Глава 8

Этот самый страшный для альфы день начинался легко и безоблачно. Сколько дней и недель он вспоминал этот день по минутам, чтобы хоть как-то приглушить боль, что жрала его, выжигая внутренности. Однако вернуться назад и ничего изменить было нельзя.

Утром, после завтрака, Дашка уговорила альфу съездить к Боре в больницу. В машине она была весела и беззаботна, непринужденно щебетала, планируя день. Они заехали в кондитерскую, набрали сладостей мальчишке и отправились нарушать больничный режим. Боря бросился к девушке на шею, как только они вошли. Альфа был безцеремонно отодвинут на задворки истории, а два единомышленника разложили добычу прямо на кровати и зашептались над блокнотом.

Михаил не стал им мешать, пошел поговорить с врачом. Тот подтвердил положительную динамику у мальчика. Беременная волчица также стала местным феноменом, ее муж плакал от счастья. Молодой оборотень уже потерял всякую надежду: ему много раз говорили, что придется выбирать кто из его самых близких будет спасен, но он продолжал верить в чудо. И чудо произошло. Главврач максимально давил любые слухи о немедикаментозном происхождении феномена. Секрет с омегой жизненно необходимо было сохранить как можно дольше. Да, стая у них большая и богатая. Но когда это останавливало тех, у кого не осталось надежды?

Опасаясь за самочувствие Даши, альфа забрал ее из палаты через полчаса. По дороге домой она также не демонстрировала признаков утомления или упадка сил. Возможно, училась потихоньку себя контролировать, пусть и не осознанно.

Как только машина въехала во двор, девушка с возгласом: «Попался! Ну, наконец-то!», выскочила из едва затормозившей машины и коршуном налетела на старого садовника, который в этот момент окапывал розы. Девушка рассыпалась в комплиментах, жестикулировала, звонко чирикала о том, что так давно восхищалась творениями его рук из окна и никак не могла поймать кудесника этого сада. Старый Тимофеич сначала оторопел от такой экспрессии, а потом расплылся в улыбке и, осторожно опираясь на давно больную ногу, пригласил девушку при случае осмотреть свои зеленые сокровища. Даша ответила, что сейчас тот самый случай. Старый волк когда-то был весьма подающим надежды, но жестокая уличная драка покалечила так, что даже регенерация оборотней не помогла. Связки и сухожилия срослись неправильно, как боец он был потерян, пришлось осваивать мирную профессию.

— Смотри, Андрей, как лихо Тимофеич у нас девушку увел, — хмыкнул, глядя в след удаляющимся фигурам, альфа.

— Это потому, — пробасил водитель, — что мы ей цветов не дарили. А старик подсуетился.

— Андрюх, ты сейчас что — пошутил? Оказывается умеешь?

— Виноват, альфа. Не сдержался.

— Чудны дела твои….

Альфа проторчал в кабинете битых полчаса. Пытался заняться делами, пялился в монитор, но строчки сливались в одну сплошную абракадабру. Устав прислушиваться к звукам за дверью, плюнул и пошел искать пару. Нашел в теплице. Оказывается, в его доме и такое есть?

Стоя на коленях, его девочка в садовых перчатках что-то пересаживала в землю, внимательно выслушивая указания старого садовника.

— Что здесь происходит? — рявкнул раздосадованный альфа.

Девушка подняла на него глаза и солнечно улыбнулась. Теплые, едва заметные ямочки коснулись щек.

— Миша, а мы тут с Алексеем Тимофеевичем тюльпаны рассаживаем. Так интересно!

— Тимофеич, ты чего мою гостью эксплуатируешь? — уже мягче добавил альфа. За ее так божественно прозвучавшее «Ми-иша», он был готов простить даже поджог дома и окрестностей.

— Да, я…

— Нехорошо!

— Это я сама вызвалась. С детства цветы люблю. Алексей Тимофеевич, можно я еще как-нибудь к вам загляну?

— Конечно, деточка! Всегда рад буду.

— И розы у вас самые необыкновенные. Нигде больше таких не видела, даже по телевизору. Золотые руки у вас.

Старик аж засветился весь от похвалы и тепло попрощался с девушкой. Недовольный альфа чуть не силком потащил ее в дом. Опять вокруг нее вьются какие-то самцы. И он, и волк были раздосадованы.

— Подожди! — неожиданно резко сказала девушка.

Не ожидавший такого, Михаил мгновенно остановился, сканируя пространство в поисках опасности. Девушка зачарованно смотрела, как неподалеку, на теннисном корте на свежеустановленных столбах ребята из охраны натягивают волейбольную сетку. Альфу захлестнула волна щемящей радости и благодарности.

— О…. Это правда… У меня слов нет. А когда?

— Может после обеда?

— Лучше перед. На сытый желудок тяжело прыгать. Мяч есть?

— Купили несколько, выберешь какой лучше?

— Спрашиваешь!

— Тогда через полчаса?

— Через пятнадцать минут!

