Эпилог

Спустя полгода

По прошествии нескольких месяцев меня так и не отпускают события прошлого. Не дает покоя чувство, что совершила большую ошибку, так стремительно покинув Польшу и не попровшись с Демьяном. Трусливо сбежала, стараясь оказаться как можно дальше и попробовать жить так, словно ничего не случилось. Спрятала голову в песок, как страус. Но невозможно убежать от любви, от самой себя и от того существа, что таилось в глубине меня навсегда, до самой смерти. И если со своими чувствами я с огромным трудом, но могла совладать, то волчицу удержать не было никаких сил. Она требовала всё чаще и чаще своего — лесных просторов, ночной охоты, заявляла нетерпимо, как свойственно ее волчьей дикой натуре. Приходилось выезжать за город и там обращаться. В момент сильнейшего потрясения, на адреналине, я смогла ее побороть. Но в обычном своем состоянии снова оказалась слабой и беззащитной перед лицом внутреннего врага.

Я начала задумываться о том, чтобы переехать из города в деревню, поближе к лесу. Среди людей я всегда на виду, могу обратиться перед ними, и тогда пиши пропало. Вполне можно было уволиться. Беловы обеспечили меня финансами на всю оставшуюся жизнь, если не транжирить. Необходимость работать отпала.

Ведь я вернула им сына. Родители Демьяна настаивали на личной встрече, чтобы отблагодарить меня на словах, но я по телефону настояла на перечислении денег по интернету — боялась, что встречу в их особняке Демьяна или не удержусь и спрошу о нем. Уж не знаю, какую они историю придумали для окружающих, чтобы объяснить воскрешение сына. Но то, что Демьян не стал прятаться, а рискнул восстать из мертвых официально, я поняла по словам его матери. Наверное, благоразумнее было бы прятаться и дальше, но кто я такая, чтобы судить. Это его право, его жизнь. Пусть поступает как хочет. Богатым закон не писан, а люди поверят любым россказням, да и будет о чем посудачить.

Уверена, жизнь Демьяна бьет ключом и он обо мне даже не вспоминает. Слова, сказанные в том лесу в момент, когда смерть казалась свершившимся фактом, вряд ли что-то значили. А может, и вовсе стали плодом моего воображения. Вдали от Демьяна я словно прозрела, обнаружив, что одиночество и вообще моя унылая пресная жизнь без особых событий и потрясений — это настоящее благо. Я совершенно не скучала по тайным проникновениям в подпольные клиники фанатиков, по зверям в человеческом обличье, по враждебной атмосфере домика в лесу и иглам, качающим у меня кровь. Единственный человек, который вызывал у меня теплые чувства, это Йоланта. Мы переписывались в интернете, и я с удовольствием читала ее сообщения о стае, муже и ребенке. Правда, пришлось пользоваться онлайн-переводчиком, так как через экран способности оборотней не действовали. Йола не переставала звать меня жить к себе, а я упорно отказывалась под предлогом того, что не могу оставить бабушку. Но подруга вбила себе в голову, что состояние бабушки, проживающей в доме престарелых, вряд ли улучшится, поэтому лишь вопрос времени, когда я приеду жить со стаей.

Она обрисовывала радужные перспективы и строила планы, а я изображала энтузиазм там, где его не было. Но насчет бабушки Йола была права — она не заметила моего отъезда, находясь в своем призрачном мире, что каждый день причиняло мне страдания. Невыносимо видеть пустую маску вместо лица родного человека. И к этому невозможно привыкнуть, как ни старайся. Внутри всё равно живет надежда, что бабушка сможет скинуть с себя эту пелену и стать прежней. Но проходят дни, а ничего не меняется. И кажется, что события в Польше мне приснились, они видятся всё более размытыми и странными, словно происходили не со мной, а с кем-то другим. Словно не я сблизилась с человеком, погубившим мою жизнь, не я самозабвенно ему отдавалась, думая, что люблю.

Потихоньку я начала смиряться с тем, что моя жизнь так и протечет в одиночестве. Я отчаянно боялась сближаться с кем-то, доверять, заводить новых знакомых или потворствовать своим желаниям близости с мужчиной. Не хотелось никаких потрясений. Мне хватало кошмаров, мучивших по ночам. Но зрелому размышлению, я должна была обратиться к психологу за квалифицированной помощью. Но как я могла доверить ему хотя бы часть травмирующей мою психику правды? Стоило начать рассказывать, и меня тут же упекли бы в дурдом.

