Глава 17

Он понимал, что то, что сделал может плохо закончиться, понимал, что натворил нечто такое, что ему не простит ни король Братства ни Император Горных волков. Но это единственный шанс вернуть любимую женщину. Единственный шанс возродить ее к жизни.

— Ты не представляешь, что натворил! — Фэй смотрела на него синими глазами, словно пронизывая насквозь и Габриэль под воздействием алкоголя и красного порошка все же протрезвел.

— Очень хорошо представляю! Он обрек нас на сиротство! Меня, Велеса, мою дочь! Он подумал только о себе! И это верх эгоизма!

— Нет! — воскликнула ведьма, глядя на Падшего, на его измучанный вид, запавшие глаза и серую кожу. Но даже несмотря на это он был прекрасен. Ангельские черты лица, почти библейские. Темные волосы, невероятной голубизны глаза, высеченные черты безупречные и гладкие и лишь пьяная одутловатость все портила, как и блеск в глазах неестественный, расширяющий зрачки.

— Ты не понимаешь. Влад знает, что делает и это не только его чувства. Поддайся он именно им кто знает, он мог воскресить и Анну, но он выбрал Лину. И выбрал, потому что именно она сможет родить Кристину…снова.

— Это разве точно? Разве не какой-то ничтожный процент?

— Но это в любом случае шанс, а так бы его не было.

— Если вернуть Крис, то и не нужно будет шансов. У нее дети!

— И разве это не эгоистично возродить одну вместо двоих?

— Теперь у нас будет шанс. Вахид даст за них камень. За всех троих. Я верну Кристину!

— Горный волк может поднять войну.

— Не рискнет. Ликаны на нашей стороне, плюс у него серьезный противник — демон. Как только Вахид станет слаб он нападет на него. Война не выгодна Императору.

— Ты еще не все мозги пропил?

Ведьма жестко оборвала Падшего и поднесла к губам хрустальный бокал, отпила вина. Оно ее успокаивало после телепортации в логово Габриэля. То, где он удерживал таких важных заложников.

— Все эти дни… я много думал. Я вспоминал Кристину, вспоминал как мы познакомились и как она обратила меня. Вспоминал как полюбил ее с первого взгляда.

Падший вцепился в руку ведьмы, сжал пальцами ее запястья.

— Посмотри…посмотри, как это было!

* * *

Воспоминания Габриэля….

Габриэль осмотрелся по сторонам, неловко переминаясь с ноги на ногу. Потер затылок. В таких местах он не бывал никогда. Приходилось заходить в ночные бары, но не такие. Это даже не бар, это клуб. Довольно дорогой, с хорошим музыкальным оборудованием, с освещением и крутыми декорациями. Людей еще было мало. На сцене извивалась полуголая стриптизерша. Габриэль подошел к барной стойке. Постучал по столу, и словно из ниоткуда появился бармен. Черноволосый, волосы прилизаны гелем, глаза странные, темные зрачков почти не видно. Габриэль решил, что это из-за освещения. Слишком темно, только неоновые фонари и гирлянды.

— Я бы это…с Артемом поговорил.

Бармен налил себе стакан содовой, залпом осушил.

— Ну, я Артем, а ты кто?

Габриэль протянул ему визитку своего друга.

— Аааа, — потянул бармен, — Ясно. Значит, тебя Сашка прислал? Ну, располагайся, пить будешь?

Гость отрицательно качнул головой. Бармен осмотрел его с ног до головы и усмехнулся. Видно свое мнение о парне он уже составил. У таких глаз-алмаз. Они деньги за версту чуют. От Габриэля могло пахнуть чем угодно, но только не деньгами. Скорее дорожной пылью, бензином и сигаретами таксиста.

— Работу ищешь?

— Да, мне бы хоть временную.

Артем вышел из-за барной стойки. Он оказался ниже Габриэля на целую голову. Бармен поправил белый передник, вытер мокрые руки полотенцем.

— А ты что умеешь? Танцевать умеешь?

