Глава 54

Глава 54

— Я до сих пор не понимаю, зачем надо было доводить до такого? — голос моего брата, непривычно серьезный и властный, удивляет. Но удивление это вялое, я плаваю в легком дурмане, и все вокруг тоже воспринимается легко. Словно сон, который вот-вот перейдет в пробуждение, тонкая грань между иллюзией и явью. — Можно было просто его взять прямо там! Еще в Академии! И все! Зачем потребовалось подвергать мою сестру опасности?

— Ты, твое высочество, не видишь картину целиком, — ленивые интонации в голосе Волка почему-то вызывают куда большую реакцию в теле, чем слова брата до этого. Мурашки бегут, пальцы непроизвольно сжимаются. — А я не уполномочен тебе все объяснять…

— Много себе позволяешь…

— А ты вырос, вон, как заговорил…

— Я всегда помнил о том, кто я.

— Ага. А может, напомнить, при каких обстоятельствах мы познакомились? То, что ты обзавелся свитой таких же, как ты, щенят, не значит, что получил реальную власть. И долго еще ее не получишь…

— Ничего, все случится так, как надо.

— Самоуверенный щенок.

— Кто бы говорил… Ты слишком много на себя берешь, Волк.

— Столько, сколько могу унести.

— Уверен?

— Да.

— А что по этому поводу думает твой хозяин?

— У меня нет хозяев. У меня есть братья.

Лар молчит, и эта пауза тянется тяжелым, плотным киселем…

Я хочу проснуться, и не могу. Чувствую, что надо, но никак…

— Волк… — голос брата звучит неожиданно примирительно, — но ты же понимаешь, что твои… притязания… несостоятельны?

— Умные слова, твое будущее королевское величество, — в голосе Волка теперь издевка, тоже ленивая, уверенная такая, — не знаю их совсем…

— Единый… Даже если не принимать во внимание, что она — моя сестра, и именно поэтому я не рад всему происходящему… Она — принцесса крови.

— Прежде всего, она — моя женщина, — а вот теперь в голосе Волка — откровенное предупреждение, агрессивное рычание, — и мы женаты. По нашим законам.

— По каким? По звериным? Ты с ума сошел?

— По моим законам, — еще больше рычания, а слова становятся неразборчивыми, судя по всему, опять клыки , внезапно выросшие, мешают. — По моим! Она — моя!

— Нет! Она — моя сестра! Понятно?

О, а Лар умеет рычать не хуже! Когда только научился? Когда он вырос, мой маленький братик?

Кто эти два зверя, оспаривающие меня без моего на то желания и согласия?

— Нет! Не понятно! Надо было лучше следить за своей сестрой! Она моя с того момента, как сама пришла и согласилась быть моей!

— Это была глупость! Женщины могут делать глупости!

— Не только женщины, как выяснилось! А еще и самоуверенные мальчишки, из-за которых потом близкие им люди вынуждены идти на такие меры!

— Хватит меня этим попрекать! Я уже вырос!

— Незаметно!

— Так, господа, что вы тут устроили? — новый голос, моей подруги Катаржины, врывается и режет густеющую атмосферу на куски, не позволяя случиться взрыву, — хотите ее добить? Выйдите вон!

— Но, миледи…

— Вон! Иначе я приглашу бабушку!

После этого слышатся только торопливые шаги, затем хлопает дверь, и дышать становится легче.

— Ну что, подруга, можешь просыпаться, твои ревнивые мужчины пошли остывать, — в голосе Катаржины улыбка, и мне почему-то теперь легко открывать глаза.

Моргаю, привыкая к свету, заливающему комнату.

Утро уже?

Как же я так?..

— Ночь проспала, — подтверждает Катаржина, — и правильно сделала. Твое присутствие все равно не требовалось. Меня тоже не пустили… — с легким недовольством добавляет она.

— Я где? — шепчу я, ощущая, как опухли от обезвоживания губы.

— Сейчас попить дам, — понятливо кивает Катаржина, — ты у меня в доме. Во дворце сейчас очень… Неприятно. Шпионов ловят и допрашивают… Мужские игры, знаешь ли… Даже матушка-императрица приняла мое предложение погостить… И бабушка. Так что тут у нас женский клуб.

— А… Лар?

