Глава 7.1

— Если доживет до утра это будет чудо. Так и передай своему господину, а платить мне не надо. Пока. Я приду потом, когда понадобится. Вам пора уходить.

Заханаварра указала банахирам на дверь. Когда увидела их ночью покрылась холодным потом, потому что решила, что они пришли за ней…пока не поняла, что они несут кого-то завернутого в плащ. Банахиры — полукровки, которые не обращаются, но имеют силу и кровь волков. Банахиры обучаются с самого детства и являются особой подкастой горных волков. Их называют те, кто не воют на луну, но это не делает их менее смертоносными. Они имеют ту же силу, что и у зверя круглосуточно, их когти ядовиты двадцать четыре на семь, их клыки рвут плоть и отравляют жертву ядом, их раны регенерируются с адской скоростью и они могут смешаться с толпой даже ночью. Банахиры — разведчики, охрана и каратели волчьего племени.

Значит они принесли к ней смертную девчонку. Усмехнулась уголком рта…это случилось намного позже, чем она ожидала. Значит не убил…почти. Хотя, кто знает, может не выживет. Раны, нанесенные полузверем ядовитые. Они сжирают плоть, они проникают ядом до самых костей.

Банахиры уложили израненную, окровавленную девушку на стол, с которого ведьма смела все склянки и банки.

— Господин сказал если вылечишь получишь много денег. Столько денег, что станешь богатой. Или все, что захочешь.

— Все что захочешь…

Ворчит ведьма, раскрывая плащ и осматривая рваные раны на теле и на лице несчастной, а сколько их может быть внутри. Придется доставать самое сокровенное зелье, которое она использует очень редко, потому что хранит именно для таких случаев. А еще ей будут нужны ее силы, ее магия и заклинания, кто потом возместит ей потерю энергии. Но…личная просьба Вахида дорогого стоит. Император будет щедр на вознаграждение. Заханаваррра предвидела это еще когда только задумывала свои первые шаги…когда Гульнара впервые пришла к ней за помощью.

— А ведь он хотел убить тебя…ты чудом осталась жива.

Продолжала бормотать ведьма, промывая раны раствором голубого цвета, смывая кровь в тазик. Провела тряпкой, смоченной в жидкость по некогда прекрасному лицу, и ужаснулась.

— Даже если и выживешь эти шрамы …даже не знаю кто будет в силах убрать их. Следы от ядовитых когтей и укусов никогда не заживают. Остаются ужасные шрамы. Может быть тебе лучше было бы умереть…Ты станешь ненавидеть зеркала и свое отражение в них. Тебя будут бояться даже дворовые собаки, потому что ты будешь вечно носить в себе его запах и его клейма.

Когда все раны были смазаны и наложены повязки с исцеляющим бальзамом, ведьма поднесла к губам несчастной зелье, которое залечит и регенерирует внутренние повреждения.

— Будь ты вампиром ты бы умерла жуткой смертью в адских мучениях. Тебе повезло, что ты человек и все мои лекарства действуют на тебя намного сильнее чем на бессмертных. К утру станет легче. Распространение яда остановлено, сердце продолжает биться, дыхание нормализировалось. Ну что Заха, кажется у тебя появился венценосный должник…который решил избавиться от наваждения, изуродовав предмет своей страсти, но он не знает одного — для него она всегда будет смертельно прекрасна. Потому что он вкушал ее крови и потому что она его истинная. В его глазах никогда не будет никого красивее ее.

Повернулась к филину, сидящему на краешке посоха, увитого сухим плющом, и птица ухнула в знак согласия, открыв желтые глаза и моргнув несколько раз.

— Аристотель со мной согласен.

— Зато все остальные будут видеть твое уродство. Как и фотографии, как и отражение на любой поверхности. Все, кто тебя увидят, вздрогнут. Насилие над телом не так жутко, как насилие над душой. Раны заживут и превратятся в шрамы. А вот что будет с тобой, когда ты откроешь глаза и вспомнишь что он с тобой сделал…

Поправила волосы девушки. Половина лица закрыта повязкой, раны уходят следами прямо под волосы и затягиваются на глазах, превращаясь в шрамы ярко красного цвета.

— Я знаю только одно могущественное существо, которое сможет вернуть тебе былую красоту…Но станет ли кто-то просить за тебя и станут ли они рисковать. Нужна ли ты теперь вообще кому-то кроме своего палача? И что будет с тобой дальше…Но думаю он еще поблагодарит высшие силы за то, что не убил тебя или проклянет!

Ближе к рассвету, когда ведьма задремала в кресле рядом с раненой женщиной, вернулись банахиры. Филин почуял их встрепенулся и ведьма открыла белесые глаза, поднялась с кресла. Она устала все ее силы были истрачены в ритуале изгнания смерти и возвращения к жизни той, кто стояла уже одной ногой в могиле. В горле пересохло от произнесенных заклинаний. Звездная пыль есть…но ее слишком мало. Придется набираться сил так.

— Носит их…

Подошла к двери и открыла прежде, чем в нее постучались.

— Жива.

— Точно жива?

— Не верите? Идите посмотрите!

Пропустила двоих банахиров, одетых во все черное внутрь помещения. Оба подошли к столу, на котором лежала укрытая спящая женщина. Ведьма сдернула с ее лица тряпку, пропитанную травами и оба банахира вздрогнули, увидев шрамы. Во сне с ее губ срываются стоны боли и всхлипывания, а по щекам катятся слезы

— Дышит и сердце бьется. К вечеру откроет глаза. Мне нужна будет кровь …оборотня. Без нее регенерация будет медленной и мучительной. Желательно кровь того, чей яд в ее венах.

— Совсем ополоумела, старая.

— Меня просили сохранить ей жизнь. Это то, что я пытаюсь сделать. Принесите мне кровь. Свежую. И побыстрее.

Банахиры переглянулись, но возражать и спорить не стали так же молча ушли, как и появились.

— Теперь каждый кто увидит, твое лицо захочет перекреститься. Все, кроме того, кто это сделал с тобой. Какое очаровательное проведение и как оно играет с нами.

Банахиры явились очень быстро и принесли сосуд с красной жидкостью. Что ж значит он дал свою кровь. И это означает только одно — палач до безумия боится потерять свою жертву, несмотря на то что хотел убить ее.

«Когда ты узнаешь правду, Вахид, а ты ее узнаешь, как велики будут твои угрызения совести. Что ты сделаешь с собой? Что ты вообще сможешь сделать? Как будешь просить прощения у той, кого так жестоко наказал и обрек на страшные муки, ту, у кого отнял ребенка, отнял красоту, отнял молодость и искалечил тело и душу. А ведь в ней не только твое спасение…она дар для твоего племени, Вахид».