Приходилось кое-как справляться, отвлекаясь на поиски небольшого домика за городом и переписку с Йолантой. Больше у меня в жизни ничего не происходило.

Пока в один прекрасный день не случилось сразу два события.

Началось всё с обычного утреннего обхода палат в доме престарелых. Старики нуждались не только в физическом уходе, но и моральной поддержке. Внимания — вот чего им катастрофически не хватало. Выброшенные своими близкими за периметр семейной жизни, они влачили жалкое существование, и я вряд ли могла бы помочь им почувствовать себя лучше, но всё же старалась сказать доброе слово или принести какую-то мелочь вроде сканворда или свежей сплетни о звездах шоу-бизнеса, которыми меня без устали снабжала назойливая соседка.

Дойдя до палаты бабули, я обнаружила ее стоящей возле окна. В отличие от обычных дней, когда она лежала отвернувшись к стене.

— Саша приходил ко мне сегодня, ждет, говорит, пора уже. Задержалась ты, Арина Никитична, на белом свете, — проговорила бабушка на удивление осмысленным четким голосом. Взгляд, обращенный ко мне, тоже оказался ясным и пронзительным.

Сашей был мой дедушка, и слова бабушки отозвались во мне болью. Они не оставляли простора для фантазий. Она говорила о скорой смерти. И хоть для стариковых подобных разговоров — не редкость, слышать их от бабушки мне не приходилось. Уговорив ее сесть на кровать и укрыться одеялом, я примостилась рядом, заботливо поглаживая бабушку по сухим рукам с узловатыми пальцами.

— Ба, как ты себя чувствуешь?

— Как будто что-то важное пропустила, — после долгих размышлений ответила она и начала искать кого-то взглядом. — А где твой отец? Почему не пришел?

Не зная, сказать правду или соврать, я вскочила с места, начав суматошно прибираться в палате. Бабушка смотрела пустым взглядом на дверь, потом сурово велела:

— Угомонись, Вера. Сядь с бабкой рядом. Как ты? Как в университете дела?

Значит, бабушка очнулась с осознанием того давнего отрезка жизни, когда отец еще был жив, а я училась в университете. Тяжело вздохнув, я включилась в странную игру с прошлым, вызвавшую одновременно ностальгию и боль от понимания, что бабуля не вернулась ко мне навсегда, а лишь на время. И действительно, спустя несколько минут речь ее потеряла осмысленность, а потом и вовсе стала бессвязной. И когда я уже решила, что всё вернулось на круги своя, она вдруг схватила меня за руку и уставилась в лицо расширенными водянистыми глазами.

— Саша странное сказал. Пусть, говорит, Верочка не обманывает сердце. Так и сказал, старый пень. К чему и зачем, я почем знаю. Что он имел в виду, деточка?

— Не знаю, бабуль, честно, — покачала головой я, ощутив сильный укол в самое сердце, как будто его прошило раскаленной иглой. Мистический сон бабушки напугал меня до жути. Неужели покойный дед, наблюдая за мной откуда-то сверху, явился к бабушке, пробудил ее и заставил на меня подействовать? Это казалось более чем странным.

Успокоив бабушку, я занялась будничными обязанностями, а когда ехала домой, постаралась выкинуть из головы утреннее происшествие. Сегодня я встречалась с риелтором, чтобы посмотреть новый дом. Ехать пришлось на машине, и я не без напряжения уселась в потрепанную иномарку молодого риелтора Влада, с которым впервые встречалась лично. Страха не было, потому что я верила в свою волчицу. Она не даст меня в обиду. Проблему создавало мое нежелание выходить из зоны комфорта и общаться с мужчиной даже на отвлеченные темы. Обжегшись на молоке, я дула на воду. И в каждой мужской особи видела угрозу. Влад быстро оценил обстановку и замолк, углубившись в управление машиной. Задумавшись о том, смогу ли я научиться водить, я не заметила, как мы прибыли в небольшую деревню с домом на окраине, который, казалось, ожидал меня. Аккуратный невысокий заборчик и миниатюрный деревянный домишко с красной крышей и трубой показались мне землей обетованной. Невыразимо сладко пахло сельским уютом, вечерним лесом, где-то рядом шумела река. Именно то, что я хотела.

