Глава 48

Если Кольский-старший думал, что он до этого знал, что такое страх — то он ошибался. Самый дикий, парализующий страх он испытал, когда жена ночью его разбудила шепотом: «Миш, началось». Он лихорадочно заметался по комнате, безуспешно стараясь попасть в штанину брюк. И как он их раньше надевал-то?

— Малышка, ты только не паникуй! Пожалуйста, не паникуй! Я с тобой.

— Кольский, кто из нас паникует? — захихикала Луна, натягивая платье.

— Я? Я спокоен! Да что со штанами-то? — в сердцах крикнул он, отшвыривая ни в чем не повинный предмет одежды.

Даша, засунув ноги в мокасины, прошлепала к двери. Открыв ее, обнаружила снаружи вызванного ею и уже одетого, в отличие от брата, Романа.

— Ром, возьми мою сумку, плиз.

— Ты как, круглая?

— Я — норм. Вон брат твой психует. Но мы его ждать не будем, поедем. А то рожу еще здесь на лестнице.

— Как на лестнице? Зачем? Может я сюда врачей вызову? — всполошился альфа.

— Я что — дома рожать буду? Что за чушь.

Рома, проскользнув в спальню, подхватил приготовленную Луной сумку.

— А я вот, умный. Неделю уже сплю в джинсах, чтоб как ты, в труханах не скакать, — шепнул он, проходя мимо брата.

— Знаешь что, умный…?

— Знаю. Мы поехали, догоняй.

В больнице их уже, разумеется, ждали. Альфа на протяжении последних месяцев мучил весь персонал вопросами о готовности. Был вызван лучший неонатолог, закуплено последнее оборудование, но ему все время казалось, что он чего-то не предусмотрел и случится что-то катастрофическое. Хотя все врачи в голос говорили о том, что беременность жены протекает прекрасно. Однако его маленькая Луна была той частью души и сердца, которую он панически боялся потерять.

Даша категорически запретила ему присутствовать на родах. Поэтому альфа присел рядом с братом в приемном покое. Несмотря на позднее время, в больнице был весь персонал, они переживали за Луну стаи. Ее любили, ее уважали, ей многие были обязаны жизнью. К братьям подошел Поль.

— Ну как вы?

— Ждем, — криво улыбнулся Роман.

— Все будет хорошо, — уверенно заявил врач, — я бы сходил на разведку, но альфа запретил мужчинам работать в родзале.

— Этого еще не хватало, — рыкнул Михаил, нервно постукивая пяткой по полу.

— Первые роды обычно долгие. Так что — располагайтесь, — пряча улыбку отошел от них Поль. На самом деле он тоже не был так спокоен, как пытался казаться. И ему было больно от того, что сейчас он ничем не мог помочь своему взъерошенному сокровищу. Девочки-акушерки обещали держать в курсе, но вдруг что-то пойдет не так? Да — врачи, да — лекарства, но организм порой может быть таким непредсказуемым. Особенно у нее, самой необыкновенной из всех.

Захватившая телефон в предродовой зал Луна, прислала обоим Кольским селфи в смешной рубашке и верхом на розовом резиновом шаре с рогами.

«Хочу забрать домой»

«Забирай» — ответили оба, не сговариваясь.

А Луна будто и не собиралась рожать. Строчила язвительные или забавные комменты, молола веселую ерунду в голосовых сообщениях, подтрунивала над психующими ждунами. В общем проводила время практически на расслабоне. И вдруг — тишина в эфире. От этой оглушительной тишины поджилки затряслись у обоих. Альфа вскочил и начал лихорадочно мерить шагами комнату. Он молчал, только желваки ходили на точеных скулах.

— Я не сказал ей, как ее люблю, — вдруг остановился Михаил.

— Скажи мысленно.

— Она закрылась. Чтобы я не чувствовал, как ей больно. Жалеет.

— Она знает, что ты ее любишь. Ее все любят.

— Конечно, ее нельзя не любить. Она — солнце нашей стаи. И не может нас бросить, правда?

— Ага. А держать в неведении, кого родит — может. Это же надо — запретить врачам говорить кто будет, — хмыкнул Роман.

— Ей можно. Ей вообще все можно! — альфа внешне был спокоен, только глаза горели нарастающей паникой: почему так долго? Почему им ничего не говорят?

— Винченцо написал?

— Конечно. Уже, наверное, в самолете. С ней же все будет хорошо?

— Миха, да разве она бросит меня и своего кошака?

— Что⁈

— Так, понял. Сейчас с чувством юмор у тебя не айс. Закрыли тему.

— Я знаю, что все женщины через это проходят. Но это же — она!

— Не психуй. Она — сильная. У нас лучшие врачи и оборудование.

— Но вдруг…

— Не вдруг! Не сомневайся в ней. Она этого не заслужила.

— Посмотрю я на тебя, когда твоя пара рожать будет!

— Э-нет! Не надо мне такого счастья! Столько нервов положить, чтобы в жизни осталась только одна женщина? Я пас! Вторую такую, как Дашка, я точно не найду, а что-то хуже — мне не надо.

— Вот я тебе припомню, когда ты голову потеряешь от женщины, которой будешь не нужен.

— Такого в принципе не может быть! Одной моей харизмы будет достаточно.