Теперь уже его силком тащил в дом маленький, коротко стриженный бульдозер. Михаил посмеивался, но его котенок был настроен решительно и ничто не могло ее остановить.

Уже через десять минут девушка стояла в холле в кроссовках, велосипедках и худи, которое надела, чтобы не отбить давно не тренированные предплечья. Михаил, в спортивном костюме хмуро осмотрел девушку.

— Почему не в штанах? Там холодно.

— Когда играешь — не холодно. И я никогда не играю в штанах. Мешают. Наколенники тоже греют.

С трудом удалось подавить рычание. Ее роскошные длинные ноги, обтянутые этими чертовыми шортами, будут видеть все!

— Если замерзнешь, скажи.

— Угу. Перчатки вот надела. Пока разогреваться будем, руки будут в тепле. А где все?

— Подойдут. Пойдем.

— Пойдем? Побежали! — она открыла дверь и, засмеявшись, выпорхнула наружу. Сама хоть поняла, что сделала? Самка, убегающая от самца — это же приглашение, флирт! Он выскочил вслед за ней и едва не застонал: шорты нестерпимо аппетитно обтягивали ее попку. Как это все выдержать? Как можно думать об игре, когда тут такой ходячий соблазн?

Хохоча и хлопая в ладоши от радости и предвкушения, она забежала на площадку. Там уже были Роман и Алекс. Безопасник сказал, что будет судить это безобразие, а не участвовать в нем.

Мужчины, не сговариваясь, сняли спортивные куртки, оставшись в футболках. Это был просто парад тестостерона и гурманское удовольствие для глаз. Роскошные широкоплечие фигуры, мощные шеи, крепкие руки — к ним хотелось прикоснуться, чтобы проверить, — а настоящее ли. Роман был атлетичен, темноволосый Алекс — ниже Кольских и более массивен. Михаил же был фантастически хорош, при росте в два метра у него была удивительно пропорциональная фигура с такой грамотно развитой мускулатурой, что невозможно было глаз отвести! Хотелось трогать это великолепие до колик в пальцах.

— Хочу сразу сказать, что я с вами ни в один клуб в жизни не пойду, — делая круговые замахи руками, сказала Дарья с веселыми чертенятами в глазах.

— Это еще почему? — спросил любопытный Роман.

— Дык меня все девки там, включая уборщицу тетю Глашу, прибьют пыльным мешком из-за угла.

— Нравимся что ли? — оскалился белобрысый бабник.

— За жизнь свою опасаюсь. А вас в детстве комбикормом кормили, что вы такие вымахали?

— Неее, манную кашу доедали.

— Судя по всему — за всем детским садом. Включая нянечек и воспитательницу.

Даше нравилось перешучиваться со Романом. Как ни парадоксально, с бабниками она всегда находила общий язык. Ее язвительные комментарии нравились парням, уставшим от женского обожания, и спустя время с ней начинали преданно дружить. Роман не стал исключением. Он чувствовал необходимость защищать пару брата, пока у них все не сложилась. А ее чистота и открытость заставляли испытывать нежность к хрупкой паре грозного альфы.

Мужчины лениво крутили руками и ногами. Их тренированным телам разминка была не особо нужна. Когда Даша начала делать наклоны и приседания, Роман и бета старательно отворачивались, чтобы не провоцировать ревнивого альфу. Он и без того заводился с полоборота.

Девушка подошла к Михаилу. Пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в его опушенные темными ресницами синие глаза. Никогда не считала себя низкорослой, но сейчас ее голова была чуть выше его плеча.

— Если эти бездельники не хотят разминаться, то это их дело. Но ты в моей команде, а нам выбитые пальцы ни к чему, — взяла его ладонь в свои ручки и начала разминать и массировать его пальцы. Боги, кто бы мог подумать, что массаж рук может быть таким возбуждающим? Она решительно прошлась по длине каждого пальца, энергично покрутила его кисти. Альфа смотрел на нее, сжав челюсти и затаив дыхание. Внутри все клокотало, дыхание участилось, в глазах появились желтые всполохи, но Даша этого не видела, она сосредоточенно занималась его руками.

Закончив, кивнула на его ноги:

— Голеностоп разомни сам. Как следует, пожалуйста, — и отошла к сетке, проверить высоту, попробовать прыжок на мужской сетке — а вы чего замерли? — крикнула она парням на противоположной стороне площадки. Они переглянулись, у обоих в глазах читалось страстное желание смыться отсюда побыстрее и не мешать альфе обхаживать пару. Чтобы как-то разбавить возникшую тишину, Роман подошел к сетке и нагло сверкнув зубами, бросил:

— Не боишься со взрослыми дядями играть, деточка?

— Да мы вас сделаем, дядя! Готовь салфетки, плакса, — также нагло оскалилась девушка.

Попрыгав и размявшись с мячом, они начали игру.

