, уперевшись ладонями в подоконник. Постояла так немного и только потом продолжила говорить снова.

— Это не плохо и не хорошо. Это просто есть, — заметила напряжённым тоном, глядя исключительно на улицу. — Ты вольна делать свой собственный выбор, не оглядываясь на будущие последствия. Даже если встретишь свою истинную пару, всегда сможешь от неё отказаться в пользу другого, — полуобернулась ко мне, прожигая почерневшим взором с алыми бликами на дне зрачков.

— Ты так уверена в этом? — больше констатировала факт, чем спрашивала. — С чего бы? — нахмурилась.

— С того, что твой дед такой же, — стало мне ответом. — Да и я проходила нечто подобное в своё время.

Я даже не сразу нашлась со словами. Только и могла долгое время молча смотреть на стоящую у окна, пытаясь осознать услышанное.

— То есть папа — не твоя истинная пара? — совсем растерялась. — А бабушка? — нахмурилась.

— Бабушка не истинная, верно. Она — Изменённая, — вздохнула мама. — Ты же помнишь по истории о стычках людей-учёных и оборотней?

Ага, помню.

Сотню лет назад человеческие учёные крали оборотней и ставили на них эксперименты, в результате которых появились люди с нашим геном в крови. Они не стали оборотнями в полном смысле этого слова, но и людьми тоже быть перестали. Впоследствии им отвели территорию, где они и живут по сей день почти в изоляции. Из-за неспособности к продолжению рода их численность постепенно уменьшается.

— Но бабушка же… родила. И вы все оборотни, — выразила вслух свои мысли.

— Бабушка особенная, — с гордостью отозвалась мама. — Но и ей помогли забеременеть. А потом уже организм сам во время беременности подстроился. К тому же, метка деда помогла активировать ДНК оборотня у неё. Да и его тоже тогда подвергли особым экспериментам. Вот он и сделал по итогу такой необычный выбор, — мягко улыбнулась. — А его истинной паре ввели сыворотку, притупляющую парные инстинкты звериной сущности, чтобы она тоже смогла жить своей жизнью.

Сыворотка, значит…

— А папа? — вернулась я к насущному.

— А что папа? Мы с ним истинная пара, — хмыкнула родительница, вернувшись к созерцанию городского пейзажа за стеклом. — Просто он был не единственной моей истинной половинкой, — замолчала и вновь заговорила далеко не сразу. — Разделение сущностей. Эмпатия. Не знаю, что виной этому. Но был ещё один… Изменённый, — выдохнула, опустив голову.

Изменённый…

Да они с дедом похожи больше, чем мне думалось.

— Его звали Джейкоб Риз, — продолжила свой рассказ она. — В отличие от твоего отца, нам с Ризом не пришлось даже метками обмениваться. Связь установилась почти сразу. Я на расстоянии чувствовала его. Он — меня. Я тогда как раз забеременела близнецами. Трудное время было. Для нас троих. Дело усугубляло ещё то, что мальчики тоже тянулись к Ризу, признавая в нём своего. Не отца, но члена семьи.

— А как же папа? — прошептала едва слышно.

Мама посмотрела на меня до того удивлённо, будто я глупость сморозила.

— Как видишь, я с ним, — улыбнулась с нежностью. — И в то время я тоже знала, с кем буду. У Риза, каким бы хорошим он ни был, не было ни единого шанса, — на её лице промелькнула застарелая боль напополам с тоской. — Правда, это не уберегло меня от боли разрыва нашей с ним связи, — снова отвернулась.

— Боли от разрыва?

— Он умер, — призналась она дрогнувшим голосом. — Я тогда участвовала в одном опасном деле по поимке свихнувшегося оборотня, — замолчала на мгновение, а после: — Отца Селены.

Вот тут я окончательно впала в ступор.

А ведь я изучала что-то такое по истории. Только там имён так таковых не было отмечено. Только то, что все действующие на тот момент альфы пострадали от руки того безумца. Его всё-таки поймали и казнили. Но никогда бы не подумала, что тот бурый волк — отец нашей Селены.

