Глава 3

— Видишь трос? — строго указал Алекс, пытаясь использовать внушение. Над его головой через открытую крышку люка действительно хорошо виднелся и целый отрезок троса, и подпиленный. Я кратко кивнула и только тогда мужчина продолжил: — Сейчас ты медленно подойдешь ко мне, и я подкину тебя. Сильно. Возможно, будет немного больно, постарайся сгруппироваться, чтобы не порезаться. Хватайся руками за целый трос и жди подмоги. Мои люди тебя спасут.

— Что?! — я еще раз посмотрела наверх, мои опасения подтверждались. — Если ты меня подкинешь, это будет резкое движение. Лифт полетит вниз.

Я не договорила, но оба мы понимали, что Кроуфорд останется внутри. Судя по тому, что мужчина даже не моргнул — он так и планировал.

— Время, — поторопил меня, но что-то внутри меня застопорилось. Это ведь убийство, разве нет? Высшая степень эгоизма, когда ты выживаешь за счет чужой смерти. Но альфа решил ударить по больному месту:

— Помни, что ты нужна своей семье, разве нет? Они лежат там беспомощные. Кто о них позаботиться?

Хотела ли я жить? Безусловно! Важно ли дня меня было остаться рядом с родными? Конечно. Но в тот момент, когда я на носочках шла к Алексу, как никогда понимала, что ничем не лучше мужчины. Такая же отбитая эгоистка. Только была между нами одна разница: я бы не отдала за альфу жизнь.

— Готова? — приподнял меня мужчина, внимательно глядя в глаза. — Раз, два…

— Ты умрешь? — перебила я его, всхлипнув. То, что я не хотела детей от мужчины, не хотела жить с ним, делить постель и мир, не значило, что я желала ему смерти. Совершенно нет.

— Три, — без ответа он молча подбросил меня вверх, и еще до того момента, как я со всех сил схватилась за канат… лифт обвалился.

Ужасный, душераздирающий скрежет, свист, куски металла отлетали в стороны. Конструкция летела вниз так быстро, что человеческий взгляд не мог разглядеть даже Алекса внутри. Спустя несколько долгих мучительных секунд раздался громкий взрыв, и я поняла, что все было кончено.

— Боги… — мои пальцы держали канат так сильно, будто я не имела права отпустить руки. Было больно, тяжело, тело постоянно соскальзывало. Но мне точно было лучше, чем Кроуфорду.

Не знаю, сколько прошло времени. По ощущениям — вечность. Когда кто-то наконец-то достал меня из темного пустого коридора. Я очутилась на полу офисного здания, повсюду были люди Алекса. Но не он сам.

— Как вы? — Роман был ближе всех. Я была настолько не в себе, что не сразу поняла, что это он спас меня.

— Я? Как я?… Достаточно неплохо, — взгляд растерянно метался по сторонам, в ушах звенело, а сознание значительно тормозило. — Алекс… Он… Он там… Внизу…

— Я знаю, — кивнул Роман, отводя взгляд.

— Он жив? — по инерции спросила я, хотя ответ загадкой не казался.

— Я сразу отправился спасать вас, альфой занимаются другие люди, — не стал лгать мужчина, а я кратко кивнула.

— Кто это утроил? — я кивнула на буквально разорванные двери лифта дрожащим подбородком.

— Мы разберемся, — поклялся Роман, после чего вдруг напрягся. — Руби? Что с вами? Вы видите, сколько я показываю…

Сознание покинуло меня так внезапно, будто это была смена кадров пленки. Раз — и ты в пустоте и невесомости, где не было лифтов, врагов и смерти на каждом шагу.

Когда я проснулась, рядом трещал камин, окутывало приятное тепло. Резко распахнув глаза, буквально вскочила с места и тут же упала обратно. Тело болело, а руки так и вовсе жгло, пальцы не сгибались.

— Не двигайтесь, — послышался голос Романа с другого конца комнаты. Немощно вздохнув, я попыталась взглянуть на мужчину, но сделать это было практически невозможно. — Приходил доктор Браун, осмотрел. Он намазал какой-то заживляющий крем на руки.

Пытаясь пошевелить пальцами, я в который раз осознала, что не могу этого сделать. Адская боль от любого резкого и даже самого простого движения эхом разливалась по телу, вызывая слезы.

