Глава 12.1. Демьян. Последствия

Бросаюсь наверх по шаткой лестнице, превозмогая желание вернуться обратно к Вере и исправить содеянное. Больше всего хочется забрать назад грязные оскорбления, которые нашептала жгучая ревность. Но дело сделано, я принял решение и теперь буду отвечать за последствия. А как иначе? Даже если вожак устроил катастрофу, он обязан ее устранить.

Всё ради стаи. Я не мог поступить иначе. Или мог? Или это просто удобная ложь, которая хоть немного успокоит взбунтовавшуюся совесть? Не знаю, справлюсь ли с чувством вины, найду ли оправдание своему поступку…

Ероша колючий ежик волос ладонью, хожу взад-вперед, надеясь, что никто не придет сюда, а Вера не начнет кричать или плакать. Не перенесу ее слез, не выдержу этого зрелища, зная, что стал всему причиной. Но внизу тихо как в могиле.

Я взял и переписал личный сценарий Веры, поставил точку в человеческой жизни, уничтожил ее. Обхватив голову руками, издаю жуткий стон. Казалось, в голове происходит схватка мифических существ: дьявола и ангела. Один уговаривает, что я поступил верно, обезвредив врага, обеспечив общину сосудом с кровью, лишив Веру, пришедшую с непонятными намерениями, любых преимуществ. Я не верил в ее историю, вернее, не до конца. Слишком смело для моей тихой сиделки. Слишком невероятно.

Ангел же говорил, что она чистое создание, неспособное на ложь. Ангел бился в агонии, олицетворяя гибель остатков милосердия во мне. Вот так и становятся тиранами. Поступки, как этот, ведут впоследствии к другим, еще более страшным. И постепенно стирается та грань, которая отделяет хорошего человека от плохого. Но нельзя показать никому, что считаю свои действия ошибкой. Нужно быть столпом уверенного, непоколебимого всезнания, чтобы остальные черпали в в этой уверенности силы жить дальше и надеяться на спасение.

А я сейчас так ничтожен и слаб, как сухая травинка на ветру. Того и гляди унесет неизвестно куда. Но надо… надо взять себя в руки и подумать, как быть дальше.

Вера… Какая же она непостижимая, загадочная, удивительная, сшибающая с ног. Чувствую и вижу только ее, как будто она стоит перед глазами и никакого мира вокруг не существует. Она путает все карты, убивает наповал своими зелеными кошачьими глазами, невинной улыбкой и телом распутницы. Всё в ней сочетается идеально, и я не знаю, за что и кем так наказан. Почему она одновременно стала и врагом, и самой желанной женщиной на свете. Почему именно она вошла в мою жизнь и продолжает преследовать, тогда как необходимо сосредоточиться на выживании группы и сохранять трезвую голову.

Сейчас необходимо четко понимать, какую угрозу я принес в логово, пленив Веру. Прислушиваюсь. Тишина из места, где сидит оборотень, может быть обманчива. Знаю это по собственному горькому опыту. Больше не совершу ошибки и не оставлю оборотня без должного присмотра. Но кому доверить охрану Веры? Ее нужно крепко сковать, веревки не удержат зверя.

«Ты! Ты сделал ее зверем!» — кричала совесть, и я снова и снова мечусь по темному коридору возле лестницы в погреб. Неминуемо здесь кто-то появится и станет задавать вопросы. И я не могу позорно сбежать в лес, как бы ни хотелось.

Больше я не имею права на отдушину. После того, что натворил. «Наказывай себя или нет, Вере от этого не легче», — подсказывал внутренний голос. А может, легче! Теперь ей любое страдание ненавистного человека будет отрадой, в этом я не сомневаюсь. Но найду ли в себе силы посмотреть ей в глаза? Как выдержу немой укор, вид ее слез и страданий?

Но мне придется превозмочь себя. Не получится плыть по течению.

Но сначала стая, она важнее всего.

Захожу в кухню, где вокруг большого овального стола расположились взволнованные сообщением Веры люди. Они галдят и перебивают друг друга, решая, уйти или остаться. Уловить общее настроение было не трудно: страх. Они боятся столкновения с сильным противником, превышающим их числом более, чем в два раза. Почти все уже сдались без боя.

При моем появлении люди притихли и обратили свои взоры прямо мне в глаза, безмолвно ища поддержки. Сразу чувствую себя лучше, шкура альфы подходит мне как собственная кожа. Какая бы буря ни происходила внутри, я жадно впитываю общее поклонение, наслаждаясь властью над другими. И отчасти ненавижу себя за это.