Парни старались при игре на девушку сдерживать силу удара, но она здорово их разозлила своей хитрой игрой. В силу опыта Даша понимала, что играть с ними на грубую мощь у нее физически сил не хватит. Да и сетка была выставлена «мужская», выручал только экстремально высокий прыжок, из-за которого она когда-то обыгрывала более рослых соперниц. Но тут противники — мужчины. Да еще какие — более рослые и мощные. Поэтому приходилось обыгрывать обманными ударами и изворотливостью, заставляя мужчин часто валяться на полу. Да, не совсем честно, а кто обещал, что так будет?

Они удивительно слаженно играли с Михаилом. Он поначалу пытался ее прикрыть, но она пару раз так рявкнула на него, что вытянулись лица даже у соперников. Никто не мог разговаривать с альфой в таком тоне, а маленькая самочка это делала, не задумываясь. Первую партию они с Михаилом выиграли, поменялись площадками. В начале второй партии, когда Даша стояла в защите, в нападении вышел Алекс. Она не верно выбрала место для приема, он — силу удара и мяч прилетел ей прямо в лицо, девушка едва успела повернуться, чтобы удар пришелся на щеку, а не в нос. От неожиданности и силы удара ее отнесло на пару шагов, и она ошарашенно села на попу. Половина лица мгновенно стала малинового цвета.

Михаил подлетел к ней, обхватил ее лицо руками:

— Дашенька, ты меня слышишь? Как ты? Где болит? К врачу? — обернулся к виновато замершему Бете, — я тебе глотку вырву!

— Нет, ну надо же, — девушка растеряно захлопала глазами, — надо же… быть такой дурой и на рассчитать! Встать помоги.

Тут уже альфе пришлось хлопать глазами.

— Зачем встать? К доктору?

— К какому доктору? У нас партия не закончена!

— Какая партия? У тебя сотрясение может быть!

— У меня сотрясение будет, если мы этих охламонов не выиграем!

— Ты свое лицо видела?

— Не нравится — не смотри! — они стояли друг на друга и орали. Роман, естественно, не смолчал:

— Ой как вы мило ругаетесь. Как супруги со стажем, — и заржал, как конь.

Девушка сначала сердито поджала губы, но потом сделала шаг вплотную к альфе, взяла его за руку и проникновенно глядя в глаза, тихо произнесла:

— Этот болтун меня совсем-совсем достал. Хочу выиграть.

— Точно не болит? — он второй рукой осторожно погладил ее по пунцовой щеке.

— Нет.

— Тогда размажем! — они дали друг другу «пять» и заняли свои места на площадке. А Даша еще и крикнула противникам:

— Играем дальше! И чтоб не поддаваться! Иначе будете чистить лоток Честера. Руками! — Ответом ей было унылое «Уууууууу!» Все-таки мужчины — такие неженки.

Вторая партия была зрелищной, уступать никто не хотел. Но все же пара альфа-Луна вырвала победу. Дашка, хохоча от счастья, бросилась на шею альфе, и он радостно закружил ее на площадке. Она вопила от радости, захлебываясь эмоциями, и купая в них Михаила.

— Да-да! Да-да-да! — раздавался ее звонкий голос.

Вокруг площадки раздались аплодисменты. Оказывается, их игра собрала практически весь персонал дома, но достаточно было строгого взгляда альфы, и зрители быстренько улетучились во все стороны. Остался только садовник, который преподнес девушке букет свежесрезанных мраморных роз. Даша восхищенно уткнулась в цветы, вдохнула головокружительный аромат. После чего подняла на старика счастливые глаза и, встав на цыпочки, поцеловала в щеку. Садовник аж порозовел от смущения.

— Тимофеич, мне нужно пару курсов пикапа, — естественно не смолчал Роман, — как у тебя так лихо получается? Без ресторанов и свиданий.

— Тебе не понять, Роман. С твоими телками это не работает. У них вместо души — силикон и калькулятор. Спасибо за чудесные цветы, Алексей Тимофеевич, — заступилась за старика девушка, — и всем спасибо за игру. Было потрясающе. Я — в дом.

Продолжая вдыхать аромат цветов, Даша упорхнула.

— Какая необыкновенная девушка. Поздравляю, альфа, — тепло улыбнулся садовник, который знал Михаила еще волчонком. Глядя на их пару, сразу понял, кем она является для альфы.

— Спасибо, Тимофеич. Она и правда — чудо. Дар. Дар мне и всем нам. Ты даже не представляешь, насколько бесценный.

Старик, кивнув, заковылял к себе. А Михаил внимательно посмотрел вслед уходящему. Показалось, что садовник стал меньше припадать на больную ногу?

Бета и Роман переоделись и уехали по делам, получив за проигрыш еще одну порцию насмешек от Михаила. Альфа зашел в дом, первым делом взглядом поискал глазами девушку. Та, с цветами в вазе, выходила из кухни. Уставшая, но румяная и довольная.

— Замечательная была игра! Спасибо большое!

— Мы — эффективная команда, — согласился Михаил, подходя к ней ближе.

— Если честно, я бы хотела немножко пройтись перед обедом. Адреналин хочу выветрить, иначе есть не захочется.