Он заржал своей шутке, а Габриэль даже не улыбнулся. Если честно, то танцевать он умел и довольно неплохо.

— Шутка. У нас женский стриптиз, а на девочку ты не похож. Мужики на твои яйца смотреть не станут. Барменом будешь и уборщиком, пока я не найду на эту должность кого-то другого. Пока это все, что я могу предложить. В охрану нельзя, ты слишком худой. Жить есть где? Нету, да? По тебе вижу, что нету. У нас тут подсобка есть внизу с кроватью, там и останешься, пока первую зарплату не получишь. Идем.

Артем прошел между красивыми черными столиками с красиво изогнутыми ножками, и блестящими столешницами, попутно вытирая пыль, поправляя пепельницы и зажигая свечи в подсвечниках.

— Значит, правила такие… Ты вообще знаешь, что это за место?

— Нет.

Габриэль задвинул несколько стульев, помогая Артему, но тот даже не заметил. Они как раз прошли мимо сцены, и девушка-стриптизерша в блестящих трусиках-бикини спустилась с шеста, подползла к Габриэлю и схватила за пояс его джинсовых брюк.

— Милый, хочешь приват-танец? Бесплатно, за твои красивые синие глазки? А, малыш? Тебе ведь уже есть восемнадцать?

«И минет, и секс, как хочешь и когда хочешь» — она не сказала этого вслух, но он понял по ее взгляду. Они всегда так на него смотрели. Его это стало даже раздражать, потому что ответить на их призыв он не мог. А со временем уже и не хотел.

Парень посмотрел на стриптизершу — красивая, глаза блестят, накладные ресницы переливаются блестками, голая грудь колыхается, касаясь сосками светящегося пола сцены. Ее лицо напротив его паха, она даже губы облизала, а потом протянула руку к его ширинке, но он перехватил ее запястья.

— Станцуй для кого-то другого.

Девушка фыркнула и вернулась к шесту, виляя красивым задом перед носом у первых клиентов.

— Правильно. С девочками крутить шашни не рекомендую, с посетителями тоже. Хотя ты вроде не гомик, хоть и красавчик. Я педерастов за версту чую. Но бабы тоже иногда приходят, потанцевать, оторваться, на сцену влезть, для мужиков своих сплясать. У нас стриптиз клуб. Но особый клуб. После полуночи девочки переодеваются в костюмы вампиров и выходят к клиентам. Секса нет…ну, почти нет. Минеты не в счет и пип-шоу тоже. Здесь не трахаются, не у меня в клубе. Клиенты все крутые, с большими деньгами. Повернутые на этом деле. Им нравятся девочки с клыками и в латексе. Они все с бабками, и чаевые хорошие дают барменам тоже. А вообще, имя твое не спросил?

— Габриэль.

— Габриэль?

— Гавриил. Можно Гаврила.

— О, уже лучше, но этим чокнутым можешь представляться Габриэлем. У тебя три главных правила — не трахать наших девочек, не воровать на кассе и меньше смотреть, что происходит в зале, меньше знаешь — крепче спишь, усек? Только за барной стойкой глаза и уши навострить, ясно?

— А кто хозяин этого заведения?

Артем усмехнулся, и Габриэлю на секунду показалось, что в темноте мелькнула пара клыков. Может, он тоже переодевается для посетителей? Возможно, это часть антуража?

— Я. Это мое заведение, — с гордостью сказал Артем.

— Круто.

— Вот именно. Но у меня есть крыша, как и у всех. Кто крышует — не твоего ума дело, как-нибудь узнаешь. ОНИ когда придут, я дам знать, понял?

Габриэль кивнул.

— Понятливый ты наш. Сегодня отдыхай и присматривайся к месту. Завтра приступишь к работе. Рассчитываю наличкой каждый день. Пойдет?

— Еще как пойдет.

— Правила повтори.

— Девок не трахать, не воровать и нос никуда не совать.