— Оборотень в погребе. Ему нужно дать еду, воду, одежду, одеяло. Обеспечить всем необходимым. Но это не главное. Полнолуние сегодня, поэтому волчицу важно удержать в погребе. Найдите что-то покрепче. И будем готовиться к обороне. Двери-окна укрепить, сделать запасы продовольствия. Всем вооружиться оружием с серебряными пулями. Их экономить. Никому не выходить. Никого чужого больше не пускать. Мы не должны оказаться снаружи в полнолуние. Оборотень хотела внушить нам, что мы можем свободно уйти, но подумайте сами, на кого интереснее охотиться. На тех, кто прячется в доме, или тех, кто испуганно бежит по лесу? Она притворилась человеком, чтобы мы вышли из дома и стали приманкой для оборотней в пик их охоты. Но расклад ясен как день. Оборотни опасны в полнолуние, а мы знаем, что можем им противостоять с нашим оружием. Вопросы есть?

Пара-тройка уточняющих вопросов не изменила общей картины. Думаю, что рассудил правильно и угадал замысел оборотней — отправить Веру ко мне и выманить мою стаю в лес. Но я обезвредил посланницу, смешал карты оборотням. Значит, поступил верно. Два новичка нашли цепи и потащили их погреб, а я снова начал мысленно истязать себя. Стало совсем хреново.

Михал что-то бубнит под ухо, но я не слушаю и не вникаю, мне нужны любые звуки из погреба, чтобы почувствовать близость к Вере. Нужно было хоть мгновение, чтобы прийти в себя. Я реально помешался. Ощущал незримые прочные нити между нами, что связали накрепко, навечно. Понимаю, что, возможно, присвоил себе чужую женщину, и что она меня теперь ненавидит, и возненавидит еще больше, когда начну качать из нее кровь. «Но зато она здесь, с тобой, она принадлежит тебе. Ты отобрал ее у всех», — довольно урчало злобное животное внутри, этот дикий необузданный зверь, который так часто брал надо мной контроль.

— Мужик, да ты совсем плох, — качает головой Михал. — Кто она, что так тебя задела?

— Никто. Что ты хотел?

— Обсудить твое решение. Ты уверен, что надо остаться?

— Есть другой вариант? — огрызаюсь, взяв нож, бросаю на доску хлеб, быстро нарезаю несколько кусков. Хотя бы приготовлю еду Вере, сделаю пару бутербродов для нее. Сделаю хоть что-то доброе, даже если она не узнает, считая меня последним из людей на Земле, с кем бы заговорила.

— Посмотри на меня, Демьян. Ты как под наркотой. Бешеный совсем.

— И что? — Останавливаюсь, нож замирает над доской, в стальном лезвии замечаю свое перекошенное лицо, отбрасываю в сторону тесак и резко поворачиваюсь к Михалу, скрежеща челюстями:

— Что ты прицепился? Заняться нечем? Я сказал оборона — значит, оборона. Точка. Если не согласен, ты знаешь, где дверь.

— Прогонишь меня? За просто так? Из-за бабы?

— При чем тут она? На кону выживание стаи.

— Так ты о стае беспокоился, когда ее раздеться заставил и оттрахал взглядом? — зло хмыкает Михал.

— Не твое дело!

Намереваясь уйти, делаю шаг вперед, но Михал ловит за плечо и поворачивает к себе. Что-то хочет сказать, но в меня словно бес вселился — налетаю на него и оглушаю двумя резкими ударами ладоней по ушам. Михал мгновенно приходит в себя и начинает быстро наносить короткие удары кулаками, пытаясь попасть в бока и живот. Верчусь, гибкий и юркий, уходя от ударов, но зарабатываю мощный хук в бок, от которого что-то внутри хрустит. Ощетинившись шерстью, набрасываюсь на Михала, тот не остается внакладе. Кружимся по кухне, сшибая стулья и рыча.

— Я поговорю с волчицей сам, — заявляет Михал между ударами.

— Не приближайся к ней! — реву в ответ, а в голове стучит: «Моя! Никто не будет ее трогать, кроме меня!»

— Ты не в себе и не можешь принимать адекватные решения.

— Я уже принял. И не изменю своего слова.

Ухожу от захвата, наклонился и, схватив здоровяка за талию, валю на пол, придавливаю сверху, впечатываю кулак в потное лицо и врезаюсь им в деревянный пол. Вдруг в голове проясняется, руки болят, чувствую на них кровь и осознаю, что ввязался в драку с единственным другом. Совершенно свихнулся…

Сползаю вниз и переворачиваюсь на спину, обхватив голову руками. Что со мной происходит? Я уже не хозяин сам себе и не отвечаю за свои действия. Полностью потерял контроль. Но драка хотя бы немного прочистила мозги. И я понял, что нужно самому заняться Верой, потому что ни на что другое я больше не способен, и к людям меня лучше не подпускать, временно сделав главным Михала.

— Ну ты беспределишь, мужик, — бормочет, вставая, чтобы умыться.

Я не стал ничего говорить, подтверждать очевидное, тяжело поднимаюсь, тоже хочу смыть кровь, чтобы пойти и самому приковать Веру, но тут во дворе раздаются крики.