Но помимо прочих запахов я уловила тот, которого здесь быть не должно.

Демьян. Он рядом. Я задохнулась, как будто кто-то невидимый сдавил мне шею, воруя кислород. «Наверное, у Влада такой же парфюм», — попробовала я обмануть себя, прекрасно понимая, что там, в Польше, я узнала запах Демьяна до малейших нюансов и вряд ли могла бы перепутать с каким-то другим.

— Я… я не сказал вам сразу, что здесь будет кое-кто, — начал мямлить Влад, увидев мой испуг при виде человека, вышедшего из калитки. — Он сказал, что вы обрадуетесь, что это сюрприз…

— Потеряйся, — мрачно бросил Демьян.

Другого я не ждала. Что еще этот сумасшедший властный мерзавец мог сказать постороннему человеку, наемной силе, который послужил его интересам? Смущенно потупившись, я не стала наблюдать, как явно подкупленный риелтор ретируется. Не успел он уехать, как я тут же забыла о нем. Вниманием всецело завладел мужчина, стоящий совсем рядом. Дыхания не хватало, мысли в голове метались испуганным вороньем, и я не знала, что делать, что говорить. Отчего-то страх и холод поползли по коже, промораживая до самого нутра.

Демьян сделал шаг по направлению ко мне, и я не удержалась, отступила назад, сдерживая инстинктивное желание броситься наутек. Он это заметил.

— Ты что, боишься меня?

— Я просто не хочу иметь с тобой ничего общего! — воскликнула я, чуть не плача. Не хотела показывать ему, что он вызывает какие-то чувства, но это было выше моих сил. Он вызывал, и немало. Самый настоящий взрыв, сотрясший меня до основания.

— Или ты злишься, что не давал о себе знать так долго?

— Да какая мне разница? Я и не хотела ничего о тебе знать.

— Я так и понял. Поэтому дал тебе время оправиться. Да и разбирался с делами. Нужно было правдоподобно воскреснуть.

Демьян мрачновато ухмыльнулся, а я замотала головой.

— Это меня тоже не волнует.

— Да не нервничай ты так. Вера, неужели ты подумала, что я не найду тебя? Что не буду пытаться наладить отношения?

— Отношения? Какие между нами могут быть отношения?

— Давай войдем в дом? Здесь прохладно. Там мы сможем спокойно поговорить.

Несмотря на то, что я не хотела этого разговора, безропотно пошла в дом, потому что хотела отсрочки. Да и самом деле задрогла. Демьян позаботился о том, чтобы дом сразил меня наповал с первого взгляда. Внутри было уютно, тепло и веяло домашним духом. Как будто кто-то ждал нас, накрыл на стол, согрел настоящий русский самовар. Оставалось только сесть за круглый стол, накрытый белой вышитой скатертью, открутить кран и налить ароматный чай в кружку с позолотой. Что я и сделала, наслаждаясь таким незамысловатым занятием и представляя, как буду делать так каждый день одинокими вечерами. Странно, но прежнего энтузиазма я не почувствовала… Наоборот, во мне полелился страх беспросветного одиночества.

— Я уже распланировала свою жизнь в этом доме. И в ней нет места тебе, — тем не менее сказала я, глядя на Демьяна, усевшегося за стол напротив. Он казался чужеродным элементом, гротескной фигурой, не вписывающейся в ту простую картину будущего, что я нарисовала. Какое отношение имеет этот богатый властный мажор к моему маленькому мирку? Мы будем тихо-мирно пить чай и обсуждать наши будни? Это невозможно, мы слишком разные. Если забыть о том, как он испортил мне жизнь. А чувства… Я обязательно их переборю. Мне придется быть сильной.

— А что делать мне с планами, в которых есть ты? — спросил он неожиданно кротко и достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Сердце ухнуло куда-то вниз, потому что я сразу догадалась, что в ней. Но это было так нелепо и настолько не вязалось с образом Демьяна, сложившимся у меня в голове, что я невольно улыбнулась. Наверное, я сплю и вижу сон. Но кольцо, сверкнувшее каким-то драгоценным камнем из недр атласной подложки, было совершенно реальным. Сглотнув, я молча ждала, что Демьян скажет дальше. А он деликатно обхватил мои пальцы и надел кольцо на безымянный. Тонкий ободок словно обжег кожу. И я, расширив от удивления глаза, наблюдала за сменой эмоций на лице Демьяна. Он волновался, отчаянно и искренне, и это было так не похоже на него, что я решила дать ему шанс высказаться, не споря и не высмеивая.