— Что с ними? — прозвучал хриплый, осевший и совершенно не мой голос.

— Вы так остервенело держались за канат, что растянули мышцы. Большой палец правой руки сломан, на него Браун нанес волчий яд. Это поможет заживлению быстрее любого гипса.

Роман замолчал, и я почувствовала какую-то недосказанность, сердце забилось быстрее.

— Со мной что-то еще? — расторможено протянула я, стараясь не выдать растерянности и внутреннего тремора.

Он молчал. Так чертовски долго, что мне показалось — заснул. Но нет, после тяжелого вздоха, Роман отрезал:

— Нет, это все.

— Отлично, — кратко кивнула, и сознание тут же отнесло меня обратно в лифт. Вид падающего в шахту оборотня заставил встрепенуться, холодок прошел по спине, а мурашки покрыли тело. — Что насчет Алекса? Он…

— Он жив, — быстро перебил меня охранник, будто не желая слышать продолжения фразы. — В тяжелом состоянии. Человек бы не выжил. Но он оборотень. Думаю, месяц восстановления — и будет на ногах.

Кратко кивнув, я немного успокоилась. Невозможно жить с мыслью, что ты — причина смерти.

— А бабушка с Кларой? — помню, когда Роман вытянул меня из лифта, я видела родственников, которых приводят в себя.

— Они ничего не помнят. Но… — мужчина замялся, и я услышала, как зашипела какая-то жидкость. Что-то подсказывало — это алкоголь. — Я взял на себя смелость в принятии решения: стер память вашей семье о проведенном времени с вами и альфой, а также отправил их в путешествие. Никто не сможет теперь отследить их местонахождение. Так будет лучше, пока мы не найдем того, кто покушался на вашу с альфой жизнь.

Сейчас я и вправду считала это единственными выходом. Как бы там ни было, враг Кроуфорда рьяно хочет навредить мне, а проще сделать это через семью.

— Я едва их не убила… — прошептала я, разрушив долгое и болезненное молчание. Глаза мои стали мокрыми, тело будто проваливалась в бездонную яму. Официантка из бара никогда не хотела вершить чьи-то судьбы, я просто хотела выживать. И то, что происходило сейчас вокруг, повергало в глубокую, беспросветную мглу. — Чуть не убила их всех.

— Не думаю, что трос подпилили вы, — хмыкнул Роман, будто я сказала какую-то шутку. Не прошло и секунды, как послышался его едва уловимый шепот: — Думаю, Алекс сказал бы, что благодаря вам все выжили. Вы словно… даете всему вокруг какой-то смысл.

Не без труда приподнявшись на локтях, я наконец увидела мужчину. Растрепанный, в грязной одежде, потный, уставший и растерянный. Но глаза его будто заглядывали в душу, и от странного посыла в их глубинах становилось не по себе.

— Иди спать, Роман. Я останусь тут, — натянуто улыбнулась я, откидываясь обратно на подушку. — Чувство такое, будто по мне проехался поезд.

— Отчасти так и было, — протянул охранник, поднимаясь с места и забирая с собой полный стакан алкоголя. Я отсчитывала шаги, слушала, как они отдаляются… С каждой секундой спать хотелось все сильнее и сильнее. Как вдруг Роман замер и стоял так какое-то время, не предпринимая никаких решений.

— Ребенок Келли, — словно растерянный мальчишка, буркнул он. — Он мой. Но… мы не истинная пара, никто не понимает, как так вышло. Это… необъяснимо.

— А мог быть ребенок Алекса, — предположила я, примеряя на себя другую судьбу. Возможно, тогда бы меня тут не было.

— Мог быть, — не стал лгать мужчина. — Завтра я вас навещу, поправляйтесь. Ах, да! Еще… Завтра вас навестит Сьюки, сегодня она ночует около палаты Алекса.

Я встрепенулась. Будто на голову вылили цистерну самой ледяной в мире воды. На улице даже не стемнело, а значит, прошло не так много времени, чтобы первая жена Алекса добралась в Лондон издалека. То есть она и вправду была рядом. Значит, видео Келли было не ложью…

В груди нарастала странная злость, отбивающая всякую сонливость.

