Глава 3

Тьма. Она дышит вместе с ним, как живое существо, как безмолвный призрак, что ходит рядом, ни на шаг не отставая. Курд стоит в центре зала, но святилище вокруг вдруг расплывается, и на мгновение он видит себя там, где был когда-то — в железной клетке, в ловушке между жизнью и смертью. Тело его отсутствовало, но сознание горело, оставалось целым, и именно это была его главная пытка. Он помнит эти чёртовы железные прутья, что вонзались в его обугленную плоть, помнит, как они сжимали его, словно жестокие пальцы, ломая последние остатки гордости. От его тела осталась лишь обезображенная голова, лишённая тела, лишённая силы, но не лишённая боли. Они оставили ему боль — вечную, ненасытную, как демон, жаждущий кровавого пиршества. Курд не мог дышать, не мог говорить. Он мог только чувствовать, как тьма разрывает его сознание на мелкие кусочки, каждый из которых вопил в агонии. Они держали его в этом состоянии — заточённого, умирающего, но не мёртвого, запертого в клетке, что была создана, чтобы измываться над его бессмертием. Никто не приходил, никто не говорил, лишь бесконечное шипение магии, что поддерживала его жизнь, становилось всё громче, сводя с ума.«Мокану... ты думаешь, что победил меня, — шепчет он в пустоту, и голос его звучит, как шипение змеи. — Ты хотел, чтобы я страдал, ты запер меня, но сделал ошибку, не уничтожив до конца. Ты думал, что твоя победа — это конец? Глупец. Я вернусь и заберу у тебя всё, что ты пытался отнять у меня. Твою власть, твою жизнь... твою душу. Я разорву твоё сердце и заставлю его биться в моей руке, пока ты не почувствуешь то, что почувствовал я». Его глаза горят. Он видит перед собой тех, кто встал на его пути, тех, кто посмел перечить его воле. Каждый из них — капля яда, разливающаяся по его жилам, разжигающая жажду крови. Он чувствует, как желание мести сжигает его изнутри, но он не стремится его утолить. Он наслаждается этим огнём.«Ты слишком мягок, Курд», — шипит голос внутри его головы. Асмодей не умолкает, демон издевается над ним, играет с его разумом, словно цепной пёс, готовый укусить в любой момент. «Ты слишком много говоришь, но мало делаешь. Ты думаешь, что страх поможет тебе победить? Морт уже забрал твоё прошлое, и он заберёт твоё будущее, если ты не научишься думать, как я. Ты был лишь инструментом, и останешься им, пока не станешь чем-то большим». Курд хмурится, его глаза сужаются, и он чувствует, как ненависть к демону разрастается, захлёстывает его. «Замолчи, Асмодей. Твои слова — это только яд, который пытается свести меня с ума, но я сильнее этого. И ты, будь ты проклят, не в силах ничего изменить». «Ты уверен?» — голос демона звучит как глухой смех, коварный, тягучий, как липкий мёд. «Ты ведь понимаешь, что я дал тебе эту возможность. Я. Без меня ты был бы жалким трупом, гниющим в подземелье. Я возвысил тебя, дал тебе силу, а ты до сих пор не можешь справиться с этой властью».Курд погружается глубже в мысли демона, пытается пробраться сквозь завесу мрака, что окутывает его разум. И вот она, маленькая ниточка, которую он подхватывает, — привязанность к Асморону. Курд чувствует, как тепло этой мысли проникает в сердце демона, и усмехается, когда понимает, что это слабость. «Асморон... Твой ублюдочный сын, который никогда не будет иметь права на трон Мендемае. Он — ошибка, как и ты. Ты думаешь, он сможет править, когда ты сам заперт в моей голове, как проклятый голос, который я могу заглушить, когда захочу?» Асмодей рычит, как дикий зверь, его ярость чувствуется, как молнии, пронзающие череп Курда. «Заткнись! Ты ничего не знаешь. Ты не знаешь, на что он способен. Он сильнее, чем ты думаешь, и он вернёт мне трон, который принадлежит мне по праву!» «По праву?» — Курд смеётся, его смех — это тёмное, резкое эхо в пустом святилище. «Ты правишь только в моём разуме, демон. Ты — голос без тела, тень того, кем ты был. А твой сын... Он никогда не займёт место на троне, потому что у него нет ни силы, ни власти, ни крови. Он просто бастард, который играет в игры, которых не понимает».Но тёмная, язвительная улыбка Курда быстро исчезает, когда внезапная, пронзающая боль в голове заставляет его вскрикнуть. Асмодей обрушивает на него свою ярость, и это словно тысяча игл, пронзающих его мозг. Курд падает на колени, схватившись за голову, и его пальцы сжимаются, как когти. Изо рта вырывается чёрная кровь, струится по подбородку, капает на пол. Боль разрывает его на части, и он чувствует, как теряет контроль над телом, как его сознание погружается в тьму. «Хватит...» — выдыхает он, голос дрожит, ломается. «Хватит!» Боль медленно отпускает его, как зверь, выпустивший свою жертву, чтобы поиграть с ней ещё немного. Асмодей снова смеётся, его смех звучит, как эхо в пустом зале. «Ты думал, что можешь насмехаться надо мной, бывший нейтрал? Я — Асмодей. Я был повелителем тьмы задолго до того, как ты стал задумываться о мести. И я могу разорвать тебя изнутри, когда захочу.Теперь я – это тоже сила». Курд тяжело дышит, чёрная кровь всё ещё капает с его губ, но он с трудом поднимается на ноги. Он смотрит в пустоту перед собой, как будто видит там силуэт демона, и его взгляд пылает яростью. « Я заставлю тебя замолчать. Я — хозяин этого тела. Я тот, кто будет стоять на троне, когда этот мир обратится в пепел».