— Он с утра приехал, сразу следом за Волком. Не знаю, что они там делали, но, похоже, первый раз после бала встретились только у твоей кровати. Волк пришел, его впустили… А затем Лар. Может, удивился его присутствию в твоей спальне… Хотя, после того, как Волк тебя вчера нес на руках, по-моему, всем все стало очевидным…

— Единый… Позор какой…

— Да ну перестань, — отмахивается Катаржина, — там вообще не до тебя всем! Заговоры же вскрывают, проводят расследование, допрашивают, раскручивают эти, как их… цепочки… Ну, мужчины, что с них возьмешь…

Тут слышится какой-то далекий грохот, словно камнепад в горах. Я отставляю кружку, поданную Катражиной, удивленно смотрю на окно, а подруга лишь снова легкомысленно машет ладошкой:

— Бабушка… С дедом поссорилась. Он решил, что ее нарочно подвергли опасности, устроив на балу поимку шпиона, и разозлился… А она его обозвала старым дураком и переехала ко мне. На время. — Катаржина забавно морщит носик и добавляет, — Асси рад безмерно. А папашка, как узнал, что бабушка ко мне поехала, сразу и не захотел здесь гостить, думаю, теперь носа не покажет до самого бабушкиного отъезда… Или своего… Он же сейчас — один из главных законников при особе Императора, ему скоро ехать опять в дальние провинции. потому что туда, говорят, тоже нити тянутся, так что занят с расследованием… Но вот Волку твоему это не помешало ошиваться тут, возле тебя…

— А грохот почему? — бормочу я, крайне удивленная запутанным отношениям среди родни подруги. Хорошо, что у меня не так. У меня только братишка… И Мэсси, которой очевидно стало лучше за этот месяц, но появиться на балу она не смогла, лорд Карс не счел ее еще достаточно сильной для этого. Ну, и правильно…

— Так дед переживает, — пожимает плечами Катаржина, — купил дом на другой стороне улицы, чтоб в зоне видимости все было, и расстраивается… Уже половину сада сжег… Ничего, помирятся. Папашка говорил, что они регулярно так… Приближенные все надеются, что он ее когда-нибудь убьет… Но зря.

Она хихикает, затем прислушивается к чему-то в глубине дома и хмурится.

— Кати проснулась. Все, надо этот цирк заканчивать, пока у Асси терпение не лопнуло…

Она выходит за дверь, и я опять бессильно откидываюсь на подушки, ощутив неожиданную слабость. Прикрываю глаза, проваливаясь в мягкую дремоту, а прихожу в себя от знакомых легких касаний по лицу и такого же знакомого запаха. Успокаивающего запаха моего зверя.

— Моя принцесса, — шепчет он, — моя…

— Единый… Волк, ты хоть когда-нибудь думаешь не только о себе? — вздыхаю я, впрочем, без обиды. Ну вот такой он, что с него взять?

— Часто, — кивает Волк, мягким, плавным движением перебравшись на мою кровать и вытянувшись рядом. Я невольно жмурюсь, вдыхая волнующий запах и едва сдерживаюсь, чтоб не прижаться к нему, настолько правильно все сейчас, настолько хорошо, — с того самого момента, как осознал себя в логове своей приемной матери-волчицы…

— Так это правда? Ты — волчий выкормыш?

Наверно, стоит как-то другими словами, но не их находится. Да и Волк не обижается.

— Да, — спокойно отвечает он, — настоящих своих родителей я не знаю… Карс говорит, что живут на севере у них такие звери, которые могут оборачиваться людьми… Но их так мало стало, что никто и не знает, сказка это или нет. Говорят, что эти зверо-люди могут управлять своими серыми братьями… И что не действует на них магия.

— Это правда, да?

— Да, — кивает Волк, — правда… Мои серые братья приходят ко мне по первому зову… А вот родителей своих, тех, кто подкинул меня в логово моей приемной мамы, я так и не нашел… И Карс не нашел, хотя искал по своим связям… Так что твой брат прав, Принцесса, я — безродная тварь. И не должен быть рядом с тобой… Но это не значит, что я от тебя откажусь.

— Правда? — у меня почему-то нет слов, чтоб хоть как-то обозначить свои чувства… Да я и сама их пока что не понимаю! Я рада? Да? Нет?

— Да, — кивает серьезно Волк, — я не знаю, как принято у моих собратьев, но ты — моя. По всем нашим законам. Карс говорит, что именно поэтому на себя северная магия не подействовала… Ты — моя навсегда, и никакая магия на тебя больше не повлияет… И на наших детей не повлияет…

— Детей?

— Да, Принцесса. Ты же согласилась, помнишь? Сама согласилась…

— Помню и… — тут я замолкаю, а волчья лапа сильнее сжимается на моей талии, неосознанно, но вполне очевидно подгребая ближе в гоярчему телу Волка, — не отказываюсь… — мне слышится облегченный выдох? Наверно, слышится… Этот засранец слишком самоуверен, чтоб сомневаться, — но… Как быть с братом? И императором? У него же свои планы были?..

— Решим все… Главное, твое согласие… А все остальное… Решим.

Волк говорит это так уверенно, что не остается ничего иного, кроме как кивнуть. И затем поддаться его властным действиям, покорно лечь на мохнатую грудь и закрыть глаза.

И ощутить полнейшее, абсолютное спокойствие и защиту.

Может, это и есть то, что нужно женщине?