Глава 26

Горячев В.Г

– Ну красавчик ты, Василь Георгич. Уважил старика, уважил. Я такого пойла в жизни не пробовал, – хлопнул меня по плечу губернатор, даже не посмотрев на мою персону. Он рассматривал коньяк, стоящий как самолетное крыло, который я ему презентовал. Возраст благородного напитка в два раза превышает возраст юбиляра, чей день рождения мы сегодня, собственно, и собрались отмечать. Врет он. Может себе позволить старый лис и не такой алкоголь.

– Не прибедняйся, Палыч, – хмыкнул я, рассматривая позолоченную лепнину на арочной двери, ведущей в небольшой, но судя по архитектуре, весьма себе шикарный, особнячок.

– Да я и не прибедняюсь, все ж в семью, да в народ. Проходи, гость дорогой. Санюшка заждалась. Только это, про коньячелу ей не говори, а то экспроприирует, и не попробую. Жены они такие, понимаешь. О здоровье моем печется. Знаешь, что удумала? Мы теперь с не по утрам с палками тут шляемся по двору. Скандинавская ходьба. Говорит для сердца полезно. А я себя чувствую полудурком. Не дай бог увидит кто, – хмыкнул великикий и ужасный губернатор. А он сдал за последние годв. Сколько мы знакомы? Лет семь уже… Я задумался, пошел за Степаном Палычем. Черт, на хрена я сюда приперся? Я же собирался просто свалить из чертова города. Оставить Бинку, наградить ее полномочиями. Пусть бы подписывала бумаги. Разводила любезности с Райковым мерзким. Давно уже пора делегировать деловые вопросы челяди. Нет же, я мотаюсь везде сам. Почему? Да просто потому, что я рехнусь от пустоты и скуки. От собственной ненужности сойду с ума. Да. Нужно было просто уехать. Но я не смог не уважить старого лиса. Никогда не знаешь, где пригодится нужный человек.

Да кому я вру то? Я приехал сюда, потому что…

– Кого ты все выискиваешь, Громов? – хохотнул Палыч. Надо же. Внимательный какой. – Или зазнобу какую себе у нас тут оттопырил? У нас девки красивые тут. Жениться тебе пора. Хочешь, сосватаем за тебя вон дочку Серегину? – кивнул седой головой губернатор в ту сторону, в которую я еще не успел посмотреть. Черт, ну конечно. Голубки ворукуют. И эта Пупсятина вроде улыбается, но глаза у нее какие-то ледяные и пустые. Она – снежная королева. Неприступная и холодная. Она жена будущего мэра, и цену себе знает. Иначе чем объяснить этот ее отрешенный вид? Черт, смотрит на меня, и в ее чертовых ведьминских озерах начинает плескаться паника. Надо же. Поднимаю бокал с шампанским в знак приветствия. Боже. Она свалится же сейчас. Дурища.

– Спасибо, дорогой. Но я уж сам, как-нибудь решу, когда мне и на ком жениться, – я скалюсь, вроде бы шутливо, но мне совсем не до юмористических экзерсисов. – А дочка у Сереги слишком молодая. Я люблю опытных баб.

Ага. Таких как ее мать, мать ее. Вон губу закусила стоит. Ведьма чертова.

– Зато ему с женой повезло. Ритка огонь баба. Правда немного зажатая. Они вместе чуть ли не со школы. Вот это ячейка общества. Эталонная. А вы же знакомы? Кстати, вы документы то подписали?

– Нет. Слушай. Палыч, ну торжество у тебя сегодня, а ты о делах. Я бы съел чего-нибудь, – я собираюсь позорно смыться. На кой ляд мне встречаться с этим упырем и его супругой? Зачем мне нужны эти разговоры пустые? И вообще… – Я не очень уверен, что буду подписывать цидульки. Съездил, место посмотрел. Мне не понравилось. А инвестировать в фуфло я не привык, Палыч. Да и Райков твой…