— Мне тоже не помешает. Давно так не развлекался. Беги к себе, я быстро в душ и составлю компанию.

Девушка влетела в комнату, и оставив вазу на тумбочке, пошла в ванную. После такой напряженной игры без водных процедур было никуда. Напевая какую-то мелодию, она быстро вымылась и вытерлась полотенцем, просушила чуть намокшие от душа волосы. Не особо задумываясь, натянула длинную тунику цвета капучино, теплые темно-коричневые лосины и побежала вниз. Заставлять себя ждать категорически не хотелось.

Вдвоем они вышли из дома и пошли традиционным маршрутом. Даша вспоминала ключевые моменты их игры, подпрыгивала, размахивая руками и восхищаясь удачно заработанными очками в партии. Она была счастлива, скакала перед ним, как веселый воробушек. Михаил больше мочал и хмурился. Когда они почти спустились к озеру, он резко остановился. Взгляд был серьезный, суровая складка пролегла между бровями.

— Даша, давай поговорим.

— Да, конечно, — она обернулась и прижалась спиной к дереву. Он смотрел в ее распахнутые чистые глаза и чувствовал себя так, словно хочет пробраться в хрустальный сияющий мир в грязных кирзовых сапогах. Просыпалась злость. На себя, на нее. В конце концов, он — альфа! Он всегда получает, что хочет. Сколько можно ходить вокруг да около?

— Скажи, пожалуйста, ты прикидываешься или на самом деле не замечаешь?

— Не замечаю чего? — слегка напряглась девушка.

— Моего к тебе отношения.

— Я его вижу и ценю. Ты — очень добрый…

— Дашка! — рявкнул он на нее, — да я хочу тебя, как ненормальный! С первого дня!

— Что⁈ — девушка растерялась.

— Да шло бы оно все… — пробормотал мужчина и приник к ее губам. Страстно, дико, собственнически. Но потом заметил, что девушка замерла как кролик перед удавом, и сменил тактику. Поцелуй стал нежным, чувственным, тягучим. Он осторожно ласкал ее губы, чувствуя, как ему сносит крышу. От, мать его, простого поцелуя! Девушка в его руках расслабилась и несмело ответила. Неумело, но так сладко! Слегка выдохнула, и он тут же этим воспользовался, скользнул языком в ее рот. Хотел исследовать ее всю, языком, пальцами, членом. Это его девочка, его пара, его избранная. Она целовала его в ответ, несмело прикасалась своим юрким язычком к его. В голове тяжело и глухо шумело от возбуждения. Он вдохнул ее аромат и почувствовал ноту цветущего персика — овуляция! Едва не застонал. Только не сейчас, ему же окончательно снесет башку! Он чуть отстранился. Даша улыбалась чуть припухшими губами, потом открыла глаза и прошептала:

— Это вот так… бывает?

— Будет еще лучше, маленькая…

Теряя голову от ее близости, аромата, нежности, с которой она отвечала ему, он начал лихорадочно покрывать поцелуями ее лицо. Она счастливо смеялась и обнимала его за широкие плечи.

— Дашенька, девочка моя, я по тебе с ума схожу! Жить без тебя не могу! Единственная моя! Пойдем в дом, быстрее! Иначе я возьму тебя прямо здесь. Так хочу тебя! Неделю из комнаты не выпущу. Пойдем! У тебя все будет. Куплю все, что захочешь — яхты, дома, украшения, все…

Девушка в его руках застыла на секунду, а потом начала яростно вырываться. В ее глазах стояли злые слезы.

— Куплю⁈ — закричала она ему в лицо, — вы за кого меня принимаете?

— Даша, не дури, — одуревший от близости пары, теряющий остатки терпения, пытался образумить ее альфа. Аромат ее овуляции все усиливался, в голове стучала набатом мысль, что пара готова и медлить нельзя, — нам будет хорошо вдвоем. Я достаточно богат, могу дать тебе многое. Разве это плохо?

— Покупать секс за деньги — это плохо, — прошептала девушка

— Я не собираюсь платить тебе за секс! — взревел альфа, — я просто…

— Ты просто хочешь купить то, что хочешь, — горько сказала девушка, — так вот мой ответ «нет!».

Лицо мужчины перекосило от ярости. Его пара ему отказывала! Он был в бешенстве. Волк бесновался под кожей, требовал немедленно заклеймить упрямую самку. Надо было хоть немного успокоиться, иначе оборот не за горами. Не так он собирался знакомить пару со второй ипостасью. Накрывающая с головой злость вперемежку с разрывающей на куски болью от отказа пары, подтолкнули его выплюнуть страшные слова:

— Я всегда получаю, что хочу. Сейчас ты вернешься в дом, поднимешься в свою комнату и будешь меня ждать. Я приду — и у нас все будет. Тебе решать, с обоюдным удовольствием или без.

