40

Мой понедельничный обеденный перерыв прерывается звонком от Дженни. Отложив вилку с насаженной брокколи, принимаю вызов и слышу возбужденный голос:

— Ну что,толстушка, ты в курсе последних новостей?

— Каких? — уточняю, зная, что под новостями сестра может подразумевать что угодно: очередной план поехать в Индию кататься на слонах или о желании научиться обжигать горшки.

— Итана признали виновным в превышении должностных полномочий. Сегодня суд вынес окончательный вердикт: четыре года исправительной колонии общего режима и какой-то заоблачный штраф. И это только по первому делу. Если докажут, что твой экс-мудак и правда насиловал и избивал ту девчонку, то ему светит срок гораздо больше.

Сердце начинает колотится чаще, но совсем не от радости — сложно испытываться торжество, когда на твоих глазах ломается чья-то жизнь. Все же я знала этого человека продолжительное время и не могу злорадствовать тому, что он много лет проведет в тюрьме. Мне бесконечно жаль, что Итан позволил отравить себя ненавистью и это, в конечном итоге, привело к таким разрушительным последствиям. Знаю, что внутри него все еще осталось место чему-то хорошему, потому что, в противном случае, в ту ночь он бы меня не отпустил.

— Эй, ты здесь? — вопрошает обеспокоенный голос сестры в ответ на мое затянувшееся молчание.

— Да-да. Просто все это как-то грустно.

— Выше нос, толстушка. Адвокат получил по заслугам. Ладно, не буду отвлекать. Звони, как выйдешь с работы.

Пробормотав «угу», вешаю трубку и в растерянности глазею перед собой. Наверное, воспылай я ненавистью к Итану, принять эти новости было бы гораздо проще.

Телефон вновь разражается звонком и я, погруженная в свои рассуждения, не глядя принимаю вызов. И едва не опрокидываю стоящую рядом кружку с кофе, потому что слышу знакомый шипящий голос, от ядовитой злости в котором волоски на предплечьях моментально встают дыбом.

— Ты и этот выродок… вы пожалеете, что на свет родились за то, что сделали в моим сыном. И никакой влиятельный папаша тебя не спасет, мелкая шлюха. Будь проклят тот день, когда он с тобой связался…

— Ты бы прикрыла свой рот, Глория, а то ведь я и мой влиятельный папаша не поленимся покопаться и в твоем пропахшем нафталином белье, и ты со своим подельником отправишься прямиком в тюрьму за то, что убила своего мужа. — произношу на одном дыхании, стараясь не выдать того удушающего волнения, которое вызвал ее звонок. И снова в голову приходит сравнение Глории с рептилией — холодная и шипящая, готовая вонзить свои отравленные зубы в руку любого, кто ей неугоден.

— Ты пожалеешь. Вы оба пожалеете. — бросает та, перед тем как отключиться.

Как я не стараюсь возвести защитные барьеры, чтобы не дать яду Глории проникнуть в свой разум, ее слова звучат у меня в голове, отдаваясь в сердце сгущающейся тревогой. Отчаявшись ее усмирить, решаю позвонить Тайлеру, чтобы рассказать о звонке. Кто знает, что эта взбешенная кобра способна придумать, чтобы отомстить за единственного человека, который когда-либо представлял для нее ценность. Тайлер меня внимательно выслушивает, и просит после работы поехать к Дженни, откуда он заберет меня после того как у него закончится тренировка. Сестра с энтузиазмом встречает мое желание встретиться, и мы вдвоем заваливаемся в бар неподалеку от моей работы, чтобы пропустить по бокалу вина. Когда время подходит в десяти вечера я начинаю беспокойно поглядывать в телефон, недоумевая, почему Тайлер так долго не проявляется. Несколько раз перезваниваю ему, но номер не отвечает.

— Джен, мне нужно ехать. — соскакиваю с места и трясущейся рукой бросаю на стол тридцатку. — Тайлер не выходит на связь и я боюсь, что эта…женщина…

— Эй-эй, успокойся, Рика, — сестра поднимается следом и перекидывает сумку через плечо. — Возможно, Волчонок увлекся общением с грушей.. или что он там колотит. В любом случае, я поеду с тобой.

В молчании мы погружаемся в такси, и я уже собираюсь назвать водителю адрес нашей квартиры, но в последний момент передумываю и прошу ехать в спортивный клуб, где занимается Тайлер. Иногда он задерживается там, на добровольной основе тренируя новичков, и я очень рассчитываю, что сегодня ему попался кто-то особенно упорный.

Сердце колотится подобному взбесившемуся паровому молоту, когда я, выйдя из такси вижу, что в зале не горит свет.

— Возможно, он вернулся домой, Рика, и где-то оставил телефон. — успокаивающе говорит сестра, — Или..

Но я ее уже не слышу, потому мое дребезжащее паникой и дурным предчувствие сердце тащит меня ко входу, где я замечаю что-то темное, лежащее на земле. С каждым шагом уверенность в том, что это тело человека, крепнет. Пытаюсь идти быстрее, но ноги не слушаются. Кажется, все тело отказывается мне подчиняться, потому что я не дышу, не вижу и не чувствую, пока преодолеваю последние футы, чтобы убедиться в своем самом страшном кошмаре: это Тайлер лежит без движения. Его сумку валяется рядом, а чуть поодаль — разбитый мобильный.

Я с размаху рухаю на колени рядом с ним, но боли совсем не замечаю. Шепчу, бормочу, плачу, ощупывая его тело. Он теплый и дышит, и глаза открыты. Значит, самое страшное позади.

— Тай.. — лихорадочно глажу его лицо. — Это они, да? Тебя избили?

— Девять -один-один, — слышу за спиной отрывистый голос сестры. — Нападение на белого мужчину…

— Я в порядке. — негромко произносит Тайлер и касается пальцем моего лица. Даже сейчас пытается меня не пугать. — Когда скорая приедет, она со всем разберется.

— С чем разберется, Тай?

Я оглядываю его тело, на котором нет никаких признаков кровотечения, и ничего из того, чтобы могло объяснить, почему Тайлер до сих пор лежит на земле.

— Тай… — пытаюсь сглотнуть панику, вновь достигшую своего максимума. — Ты не можешь встать?

Ответом мне служит тот самый взгляд, который я видела лишь однажды, когда Тайлера заперли в камеру: боль и бессилие.

— Не могу.