— Теперь я знаю, откуда в ней столько коварства, — проворчала я беззлобно.

Мама на это коротко рассмеялась и вернулась ко мне на диван.

— Значит, умер? — припомнила её последние слова о паре.

— Да. Риз спас меня, но сам… Закрыл собой от пули, — грустно улыбнулась она. — Я чуть в Грани не отправилась следом, — тяжело вздохнула. — Трудно нам с твоим отцом из-за этого пришлось. Такого ведь в принципе не должно быть. Один волк — одна пара. Иного не дано. Плюс все оборотни ужасные собственники. А тут… Им всем сложно было меня понять. А я не могла в должной степени объяснить и самой себе происходящее, не то что ещё и им. Поняла только со смертью Риза. Но знаешь, — неожиданно повеселела, — благодаря Джейкобу, мы с Гердой окончательно уверились в том, что наш волк, ваш отец — лучшее, что есть в нашей жизни, как бы пафосно это ни звучало, — рассмеялась, но тут же посерьёзнела. — Его бы смерть мы с Гердой точно не пережили. По сути, мы и выжили лишь благодаря вашему отцу. Ради него. Для него, — мама опять замолчала, уставившись невидящим взором перед собой, словно вернулась обратно в то время.

Впрочем, почему словно?

Так оно и было наверняка.

Я как наяву ощутила её пустоту, будто свою. Но вместе с тем, нечто трогательное и необъятное согревало душу. Любовь в чистейшем её проявлении. Бесконечная, как космос. Наполненная бескрайней нежностью и теплом.

Точно знала, что всё это относилось к нашему папе. Нет, мамочка и нас, своих детей, любила больше жизни, но к отцу эмоции всегда были сильнее. Настоящая зависимость. Нужда. Когда каждое расставание, даже кратковременное, носит в себе болезненный оттенок, что кажется, ещё немного и задохнёшься от одиночества.

Как же я всегда восхищалась и завидовала родителям, мечтая о такой же большой и сильной любви. Они всегда были для меня примером того, какими должны быть отношения в паре. Только вот реальность оказалась слишком суровой. И как теперь быть — не знала.

— Значит, я не подвержена парности? — уточнила и без того известное.

— Почему же? — выгнула брови в удивлении мама. — Очень даже подвержена. Просто не так, как остальные. Ты способна сама выбрать себе пару, но это не значит, что, признав её, ты не испытаешь на себе всю силу привязки. Дед же испытывает. И ты очень даже испытаешь, — насмешливо фыркнула. — Уже испытываешь, — подмигнула. — Ты не запомнила этого. Но ты в свои шесть лет уже встречала Оливейра. Точнее, видела мельком, — улыбнулась лукаво. — Его тогда ранили, и он отлёживался у нас. Мы с тобой проходили мимо его спальни, откуда как раз вышла Селена. На ней был запах Рафаэля. Ты на неё даже зарычала.

Уставилась на неё в изумлении. Как бы ни старалась, никак не могла припомнить этой сцены.

— Ты тогда просто не поняла произошедшего, а после вы и не встречались ни разу, так что тот эпизод остался для тебя чем-то незначимым, — продолжила пояснять мама. — А твой отец вовсе запретил Оливейра знакомиться с тобой. И тому ничего не сказали о произошедшем. Мы посчитали, что будет лучше отложить это до того момента, когда ты сама сможешь принять осознанное решение. Ну, и отдавать маленькую девочку кому-то там, да ещё в столь криминальный город, знаешь ли, не хотелось. Возможно, слишком эгоистично и самонадеянно, но лично я нисколько о том не жалею, если хочешь знать, — посмотрела на меня спокойно и уверенно. — Тем более что это ты признала в нём свою пару, а не он. Так что… — пожала плечами. — Злишься? — поинтересовалась почти сразу о реакции на своё признание.