— А кто главный в стае, пока Кроуфорд не в сознании? — Роман почти захлопнул дверь, но я знала, с волчьим даром он услышит меня очень хорошо.

— Та, кто может родить наследника. Истинная пара альфы, — жестко отрезал охранник. — Вы, Руби.

Не знаю почему, но на губах моих расплылась улыбка, а внутри откуда-то появлялась энергия, питающая каждую клеточку тела. Что же, время до пробуждения альфы стаи будет веселым…

Меня разбудил запах кофе и шелест со стороны барной стойки. Первое, что сделала, не открывая глаз — попробовала согнуть пальцы. С трудом, но это получилось. Кожа была непривычно сухой и стянутой, царапины и ссадины давали о себе знать. Боль от сломанного большого пальца не чувствовалась, и это уже радовало.

— Руби, — голос Романа застал меня врасплох, я была уверена, что завтрак готовит повар. — Как ваше самочувствие? Вы голодны?

Приподнявшись, я оценила обстановку вокруг: за окном давно взошло солнце, а на столе в центральной вазе стоя пахучий букет полевых цветов. Вдохнув полной грудью, тут же ощутила сладость, от которой захотелось есть. И мой желудок позорно забурчал.

— Ваш омлет почти готов. — усмехнулся мужчина, якобы незаметно пытаясь отскрести пригоревшую смесь со сковороды. — Еще минуту, ладно?

Как бы там ни было, после происшествия в лифте я не чувствовала себя в безопасности. И мне не нравилось, что охранник Кроуфорда может войти в дом, когда ему взбредет в голову.

— У вас есть ключи? — поднявшись на ноги, я закуталась в теплый каштановый плед и решила подняться наверх, чтобы по возможности принять душ и переодеться.

— Да, я попросил у дворецкого. Подумал, так будет удобнее, — как бы невзначай протянул мужчина, сервируя мой завтрак на огромную тарелку. Заметив мой пристальный взгляд, моментально замер. — Но если я вам чем-то мешаю…

— Нет, Роман. Оставайтесь, — равнодушно пожав плечами, я принялась подниматься наверх.

Теплый душ расслабил мышцы, и боль почти прошла. Около получаса я потратила на то, чтобы привести огрызки ногтей в некое подобие маникюра, столько же ушло и на обработку ран. Средство для этого мне оставили специально у раковины. Видимо, Келли.

Все утро меня не покидало чувство, что Роман пришел не просто так. При Кроуфорде дом работал как часы: из кухни доносились приятные запахи; дворецкий начищал обувь, а садовник вечно что-то подрезал… Много людей, голосов, жизнь била ключом.

А теперь остался только Роман.

— Даже завтрак некому приготовить… — прошептала я себе под нос, высушивая волосы.

Натянув серую кофту и домашние хлопковые штаны, я накинула сверху вязаную кофту и надела вязаные тапочки. Удивительно… Даже отопление поддерживать было некому.

Из столовой доносились звуки, и я направилась сразу туда, желая узнать все важные моменты у охранника.

— Роман, ты не знаешь, почему сегодня никто?.. — фраза потеряла смысл, а голос оборвался, когда в дальнем углу комнаты, на широком кожаном кресле я увидела Сьюки. Медленно переведя взгляд со стоящего напротив нее мужчины, она спокойно посмотрела на меня и улыбнулась. Не было ни капли добродушия в ее глазах, ни капли скорби.

— Почему никто не обслуживает дом? Почему никто не вытирает твои сопельки? — хмыкнула Сьюки, сложив руки на талии. За время отсутствия она заметно поправилась, набрав килограммов пять, и сейчас облегающее бордово-лиловое платье смотрелось на ней иначе. — Я отозвала всех. Скажем так, намекнула, что прислуживать «не той» хозяйке постыдное дело. А дальше все сделали свои выводы.

Украдкой бросив взгляд на Романа, я увидела, как тот раздраженно смотрит в окно. Сьюки тоже ему не нравилась, но она была женой альфы, а значит, сказать слова поперек он не мог.

Зато теперь могла я.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — ответив блондиночке улыбкой, я постаралась выглядеть как можно более миролюбиво. Разговор предстоял короткий, но интересный. Я его уже предвкушала.