Девушка в ужасе посмотрела в его горящие бешенством синие глаза, всхлипнула и сорвалась с места. Альфа почувствовал угрызения совести от сказанных слов сразу же, как они вылетели. Сейчас он чуть успокоится, отдышится от ее одурманивающего аромата и пойдет успокаивать пару. Он выпьет литр успокоительного, но не позволит себе больше сорваться. Никогда бы не опустился до насилия, тем более над той, что дороже собственной жизни.

Михаил несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение от аромата истинной, и пружинистым шагом начал подниматься по тропинке. Нужно немедленно загладить вину, заставить девочку забыть те чудовищные слова, что он так необдуманно бросил ей в лицо. Михаил поднялся до широкого пролеска, с которого начинался спуск к озеру. В голове крутились тысячи слов, что он должен сказать Ей. Той, что предназначена. Той, без которой нет жизни.

Он так глубоко задумался, что не сразу среагировал на запах справа. Мгновение — и на тропинку из-за деревьев, виляя бедрами, вышла Алена. Он нахмурился и раздраженно посмотрел на нее. Однако любовница, не обращая внимание на выражение его лица, стремительно подошла, попыталась обнять за шею. Он недовольно отступил. Тогда волчица протянула руку и погладила его по бедру.

— Альфа! — громко промурлыкала она, — я так соскучилась по твоему члену! Трусики мокрые, чувствуешь? — раньше альфу заводили ее откровенные разговоры, то, как она не скрывала своих желаний. Но сейчас это не работало, даже волк зарычал внутри. Он не хотел эту самку, ему, как и человеку, нужна была только истинная пара. Черт! Сам же в свое время дал ей допуск в дом, чтобы вызывать сюда, когда надо снять напряжение, но лень куда-то мотаться. И не нашел времени расстаться, хотелось переговорить с ней. Как-то по-скотски было бросать ее по телефону. Яркая, роскошная, страстная сука — но она больше не вызывала в нем никаких эмоций, кроме раздражения.

— Еще секунду и… — начал тихо рычать ей в лицо, едва сдерживаясь, чтобы не покалечить зарвавшуюся девку. Брезгливо, двумя пальцами, схватил ее за кисть и отодвинул от себя. С трудом сдержался, чтобы не сжать до хруста переломанных костей. Альфа был зол. В этот момент слева хрустнула ветка. Они с Аленой повернули головы одновременно.

Между деревьями, у обрыва, стояла бледная, как смерть Даша. В ее обычно теплых сияющих глазах плескалось штормовое море боли. И отчаяния. Слезы мокрыми дорожками бежали по щекам. «Все видела и слышала» — с горечью подумал альфа. То, что она сейчас видела было более, чем двусмысленно. А учитывая то, что он сказал малышке минутами раньше — картинка была чудовищной. Он в ее глазах — чудовище.

Чувствуя отчаяние девушки, ему самому стало нестерпимо больно. Она прижала одну ладонь ко рту, силясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Не в силах смотреть них, отчаянно замотала головой, словно для себя отрицая увиденное и услышанное. Сделала один шаг назад, второй… Альфа с безумным рыком рванулся к ней, на ходу трансформируясь. Как отмахнулся от отлетевшей в сторону Алены, даже не заметил. Словно в замедленной съемке нога девушки соскользнула, она неловко взмахнула руками и полетела вниз. Он не успел каких-то пару шагов…

Бросился следом, не чувствуя боли от ушибов и порезов, скользил к ней, кувыркаясь по камням — и не успевал. Хрупкое тело скатилось по склону, ударилось об огромный валун и замерло сломанной куклой. Он подлетел к паре, снова трансформируясь. На секунду замер, не в силах поверить в случившееся. Из горла вырвался дикий, душераздирающий вопль, полный боли и отчаяния, крик обезумевшего, смертельно раненного зверя. Альфа упал на колени, приподнял ее. Смешная шапка с ушками слетела и ветер лениво играл короткими светлыми волосами, по которым солнце рассыпало золотые блики. Новая куртка, что так ей нравилась, была разодрана в хлам, белый пух из нее разметало вокруг. Дрожащими руками альфа начал ощупывать голову девушки, руки мгновенно стали липкими от крови. Бледное лицо было в кровоточащих порезах, ссадинах и грязи.

— Не смей, слышишь⁈ — заорал он как безумный, — не смей умирать! Я не позволю! Ты будешь жить! Не бросай меня…

Он осторожно поднял свою драгоценную ношу и понесся к дому. Помощь была там. Первому попавшемуся охраннику, округлившему глаза от вида голого окровавленного альфы, с безжизненным телом девушки на руках, бросил короткое «Врача» и залетел в дом. Сел со своей ношей прямо на пол гостиной. На полу, от двери за ним тянулась кровавая дорожка, но там, где он сел, уже натекла красная лужица. Ее кровь! Она не останавливалась. Альфу трясло как в лихорадке, по телу пробегали всполохи шерсти, зверь рвался наружу, к раненной паре. Он с трудом подавлял оборот, никогда еще его волк с такой яростью не прогрызал себе путь. Михаил боялся ее лишний раз тронуть, только постоянно прислушивался, чтобы убедиться, что пара еще жива. Сердце едва билось.