— Я тоже раньше так думал, — улыбнулся альфа, — и где она была, когда я бегал за Дашкой? Пылилась в углу?

— Так я и говорю, что твоя пара — уникум. Единичный экземпляр. Мне такое не найти. А все остальные теряют от меня голову в два счета.

— Помянешь еще мои слова, — рассмеялся альфа.

— Альфа, — вышла врач из родового отделения, — поздравляю, у вас — дочь!

— Дочь⁈ Ромка, у меня — дочь! У меня…

— Поздравляю брат! Доктор, как они?

— Когда мне можно к ней… к ним?

— С ними все хорошо. Навестите их чуть позже, сейчас ваша Луна отдыхает. Утомилась, ребенок крупный. Она просила передать, что дочь зовут Алисой.

— Что⁈

— Луна сказала, что уступает вам право назвать сына.

— Вот, мелкая! Опять творит, что хочет, — расхохотался Роман.

Братья счастливо обнялись. Прибежал Поль, Валентин Николаевич. Новость разлетелась мгновенно, со всех сторон звучали поздравления, люди улыбались, искренне радуясь за маленькую Луну.

Когда альфу пригласили к жене, он с замиранием сердца открывал дверь в палату. Его пара лежала, устало прикрыв глаза. Которые, впрочем, сразу же радостно распахнулись при виде мужа.

— Дашка! — подлетел к ней Михаил, обнимая ладонями лицо и невесомо целуя, — радость моя! Солнышко! Ненаглядная!

— У нас дочь, — тихо произнесла она.

— Спасибо тебе, родная!

— Ты… рад?

— Конечно! У меня же теперь есть твоя маленькая копия! Буду любить и баловать. Я взгляну? — он напрягся, глядя на детскую кроватку, которая с другой стороны кушетки.

— Иди-иди, познакомься, — улыбнулась Даша, наблюдая как в глазах мужа горит радость вперемешку с опасением. Ноздри нервно дернулись, он принюхивался, впитывая запах новорожденной. Волчара внутри довольно выл: мое, мой детеныш! Осторожно подошел к кроватке. На его лице был такой неописуемый восторг и изумление, что Луна счастливо рассмеялась.

— Алиса, познакомься, это — папа. Папа — это Алиса.

— Моя дочь… Такая крошечная, — прошептал Михаил, — какие ручки…

Не успела Даша ответить, как кто-то заскребся в дверь.

— Пустите на племянницу посмотреть, а? — жалобно заныла светловолосая голова, просунувшаяся в дверь.

— Ромка, заходи! — радостно махнула ему Даша.

— Поздравляю вас! Круглая, ты у нас опять мелкая? — подошел Роман с букетом любимых Луной пионов и поцеловал ей руку, — не зыркай так на меня, Мишка, свои. Понимаю, что потомство защищаешь, но не от меня же.

— Извини, инстинкты… — вздохнул альфа, разжимая руки на детской кроватке, — иди, познакомься с Алисой Михайловной.

— Как официозно! — ухмыльнулся брат, и поставив букет в вазу осторожно подошел к кроватке, — ух ты, какая мелкая! Как игрушечная! Ну, привет! Красавица, вся в меня. Я — твой дядя Рома, — девочка вытаращила глаза и радостно засучила ручками, — смотри как рада меня видеть! Уже знает, кто будет любить ее и баловать больше мамы с папой!

— Почему это больше? — ревниво нахмурился Михаил, не в силах оторвать взгляд от крошечной девочки.

— Так вы будете воспитывать. А я — только любить и баловать. Правда, моя красавица? — рассмеялся двуликий, — Мишка, ты представляешь, какая она у нас будет избалованная, при таких родителях, дяде и дедушке? Да еще и с вашими способностями! Уже жаль того двуликого, который ею заинтересуется.

— Я начинаю ненавидеть всех мужиков, — рыкнул альфа, — прибью любого, кто к ней протянет свои грязные лапы!

— Мальчики, она только родилась! Какие мужики, какие лапы? — со смехом возмутилась Даша.

— Все мужики — кобели! — безапелляционно заявил Михаил, — у всех только одно на уме.

— Будешь гулять с коляской и ружьем? — улыбнулась Луна.

— И с отрядом спецназа.

— Бедный ребенок! Вы что — хотите ей устроить тюрьму строгого режима, только потому что она — девочка?

— Она — моя долгожданная, сладкая девочка, поэтому вокруг нее мальчиков не будет!

— Рома, ну хоть ты ему скажи!

— Ты забыла, что я дядя — который балует. Воспитательные моменты — это не ко мне, — ухмыляясь ушел от ответа Роман, — но уверен, что малышка переплюнет маму, когда будет играть на нервах своего избранника. А ему можно пожелать удачи: если он пробьется к ней сквозь наш заградотряд — честь ему, бедолаге, и хвала. Ну, или пусть покоится с миром.

— Рано ты хоронишь моего зятя, — улыбнулась Даша, — уверена, моя девочка выберет самого достойного. Как я.

— Люблю тебя, Луна моя! Тебя и малышку. И помни: ты обещала мне сына!

— Посмотрю, как ты будешь меня на него уговаривать, несносный волчара. И я тебя тоже люблю!