– Он не мой, Вася, – Степан Павлович замолчал на полуслове, уставился мне за спину. И я вот сразу понял, кто к нам подошел. Запах почувствовал тонкий. Запах женщины, которой, кажется, до костей пропитался за ночь. Теперь я чувствую приближение паники. Ненавижу это чувство. Давно меня не посещали атаки. Очень давно. С тех самых пор, как… я потерял единственную женщину, которая могла моей судьбой стать. Она пахла так же: яблоком, карамелью и солнцем раскаленным. И я ее… Черт. Черт, черт, черт. Мне никто не нужен. И эта дура с ледяными пупсячьими глазами. Она не та, и она чужая. И она жена своего мужа. Он скользкий как угорь, а она просто бабенка, одуревшая от своей чертовой домохозяйности и чувства вседозволенности. Шальная баба. Императрица, блин, провинциальная. – О нем речь, а он навстречь. Здравствуй, Сережа.

Я тоже жму руку Райкова, но не могу взгляда отвести от Риты, стоящей рядом с мужем. Платье у нее… Господи, где она только взяла это убожество? И щека от чего-то одна розовая, а другая бледная. Зато у Сережи ее, глаза похожи на два дула пистолетных. Но мне наплевать на этого лошару. Его ведь губер в бараний рог скрутит, если я не подпишу договора. Уже сейчас готов взглядом испепелить. И Райков чувствует напряжение.

– Что же ты, не рассказал мне, что Василию Георгиевичу разонравилась идея строить у нас заводы? – губернатор улыбается, но сейчас он больше похож на старую зубастую акулу. Седую такую рыбину, с брылями. Мультяшную, но очень злую.

– Ну, потому, наверное, что наш уважаемый инвестор еще может передумать, – тянет губы Райков, при этом меня взглядом испепеляя. Пффф, если бы я так уж расстраивался из-за злобного клекота всякого, кто меня ненавидит, то вряд ли бы стал тем, кто я есть. Не производит на меня впечатления, полный ненваисти, взгляд этого козла. – Некоторые обстоятельства изменились. Риточка, правда же?

– Сережа, прекрати, – она на нервах вся. И совсем сейчас не похожа на фурию с топором, которую я увидел при первом нашем знакомстве. – Ты переходишь грани…

– Я? – приподнял бровь Райков. Меня ситуация даже забавлять начинает. Неужели эта дурища ему похвасталась своей местью? Я думал она умнее. И что он жэдет от меня, интересно? Прилюдного посыпания головы пеплом, за то, что его жена сама на меня запрыгнула, потому что он козел? Тогда он еще и дурак. Но в ее взгляде плещется такая обреченность, что… Чертова баба. Чертов город. Идиотская ситуация.

– Даже интересно, – я ухмыляюсь, стараясь не смотреть на пупсятину, которая по цвету сейчас напоминает перезревший помидор. – Сергей, а не пойти ли нам подышать и обсудить наши с вами дела. Палыч, ты празднуй. К черту работу. Вопрос то плевый, мы сами обкашляем все. Такой юбилей то раз в жизни. Гости тут. А Маргарита тебе компанию составит. Правда же, Рита, составите юбиляру компанию? Вон канапешек поедите.

Она головой мотает. Дура. Неужели ее рогатый муженек ей так дорог? Хотя она напугана скорее.

Иду как под конвоем. Райкова мне в спину сопит, как носорог разъяренный, но боящийся более сильного противника. Звериные инстинкты? Да нет, он просто трус. Не постеснялся жену свою выставить на посмешище и себя, чтобы получить желаемое. Беспринципный и бездушный. И как только пупс прожила с ним в браке долгие годы?

– Ты не сопи уж так, Сережа. – хмыкаю я, когда проходим по гравийной дорожке за угол дома. – Я терпеть не могу когда мне дышут в спину.

– Сука, – рычит мой визави. Я чувствую движение воздуха, успеваю уклониться от удара. Тело само работает, на рефлексах. Резкий разворот. Прехватываю кулак Райкова почти у своего носа. Удар у него вялый. Видно, что вся мускулатура будущего мэра просто надута в спортзале. Вот интересно, где моя охрана? Поди сейчас снова мажут мою машину мерзкой уличной шаурмой, да травят анекдоты пошлые. На хер они мне нужны? Для статуса разве что. – Ты из-за этой дряни, моей женушки, решил меня кинуть? И как она тебе? Она же амеба. Вялая и скучная. Неужели нормальных баб вокруг мало? Что она тебе предложила, чтобы ты меня с грязью смешал? Не свою же неприкосновенную… Она не стоит столько.