— Я хочу жениться на тебе. Знаю, что у нас разные жизни. Но так у всех. Мы не уникальные. Схожесть характеров и статусов не гарантирует счастья в любви и семейной жизни. Знаешь, я долго думал, что скажу тебе. Подбирал слова, искал такие, какие смогут выразить то раскаяние, что я испытываю каждый день, думая о том, как ты живешь со зверем внутри. По моей вине, знаю. — Он опустил голову и немного помолчал, а потом продолжил: — Одна, без поддержки стаи. Не будь я эгоистом, отвез бы тебя в Польшу, чтобы ты жила среди подобных тебе. Но я эгоист и не могу отпустить тебя. Понимаешь? Просто не могу.

— Но почему? Зачем я тебе? Ты прекрасно справлялся эти полгода.

Не сумев удержаться от упрека, я передернула плечами. Хриплый смешок был мне ответом.

— Действительно думаешь, что хорошо справлялся? Не было минуты, чтобы не думал о тебе, о нас, не вспоминал и не хотел броситься к тебе. Теперь понимаю, что не надо было ждать. Ты истолковала мое исчезновение по-своему. И злишься. И ты имеешь право. То, что я сделал, непростительно. Тогда это казалось единственно верным шагом, я действовал в сиюминутном порыве, ослепленный ревностью к тому же. Но ты должна дать мне шанс исправиться.

— Должна?

— Да, должна! — с горячностью заявил Демьян, неожиданно вставая и поднимая меня со стула, а потом прижимая к себе. Пальцы сдавили подбородок, чтобы смотрела прямо в его темные, мерцающие красным глаза. — Ради того, что есть между нами. Ты не можешь не чувствовать этого. Оно есть — чувство принадлежности, когда уже ни на кого не можешь смотреть, даже подумать о другой не можешь. И не хочешь. Только о тебе. И я уверен, что это не изменится. Ты же чувствуешь то же самое, маленькая, правда?

Обволакивающий нежный шепот уже начал оказывать на меня свое воздействие, а нежные руки Демьяна, его жадный взгляд, искренность слов и больше всего мои ответные чувства, вырвавшиеся наружу из того плена, в который я их загнала, довершили дело. Задрожав, я поняла, что готова подчиниться и согласиться на любые условия, лишь бы он не исчез. Но не хватало самого главного. Банального, но всегда такого важного для любой женщины.

Дрожащим голосом я выдавила из себя:

— Это животный инстинкт? То, что ты чувствуешь ко мне? Зверь диктует тебе, как поступать? И не дает найти другую са… самку?

— Глупая! — Обхватив мое лицо руками, Демьян долго-долго вглядывался в меня, словно видел что-то очень желанное. — Я люблю тебя еще с тех давних пор, когда ты ухаживала за мной. Я влюбился в ангела и не смел пачкать его собой. Но потом окунул в самую грязь. Но ангел остался ангелом, милосердным и самоотверженным. И тогда я полюбил тебя еще больше. И не смей говорить о звериных инстинктах, слышишь? Никогда не называй себя самкой. Я дам тебе еще время, если нужно. И буду ждать, что ты позвонишь.

— Не нужно ждать! — вскрикнула я, не жалея о своих словах. Так устала притворяться и бороться с чувствами, скрывая от самой себя, что жду Демьяна и готова простить его, дать ему все шансы, готова открыться ему и попробовать жить. Наконец-то жить настоящей жизнью, не боясь потерь и не веря в рок, отнимающий у меня всех близких. Ведь жизнь — это всегда риск. Осторожничая, мы не живем, а существуем. А я слишком долго существовала, не позволяя себе любить. Возможно, Демьян — не самый лучший вариант для меня, он однажды погубил меня, отнял самое дорогое, но я поверила в тот самый миг, когда услышала искренность в его словах, что он будет каждый день до конца жизни искупать свою вину. И наполнит мою жизнь таким счастьем, что я напрочь забуду о его страшном поступке. Так и будет.

— Я тоже люблю тебя, — ответила я с улыбкой.

И почувствовала, что обрела родной дом.

Конец