Вышедшая на шум Ольга, вскрикнула от ужаса, но быстро взяла себя в руки, принесла стопку полотенец и осторожно отошла. Слишком безумным был взгляд альфы, в нем почти не осталось ничего человеческого. Михаил приложил полотенце к голове девушки, оно сразу стало красным. Где этот чертов доктор⁈

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Валентин Николаевич с бригадой медиков влетел в дом. Альфа был так зол на его долгое отсутствие, что всех накрыло волной лютого бешенства вожака. Все вошедшие невольно наклонили головы и опустились на колено в позу подчинения. Сила альфы пригибала к земле, не давала выпрямиться. Опять какой-то шум. Михаил оскалил зубы и поднял звериный взгляд — влетел Роман и Бета. Видимо кто-то из охраны догадался их вызвонить. Они также склонили головы, но Рома, мгновенно оценив обстановку, почерневшее от горя лицо брата, его безумные звериные глаза, осторожно и медленно заговорил.

— Миха, это я. Здесь врачи. Мы все здесь чтобы помочь твоей паре.

Рычание.

— Миш — она человек, сама не справится. Ей нужна помощь. Позволь помочь. Ты будешь рядом. Разреши спасти. Твою пару.

Секундная пауза, внутренняя борьба человека и зверя. После чего волк отступил, и альфа медленно кивнул.

Врачи подскочили с носилками, и он сам осторожно переложил на них безжизненное тело девушки. В машине скорой Дашу подключили к кислороду, начали делать уколы и капельницы. Альфа тихо рычал, ему не нравилось, что его девочке делают больно. Кто-то опустил ему на плечи плед, Михаил даже не оглянулся.

— Альфа, — осторожно, не поднимая глаз, обратился к нему Валентин Николаевич, — я могу спросить — что с ней произошло? Чтобы спланировать лечение.

— Упала, — горло сдавил спазм, — упала с обрыва…

— Я понял. Сделаю все возможное…

— Нееет, — страшно оскалился альфа, — ты сделаешь возможное, невозможное и все остальное. Но она должна жить!

— Я понял, альфа, — спорить с обезумевшим вожаком сейчас было опасно.

Когда прибыли в больницу, врач поинтересовался группой крови девушки.

— Четвертая отрицательная, — мгновенно вспомнил альфа.

— Редкая, — удивился доктор.

— Она сама — редкость. Крови достанешь, сколько будет нужно. За любые деньги.

Двое охранников с которыми следом прибыл Роман, сообщили, что у них аналогичная группа и они сдадут сколько нужно.

Девушку увезли на каталке, альфа с братом остались ждать на стульях в коридоре. Рома терпеливо молчал, Михаил, устало откинувшись на спинку, прикрыл глаза. Он чувствовал себя выжженным изнутри.

— Брат, — медленно, с трудом выталкивая слова из горла, заговорил он, — это ведь я… Это из-за меня она…

— Мишка, что ты несешь? Ты не можешь причинить вред истинной.

— Как видишь, — губы альфы скривились в горькой усмешке. Остекленевшим взглядом он смотрел на брата, а мысленно был там. Раз за разом не успевая поймать свою девочку перед обрывом. Не сразу, но Роман вытянул из брата все подробности. Попытался объяснить, что Михаил не виноват в произошедшем, но тот только рассмеялся страшным мертвым смехом. Сам себя готов был разорвать на куски, лишь бы его девочка жила. Никто в этот момент не мог ненавидеть его сильнее, чем он сам.

— Установи местонахождение Алены. Я решу, что с ней делать. Потом…

Приехала Ольга, привезла одежду для альфы. Тот равнодушно оделся и замер, уставившись безжизненным взглядом на противоположную стену. Внезапно он глухо произнес.

— Рома… если она, с ней… ты и Алекс знаете, что делать. Примените транквилизаторы, я разрешаю. Постараюсь не сопротивляться.

У младшего все похолодело внутри. При гибели истинной пары альфа или бета убивали сходящих с ума от тоски самцов. А тут — сам альфа, да еще такой сильный. И ведь это брат!

Роман разозлился. Он схватил брата за грудки и затряс изо всех сил.

— Приди в себя! — заорал он на альфу, ничуть не церемонясь. — Она там сражается за свою жизнь, а ты сдался? Она должна знать, что ты ее ждешь! К кому ей еще возвращаться? Она — твоя Луна! Твоя — слышишь?

Михаил моргнул, в глазах появилось осмысленное выражение. Он тряхнул головой как пес, и слегка улыбнулся брату.

— Сядь, младший. Совсем распоясался: альфу трясешь, как грушу.

— Пришел в себя? — ворчливо рыкнул Роман, плюхаясь на место.

— Не придешь тут с вами… — минута слабости кончилась. Альфа взял себя в руки, нацепил свою обычную суровую маску на лицо. Боль осталась внутри, посторонним знать о том, что разрывало ему душу, не стоило. Каждый замолчал о своем. Часы мерно тикали, персонал скользил неслышными тенями, обходя альфу и его брата по максимальной дуге.