— Вот и молодец. У нас сегодня гостья будет…ценная гостья. Она не из наших девочек и приходит сюда отдохнуть, иногда танцует, но больше для себя. Запомни ее хорошенько. С нее денег не брать. Ни за что. Она дочь одного очень важного…хммм…человека. В зал она спускается редко, но ты увидишь. Она от наших отличается сильно. Не судачить о ней, никому не болтать, если узнаешь, ясно? Здесь клуб приватный. Все, что происходит в клубе, у нас тут и остается. Болтливым отрезаем языки! Шутка, не ссы! Персонал набран мной лично. Если б не рекомендация Сашки, я бы тебя не взял. Ну, все, отдыхай. Вечер сегодня будет веселый, я обещаю.

Артем похлопал его по плечу, подмигнул Карине, девушке-стриптизерше.

— А понравился ты ей, вон, как танцует, задом восьмерки выписывает и на тебя поглядывает. Она б тебе минетик забацала. Она это хорошо умеет. Я точно знаю.

Артем снова громко засмеялся, глаза похотливо сверкнули, он вернулся к барной стойке.

— Можешь выпивку заказать. За счет заведения.

Габриэль сел за свободный столик и заказал себе чашку кофе. Ему просто несказанно повезло. Его взяли на работу в первый же день, и это чудо. С голоду не помрет. Место конечно злачное, но ему зарплата наличкой позарез нужна. Да и выбора особо нет, плюс — ночлег пообещали.

После двенадцати и в самом деле началось крутое шоу. Габриэль вначале с любопытством рассматривал девушек в нижнем белье, с красными линзами в глазах, длинными ногтями и пышными париками. Красивые девушки. Атласные тела, пряные ароматы, роковые лица. Воздух наэлектризовался, наполнился флюидами секса.

Публики стало довольно много, музыка гремела вовсю. Девушки разбрелись по залу, сели на колени к клиентам, выписывая круги круглыми крепкими ягодицами, потираясь о возбужденные члены за двадцатку, которую клиенты засовывали им в трусики и лифчик. Габриэль поморщился и отвернулся к экрану плазменного телевизора. Там шел какой-то фильм с титрами. Выдержать бы в этом аду до утра. Но общая обстановка влияла и на него тоже. Слишком много голых тел, блестящих от масла или специального крема. Девушки двигались на клиентах так, словно, занимались с ними яростным сексом. Габриэль старался отстраниться от всего этого, абстрагироваться, не думать. Ему нельзя возбуждаться.

Голова постепенно начала раскалываться от слишком громкой музыки, в глазах мелькал ультра-свет, крутились огни от большого светящегося шара под потолком. Ди-джей отжигал, заводя публику.

Габриэль повернул голову на страстно обнимающуюся парочку за соседним столиком и на секунду ему показалось, что там не все в порядке, девушка странно обмякла на своем клиенте в тот момент, как тот страстно целовал ее шею. Парню даже показалось, что он видит, как кадык мужчины двигается, словно он что-то глотает. Но вдруг девушка откинула голову назад и громко засмеялась. Габриэль с облегчением вздохнул. Чертово место. Можно и, правда, подумать, что здесь настоящие вампиры. Все переодеты, у всех линзы с красными радужками, длинные патлы, черные плащи. Мрачная музыка, по стенам мелькают тени. Но красиво. Создает атмосферу мистики. Постарались на славу декораторы и дизайнеры. Официантка, одетая в черные чулки, тоненькие трусики и больше ничего, принесла поднос к его столику и поставила напиток ярко-красного цвета. Ее пышная голая грудь колыхнулась прямо у него перед носом. Он чуть не выматерился. Черт, адское местечко. Тут у мертвого встанет.

— За счет заведения, синеглазый.

Она упорхнула, и он посмотрел на ее круглые ягодицы и длинные стройные ноги. Тут же отвернулся и отодвинул бокал с напитком. Отпил кофе.

А потом для него мир остановился. Потому что на сцену вышла ОНА.

Разговоры стихли, и заиграла совсем другая музыка. Настолько эротичная, что даже воздух завибрировал и накалился до предела. Но музыка лишь дополнение к НЕЙ. Потому что женщину он узнал. С первого взгляда.

