Глава 5.1 Оборотень

Кровь по капле ускользала из его слабеющего тела. Исчезала вместе с силой, которую выкачивали из него по прозрачным трубкам через тонкие иглы. Януш был крепко привязан к койке в темном погребе, спрашивая себя в который раз, как же ему выбраться из плена выродков. Об этих порождениях научных экспериментов стая узнала несколько лун назад, когда были отловлены десятки братьев и сестер. Их альфа Адам допустил это, слишком расслабился, чувствуя себя хозяином местных лесов, и Януш потребовал поединка, чтобы занять место вожака.

Не последнюю роль играла его тайная страсть к самке альфы — Йоланте. Януш хотел себе ее, быть достойным рыжей волчицы и владеть ее манящим телом.

Но проиграл. И был изгнан. Чтобы позорно попасться в лапы выродков.

Как же он позволил скрутить себя? Как мог так низко пасть? Он бы предпочел смерть, лишь бы стая не нашла его в таком виде. Ядовитый стыд жалил похлеще боли. Но лучше терпеть его вечно в одиночестве, чем под осуждающими взорами соплеменников.

Беспомощный, слабый, убогий, почти мертвый… кому он такой нужен?

Януш боялся уснуть. Вдруг во сне он позовет стаю, кровь сделает это за него, и тогда сюда придут волки, растерзают выродков и освободят его. Но что потом? Бывшая семья не примет изгоя обратно. Мучительные вопросы раскалывали череп оборотня на части. А потом их заглушала парализующая боль.

Он не чувствовал своего тела, не мог говорить и дышать, слышать, а его постоянно о чем-то спрашивали выродки, которых Януш мечтал разорвать когтями, вгрызться в их уязвимые человеческие шейки и омыть их кровью свои клыки.

Его черные глаза обещали мучителям жестокую месть. Он расправится с ними и принесет их окровавленные сердца альфе. Вот тогда его точно примут обратно в стаю. Такой цены достаточно, чтобы простить восставшего против альфы волка.

Януш почувствовал, как в его исколотое тело воткнули еще одну иглу.

О, Великая Луна, да сколько можно его истязать! Во всем теле не осталось места, откуда бы не качали кровь. Он медленно-медленно повернул голову и наткнулся взглядом на бледную, словно призрачную шею человека, который поправлял иглу и трубки. «Во мне почти нет крови!» — хотелось заорать Янушу, но с пересохших губ не сорвалось ни звука, только слабый хрип, исторгнутый из осипшего горла.

Он даже пошевелиться не может, так где же взять силы, чтобы вырвать сердца, биение которых он слышал сквозь стены? Но ничего, он подождет… Он всегда умел ждать…