Когда в коридор вышел Валентин Николаевич, братья вскочили на ноги одновременно. Врач был сух и строг:

— Первое и главное — жива. Едва вытащили.

Слаженный выдох — с плеч обоих будто сняли многотонные плиты. Врач продолжил:

— Это хорошая новость. Но девушка сильно пострадала: две трещины в ребрах, перелом левой лучезапястной кости, многочисленные ушибы, в том числе внутренних органов, большая потеря крови. И самое главное — у нее тяжелое сотрясение. Она в коме. Прогнозов о том, когда она выйдет из нее и в каком состоянии будет — я дать не могу. Состояние стабильно тяжелое.

Каждое суровое слово врача вновь ложилось тяжким грузом на плечи. Пришлось сцепить зубы до хруста. В голове, как мантра, крутилась мысль: «Ей там тяжелее. Мы все выдержим. Моя девочка не будет бороться одна».

— Что сейчас можно сделать? — голос бы сух и спокоен, хотя внутренности разрывало от боли.

— Только ждать.

— Где она? Проводите меня к ней.

— Она сейчас в интенсивной…

— Я просил название? — гневно блеснул глазами альфа, — я сказал — проводить!

Вздохнув, врач повел их за собой. Роман остался у дверей, знал, что брат ни с кем не захочет делить свое горе.

Михаил шагнул в палату и на секунду замер. Его тонкая хрупкая девочка лежала, опутанная проводами и датчиками. Мерно пикали и моргали приборы. Левая рука была в гипсе, голова аккуратно перевязана. Волосы смешно ерошились, придавая ей почти задорный вид. Если бы не синюшная бледность и ссадины, можно было подумать, что она просто крепко спит. Сердце сжалось от тревоги за нее и щемящей жалости. Подошел к ней, опустился на колени, осторожно взял за руку, прижался к ней губами:

— Девочка моя! Прости меня, маленькая. Я сам себе готов глотку вырвать, лишь бы тебе больно не было. Никогда себе не прощу! Ты только возвращайся. Я даже пойму, если ты не захочешь быть со мной. Пойму, но постараюсь тебя переубедить. Ведь мне без тебя не жить, ты знаешь? Я столько всего не успел тебе сказать. Ты мой свет, мое дыхание, моя радость! Луна моя, ты только живи! Я буду добиваться твоего прощения каждый день. Прости меня, моя добрая солнечная девочка! Я люблю тебя больше жизни. Прости мои злые слова. И ту похотливую суку. Она — прошлое, унылое и беспросветное. В котором не было тебя. Мне никто не нужен, только ты! Я еще дышу, только потому что вспоминаю наш поцелуй — это лучшее, что было в моей жизни. Хочу еще много твоих поцелуев. Хочу день за днем доказывать тебе свою любовь. Хочу, чтобы ты верила мне и снова улыбалась.

Он говорил и говорил с ней. Целовал ее холодные пальцы, осторожно гладил светлые волосы. Просто молчал, глядя на нее, захлебываясь нежностью и болью. Волк внутри тихо скулил.

На ночь альфа остался в ее палате. Роман приказал принести кушетку, но альфе было все равно. Он был готов спать на полу возле ее койки, но не оставлять одну. Брат принес ему поесть и принудительно накормил, альфа даже не разобрал, что жевал.

Потянулись томительные дни ожидания. Даша не пришла в себя ни на следующий день, ни через три дня. Динамика оставалась стабильной, врачи разводили руками. Валентин Николаевич предложил альфе перевести девушку домой. Он сообщил, что медсестра будет приходить на процедуры, в больничной обстановке нет смысла. Поломанная кисть и многочисленные ссадины заживают благодаря медикаментам двуликих более чем хорошо, а выход из комы может произойти независимо от обстановки. Помимо уколов и капельниц девушке делали массаж и иглоукалывание, чтобы сохранить тонус мышц. Большего больница предложить не могла.

Дашу перевезли в дом. Альфа поместил ее в спальню, соединенную с его комнатой через общую гардеробную. Комната, напичканная медицинскими приборами, сейчас мало напоминала комнату хозяйки, Луны стаи. Она должна была стать Дашиной, когда бы та узнала всю правду о своей истинности для вожака и о двуликих. Светлая комната с большими окнами так подходила его солнечной девочке, Луне должно понравиться. Когда она очнется. Но этого по-прежнему не происходило.

Дом, словно сочувствуя горю альфы, погрузился в тишину. Женская половина домочадцев, включая несгибаемую Ольгу, ходили с заплаканными глазами. Охранники были понурыми и тихими, мелькали бесшумными тенями, сменяя друг друга. Никто не смеялся, не говорил громко. Андрей каждое утро заглядывал к Ольге на кухню, получал отрицательный кивок и грустным медведем уходил в водительскую сторожку. Ради маленькой взъерошенной девушки он был готов жрать землю, а не только собачий корм. Только бы она пришла в себя.