Девушка выплыла на сцену и провела рукой по шесту, так возбуждающе, что по залу пронесся ропот и стоны завороженных мужчин. Ее кожаный костюм, состоящий из корсета и очень короткой юбки, облепил тело как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб и выпуклость, но не обнажая. Но этого было достаточно, для того чтобы воображение дорисовало все остальное: полную грудь, тонкую талию и длинные ноги в чулках сеточкой на высоченных каблуках. Шикарные волосы девушки струились по плечам и рукам, блестели в бликах неоновых огней. Она двигалась под музыку очень плавно, эротично, ее тело извивалось змеей, оплетая шест, скользя по нему с удивительной, завораживающей грацией пантеры. Габриэль судорожно глотнул воздух. В низу живота полыхало пламя, он напрягся, превратился в пульсирующий комок нервов. Томный взгляд, приоткрытые алые губы, облако волос в ультра освещении. Тонкие пальцы скользят по шее, трогают плечи, касаются груди.

О боже…Габриэль почувствовал, как в горле пересохло, задрожали руки. Над верхней губой выступили капельки пота, он уже видел, как его собственные ладони касаются ее пышной высокой груди, скользят по бедру, поднимая край юбки вверх.

Мужчины в зале жадно пожирали ее взглядами, подавшись вперед, приоткрыв рты. Они все мечтали оказаться рядом с ней, вместо этого шеста, между ее длинных ног, так страстно обхватывающих блестящий металл.

Габриэль почувствовал резкий всплеск адреналина.

«МОЯ» — это пришло из ниоткуда, вспыхнуло в мозгу и осталось там как клеймо.

Засаднило в груди от невозможности вздохнуть. В жизни ОНА намного прекрасней. Как осуществившаяся мечта. От ее красоты можно ослепнуть. От нее было невозможно оторваться, и самое дикое — она смотрело только на него, словно ее танец предназначался ему одному. Когда девушка снова провела рукой по своей груди и бедрам, Габриэля ударило током, по телу прошла судорога возбуждения, граничащая с болью.

Эрекция была мгновенной, член разрывало от бешеного желания врезаться в ее тело. В тело, о котором он мечтал вот уже несколько лет, боготворил его и видел в своих невыносимо эротических, полных животного секса снах. Парень содрогнулся от воспоминаний, о том, что он делал с ней в своих фантазиях. Там он не был девственником, он был самцом, яростно вдалбливающимся в ее лоно, терзающим ее грудь жадным ртом, вылизывающим каждый сантиметр ее великолепного тела. Он даже знал, как она пахнет там…внизу. Потому что даже его фантазия имела запах.

Она не может смотреть только на него. Ему просто кажется. Габриэль обернулся — наверное, позади него сидит какой-то мачо. Но нет, соседний столик пуст. Парочка удалилась, а он даже не заметил.

Девушка, грациозно спустилась по ступеням в залу и направилась к нему. Походка плавная, сексуальная. Габриэлю захотелось раздавить в руке бокал с напитком, чтобы немного прийти в себя, но когда увидел ее атласное бедро в разрезе платья, кусочек кожи между резинкой чулок и короткой юбкой, он залпом осушил бокал и резко поставил на стол. В горле вспыхнул пожар, и в голове на мгновение помутнело. Алкоголь усилил восприятие, оголил нервы, и так напряженные до предела. Девушка подошла вплотную, и парень почувствовал запах ландыша и ванили. Пульсация в паху была просто невыносимой, внутренности свернуло в узел, по спине скатились капли пота.

Она резко перекинула ногу через его колени и села на него сверху. От неожиданности Габриэль дернулся, судорожно глотнул воздух. «Черт, уходи, ты просто обязан сваливать прямо сейчас, иначе она узнает какой ты урод, все они узнают»

Но не смог оттолкнуть, руки невольно легли незнакомке на талию, и у него закружилась голова от прикосновения к ее телу»