— Я возвращаюсь домой, — Сьюки обвела взглядом дом, после чего указала своим длинным ноготком прямо на меня. — А ты съезжаешь. Алекса пока нет, твое тело никому не нужно…

Внутри закипала злость, как чайник на плите. Я чувствовала, что еще немного — и взорвусь, но ни одним мускулом лица этого не выдала. Ведь месть подают холодной.

— И где же я буду жить? — невинно поинтересовалась я, делая голос как можно более испуганным. На Сьюки он подействовал как бальзам на душу.

— Не знаю. Ты ведь из села… Туда тебя и отправим, — ехидно заявила она, вставая на ноги. Кудри Сьюки рассыпались по спине, когда она стянула резинку и развернулась к окну, томно глядя вдаль. — Толку от тебя никакого не было, так что, думаю, содержания тоже не нужно.

— Ты уже похоронила Алекса, не так ли? — догадалась я, делая шаг вперед. — Почему же? А куда делась неземная любовь?

— Не неси чушь, он поправится, — фыркнула Сьюки, бросив требовательный взгляд на Романа. — Помоги этой собрать вещи.

Но Роман и не двинулся с места, лишь перевел вопросительный взгляд на меня. Мы оба знали, что теперь начнется самое интересное.

— Милая Сьюки, — натянув широкую улыбку, я подошла почти вплотную к блондиночке, вызывая у той судорогу лица. Сьюки скривилась как после трех лимонов. — Я думаю, ты пошутила. И зашла за своими вещами, верно? У тебя есть ровно полчаса, чтобы вынести все самое драгоценное, потому что потом тебя не пустят на порог.

— Есть, Руби, — охранник кивнул, сообщая в рацию кому-то мое распоряжение. Лицо Сьюки в этот момент нужно было видеть. Женщина настолько растерялась, что потеряла дар речь. Ее щеки стали бордовыми, а на лбу появились сотни маленьких морщинок.

— Какого?.. — начала было она, но я тут же ее перебила:

— Ты сейчас же возвращаешь всех работников дома, и тогда я подумаю над тем, чтобы дать тебе содержание до пробуждения Алекса Кроуфорда. И не дай бог, хоть одна душа будет смотреть на меня косо. Ни для тебя, ни для этого человека хорошо это не закончится.

Я продолжала стоять, молча пялясь на женщину. Откуда во мне взялось столько злости? Ехидства? Ненависти? Я не знала. Но сейчас, опустошив чан раздражения, отпустила себя и буквально вышла на новую ступень, где нечего бояться.

— Ты не имеешь права! — закричала Сьюки, пытаясь кинуться вперед, но охранник тут же перехватил ее и оттащил. — Роман, почему ты слушаешь ее? Она никто! Теперь главная я и только я!

— Простите, миссис, но это не так, — хмыкнул мужчина, качнув головой.

— С чего вдруг? — сощурив глаза, Сьюки будто пыталась убить меня своим взглядом. Почему-то это жалкое зрелище вызывало только усмешку.

Роман нагнулся к самому уху Сьюки и что-то шепнул ей, после чего та побелела и целых пять минут стояла молча, пялясь на меня.

— Что ты ей сказал? — шепнула я Роману, но тот равнодушно бросил:

— Ничего особенного. Горькую правду.

Внезапно Сьюки ожила и, шепча себе под нос проклятия, убралась из дома. Ее глаза нервно бегали из стороны в сторону, а руки тряслись. Она выглядела как человек, переживший огромное потрясение.

Что же такого мог сказать ей Роман?

— Руби? — окликнул меня мужчина, отвлекая от спутанных мыслей. — Вы были на высоте.

— Я была жестока и груба, — признала я, поджав губы. Никогда прежде мне не приходилось общаться с кем-то в таком тоне, и сейчас я чувствовался неприятный, липкий осадок.

— Мы — оборотни. По-другому нельзя, — попытался успокоить меня охранник, но отчасти он был прав. Покажи я слабину Сьюки, то неизвестно, чем бы все закончилось. И все же одна бы я не справилась.

— Спасибо, — с улыбкой протянула я мужчине, и он будто расцвел. То, как странно блестели его глаза, мне совершенно не нравилось.