Старый садовник присылал букеты свежесрезанных цветов в комнату Луны каждое утро, чтобы хоть как-то порадовать. Подросший котенок вытребовал диким ором возможность спать ночью в ногах девушки. Альфу он демонстративно игнорировал, словно чувствовал, что тот виноват в случившемся с его хозяйкой. Днем, не вынося присутствия Михаила, он уходил, но каждый вечер сидел под дверью, ждал, когда его впустят. Эта белобрысая наглая скотина не боялась ничего, даже волчьей ипостаси. Когда охранники попытались его напугать и один из них обернулся — то его окатили истинно кошачьим презрением, с гордо поднятым хвостом мелочь продефилировала мимо, вызвав изумление у «шутников».

Роман переехал из городской квартиры в дом, чтобы быть рядом с братом, на которого было больно смотреть. Он похудел, осунулся, практически не выходил из комнаты Луны, постоянно ловя ее слабое, неровное сердцебиение. Только когда оно начинало биться увереннее — он позволял себе ненадолго поспать. Но даже во сне не мог расслабиться — ему снился один и тот же кошмар: как Даша умирает у него на руках. Он просыпался в поту и со стоном отчаяния на губах.

Брат совместно с приходившим ежедневно Валентином Николаевичем несколько раз наседали на альфу, и он соглашался на поддерживающие капельницы. Ему в принципе было все равно, но слушать ругань Ромы не хотелось. Ему вообще ничего не хотелось. Только чтобы его девочка открыла глаза. Он говорил с ней постоянно: нежничал, ругался, умолял, требовал. Готов был на что угодно, лишь бы она очнулась. Самым страшным было, что он не чувствовал ее, она была так далеко, что даже связь пары не работала.

Через две недели, прошедшие без изменений, врач решился поговорить с Михаилом. На вопрос, почему нет положительной динамики, он нахмурился и произнес то, что не решался сказать уже несколько дней:

— Альфа… она не хочет возвращаться. Мы делаем, что можем, но… Она уходит.

— Как? Что нужно сделать? Нужны другие врачи? — злобно сверкнул на врача вожак.

— Врачи не помогут. Она отчего-то не хочет жить. Ей здесь нужен якорь. Тот, кем она дорожит. Ради кого — вернется.

«И это не я», — с горечью подумал альфа, — «в прошлый раз она вернулась ко мне, а я все разрушил».

— Кто это может быть?

— Попробуйте, пригласить ее близких, может подруг. Пусть побудут рядом, поговорят с ней. Она может почувствовать. Или… я посоветуюсь с психологом. Возможно, он разрешит пригласить Борю Олейникова. Мне кажется, девушка к нему привязалась.

— Мальчик до сих пор в больнице?

— Нет, что вы! Мы его выписали, и он пока у семьи, что хочет его усыновить. Но без вас это решение не может быть принято. Кстати, Боря пытался что-то узнать о ней, я сказал, что девушка заболела, поэтому не выходит на связь. Нельзя, чтобы ребенок снова почувствовал себя брошенным.

— Хорошо, — мгновенно согласился альфа, — сегодня же привезут ее подруг. Мальчика тоже привозите немедленно. И ищите, что еще можно сделать. Мне нужен результат!

Появилась призрачная надежда и в альфе проснулась жажда действовать. Он впервые за столько времени вышел из комнаты Луны и пошел искать подчиненных. Бета и Алекс нашлись на кухне. Роман, почувствовав, изменения в настроении брата, тоже подошел.

— Миха, что случилось? — глаза брата горели тревожным огнем. На альфу напряженно уставилось несколько пар глаз. Домочадцы ждали новостей и боялись их. В случае неблагоприятного исхода обезумевший от горя альфа мог вырезать все окрестности. Но был не только страх: как ни удивительно — к его паре за такой короткий промежуток времени привязались многие.

— Алекс, Макс, выезжаете немедленно. Привезите сюда соседок Луны. Они должны с ней побыть, поговорить. Возможно, это поможет. Объясним девушкам ситуацию на месте.

Не задавая лишних вопросов, мужчины молча встали и направились к выходу.

— Миха, моя помощь нужна?

— Поезжай с доком. Нужно привезти сюда мальчика, с которым общалась Луна, Борю Олейникова. Ей здесь нужен якорь. Тот… — запнулся альфа, — тот, кого она любит.

— Сделаю Миха. Для тебя и Луны все сделаю.

Роман вышел на улицу сразу же и, дожидаясь врача, закурил у машины.

— Я предполагал что-то подобное, — напрягся врач, увидев принудительного сопровождающего. А значит мальчишку точно привезут к пациентке.

— Рад, что не разочаровал, — сухо парировал брат альфы. Веселым раздолбаем Роман был только с близкими, для остальных он был на уровне Беты.

— А вы понимаете, что мальчик не переживет потерю… в случае неблагоприятного исхода?

— В случае неблагоприятного исхода, Валентин Николаевич, потерю не переживем все мы. Так что — садитесь в машину.