– Вот ты и нашел себе нормальную, – скалюсь я. – Палыч то знает, какой ты семьяниин? Или ты ему забыл рассказать о ребенке на стороне? Слушай. Райков. Не пыли, пока я окончательно не разозлился. Я совсем не душка когда в ярости. Я тебя предупреждал. Твои бабы, твоя забота.

– Ну что ж, я так и передам Ритке, что ее просто как шлюшку попользовали. Ладно, отомстила она мне, и хер с ней. Проще будет объяснить губеру, почему я с ней развожусь. Тем более, что она свой ресурс выработала. Фирмы то, на которые заключались контракты на ее имя. Там по совокупности… А заводы… найдем другого инвестора.

– От меня ты что хочешь услышать? – интересуюсь спокойно, хотя я не спокоен от слова совсем. Пупсятине то похоже придется совсем не сладко. Да а мне то какая разница. Значит «самадура». – Успокойся. Твоя жена порядочная и скромная. Она просто кофе пила у меня всю ночь в номере и плакала над вашим браком. И она не шлюха понял? Это ты идиот, что такую женщину промохал. Стоило оно хоть того?

– Не твое дело. Мне нужен договор на строительство кластера, чтобы мэром стать в срок. Или… Эта супер женщина загремит под фанфары. Неужели не жалко любовницу?

– Ты и впрямь дурачок, Райков. Я тебе все сказал. Меня решил шантажировать? Чем? Женой своей? Очень слабая аргументация. Еще больше меня отталкивающая от данного проекта. Да еще и в морду не смог мне дать нормально. Надо вот так было, – хмыкнул я и выкинул кулак прямо в самодовольную морду недомэрка. Он хрюкнул и свалился к моим ногам, удивленно уставился в тяжелое небо. Вот ведь… Я развернулся и спокойно пошел к дому. Сейчас попрощаюсь с Палычем. А эти… Сами пусть разбираются. Интересно, что он там плел про контракты на имя Маргариты? Достаю мобитльник. Бинка откликается сразу.

– Шеф. Как дела? Контракт подписали?

– Отлично. Подписать ничего не успел. Снова дал в рыло Райкову.

– Ох… Вы не умеете себя вести совсем.

– Зато я хорошо плачу. Слушай. Мне нужна инфа по предприятиям и госзаказам на фирмы Райкова и его жены.

– Когда?

– Вчера, – ухмыляюсь я, дергаю на себя дверь особняка. Она вылетает прямо в мои объятия. Пупсятина бесштанная. Я точно могу сказать, что под ее дурацким платьем в облипку трусов однозначно нет. А в моих становится ужасно тесно.

– Где мой муж? – испуганно шепчет эта мерзавка.

– Отдыхает на клумбе.

– Вы… Вы…

– Он первый начал бой, за честь своей дамы сердца.

– Послушай… те. Я просто… Как дети, ей-богу.

– Нет, Рита. Мы не дети давно. А ты…

Ее губы блестят, и я с трудом удерживаюсь, чтобы их не попробовать на вкус.

– А поехали опять ко мне. А то мы не домстили. У меня еще остались виски. – Вы ненормальный? – она бежит за дом, туда где я оставил ее подонка мужа. Надо уезжать. Надо. Срочно. И жениться на Лизочке или Пусечке, я их путаю. Прав Палыч. Нужно жизнь менять. Пора. Надо. Нужно нарожать наследников и осесть дома. Я уже давно могу себе позволить жить спокойно. А не вот это вот все. Сидел бы я сейчас в своем особняке один у бассейна, смотрел в одну точку. Контракт бы уже давно был подписан, безвсяких приключений и терзаний. А я бы… Черт. Я снова бы сходил с ума от одиночества.