Честно сказать, не знала, что чувствовала по отношению к выходке родителей, но вот по поводу парности…

— Значит, у меня рядом с ним не было ни шанса избежать этого всего?

— Почему же? — удивилась родительница. — У тебя был выбор. До сих пор есть, если так подумать. Рафаэль же не поставил ещё ответную метку. Другой вопрос: нужен ли он тебе? — серо-зелёный взор поймал мой, и меня будто затянуло в водоворот из многочисленных эмоций. — С остальным, думаю, ты уже и без меня сможешь разобраться, — как издалека донёсся голос мамы, и почти сразу она прижала свою ладонь к моей щеке. — А пока…

Вместе с последними словами в душе разлилось ласкающее тепло, вытесняя всё плохое, а каждая эмоция стала чётче и понятнее. Обхватила чужое запястье, стремясь продлить ощущения.

Как же я соскучилась по этому!

По ним с папой!

— Не плачь, — прошептала мама. — Теперь всё будет хорошо, сокровище наше. Обещаю, — поцеловала меня в лоб, крепко прижав к себе, терпеливо дожидаясь, пока я успокоюсь. — Ну, что? Идём искать отца с твоей парой? — предложила следом с мягкой улыбкой. — Луна! Моя дочь нашла себе пару! — вдруг простонала как-то обречённо. — Вот уж не думала, не гадала, что ты так рано сделаешь выбор. И это я молчу про Ромашку… — назвала отца домашним прозвищем.

Серо-зелёный взор изучающе скользил по моим волосам и лицу, а на дне зрачков светилась гордость и обожание.

Я много читала в интернете приколы по поводу того, что дети похожи на пап, хотя вроде как это женщины вынашивают и мучаются при родах. Изучала комментарии, где действительно матери писали, как обижает их этот факт. А вот наша мама — наоборот… по-настоящему рада, что мы с близнецами похожи больше на папочку. Она иной раз даже зависала, глядя на нас четверых вместе. При этом столько счастья отражалось на её лице, не описать словами. Я однажды не выдержала и поинтересовалась на этот счёт, на что получила в ответ полный недоумения взгляд.

— Я сама очень хотела, чтобы вы, ты и близнецы, были похожи на отца, — пожала мамочка тогда плечами. — И не представляла никогда вас похожими на меня. Мне нравится смотреть на вас, таких пусть и разных немного, но в то же время одинаковых. Те же глаза, улыбки, жесты, мимика… Готова наблюдать за вами вечно. А меня мне и одной хватит, — фыркнула насмешливо.

И я тоже мечтала о подобном. О такой же сильной любви. О том, чтобы мои дети тоже были похожи на их отца. Чтобы на меня смотрели с таким же обожанием, как папа смотрит всегда на маму.

И сейчас, вспомнив этот эпизод, невольно представив себя на её месте, отчётливо осознала, что если эти мои мечты и сбудутся, то только с участием Оливейра.

Наверное, всё же это судьба. Не зря же я так с детства держалась за Огонёчка, даже зная, что он, возможно, не моя истинная половинка. И дело не в Селене, как я убеждала себя раньше. Я ведь ещё до её рассказов заинтересовалась им, когда изучала родословные всех кланов по начальной истории. Остальное — лишь следствие. Только раньше я этого не осознавала. Или не хотела знать. Ведь так проще — свалить на других ответственность. Зато теперь… всё так понятно и легко.

— Да, идём, — запоздало ответила на вопрос мамы.

Поднялась с дивана, первым делом отправившись в душ, а после одеваться. Хотелось поскорее оказаться рядом с Оливейра и взглянуть на него теперь без всяких преград в эмоциях. Понять. Почувствовать его. По-настоящему. А как быть с его возможной будущей парностью, подумаю позже.

Отдавать своего оборотня другой волчице точно не намерена!

Рафаэль Оливейра только мой!

Так было раньше. Так есть. И так будет. Всегда…