Глава 30

Горячев В.Г.

А ведь я почти уехал. Сбежал из этого провонявшего цементом, сушеной рыбой и безысходностью, городишки. Выдохнул, когда позади осталась стела с надписью «Добро пожаловать в наш город!». Прямо не надпись, а насмешка какая-то. Сайлент Хилл в сравнении с этим уездным купеческим адом, просто эдемский сад.

Почти.

– Миша, разворачивай шарабан, – прорычал я, отбросив телефон.

– Босс, тут трасса. Не возможно прямо тут, – попытался воззвать к голосу моего разума водила. Куда там. Я его почти не расслышал. Чертова Пупсятина, которой помощь нужна. Какого хера я вообще поднял трубку? Твою мать. Меня не отпускает это чертово место. И чертова баба, проблемы которой мне в сущности никуда не уперлись. Так почему же я с упорством осла сую голову в эту гребаную идиотскую ловушку?

– Я спросил тебя возможно или нет? Или, может, я как-то выражаюсь недоступно твоему пониманию. Миша? – я завожусь. Черт, да я уже взведен, как боевой конь. Только удара кнутом жду. – Я приказал, – заорал я.

– Василий Георгиевич, вы подвергаете опасности жизни персонала, – Бинка. Ну, конечно, куда же без ее комментариев. – Ладно себя вы не жалеете. Но за нами едет еще машина сопровождения. Им тоже придется совершать опасный для окружающих манёвр. Вы осознаете, что все вокруг не виноваты в том, что великому и ужасному Горячеву под хвост попала вожжа.

– Уволена! Оба! Без выходного пособия! Без рекомендаций.

– Разворачивай, Миша. Голос разума у нашего шефа, видимо, куда-то в район штанов провалился, – вздохнула Бинка. Я ее уволю, потом убью, потом… Черт, да я просто самодур. Ничего я им не сделаю. Они только могут меня вытерпеть. Остальные все сбежали через неделю работы под моим началом. Мишаня резко вывернул руль. Чертов кожаный салон. Я, проехал по сиденью на заднице от одной дверцы, до другой. Деньги лупят за дрянь гадскую. Со всей силы треснулся коленом не пойми обо что, зарычал как зверь и затих. Снаружи заорали клаксоны, послышался визг покрышек по асфальту.

– Класс. Хоть какая-то движуха. А то я думал скоро со скуки подохнем. Ребята из охраны тоже жаловались, что застоялись, – хмыкнул Миша, глядя в зеркало заднего вида.

– Я счастлив, что порадовал тебя. – ядовито рявкнул я. – Бина, адрес определился?

– Да, босс. Революционная тринадцать, строение два, квартира…

– Получите премию.

– А как же без пособия, без рекомендаций? Вы уже свой злобный клекот забыли? Вы меня пугаете, шеф. Деменция молодеет нонче.

– Я могу передумать.

– Ладно, что хоть там случилось то у зазнобя вашей. Чай поди не ноготь сломала? – Бинка ехиднее ехидны. Рано или поздно я ее…

– Я не знаю? – ошарашенно пробормотал я. А и в правду, с чего я решил, что там проблема ужасная? Почему все свои планы псу под хвост пустил? Только потому что мне позвонила эта поганка пупсятина и плаксивым голосом попросила о помощи?

– Ясно. Чип и Дейл спешат на помощь. И Гаечка с ними, – хихикнула Альбинка.

– О, я тут недавно прикол видел. Как думаете, почему бурундуки были все без штанов, а эта мышатина в штанах?

– Почему? – бездумно поинтересовался я. Мог бы и не спрашивать. Ясно же, что услышу очередную тупую шутку. Питеканрипячью.

– Гаечка штанами резьбу прикрывала, – заржал Мишаня. Я вцепился пальцами в виски. Это какой-то блядский цирк. И я в нем главный эквилибрист.

– А зачем. У бурундуков же болтов не было? – поддержала шутку Бинка. Господи, дай мне сил.

К дому под номером тринадцать, мы подъехали через час. Я выпал из машины, в состоянии овоща, ожидая увидеть на месте уродливого жилого комплекса выжженную воронку, как от тунгусского метеорита, не меньше.

– Это, мы с вами, босс. Вдруг там буйный этот Райкова. Мы с парнями подстрахуем.

Подстрахуй, блин, какой. Я махнул рукой, приказав охране остаться на улице и пошел к подъезду. Ощущение, что Пупсятина стояла возле домофона, потому что дверь распахнулась сразу. Я не помню даже. Нажал ли я на кнопку с номером квартиры. Лифт проигнорировал, взбежал по лестнице. Хотя бегаю я очень редко и очень неохотно.

– Наконец-то, – чертова баба буквально выпала мне в объятия. Жива. Тьфу ты черт. Пахнет она… Сука, одурительно она пахнет. Чем-то совершенно бомбическим и нереальным. – Господи, как же я вас ждала. Я прямо вот ужасно ждала. Веришь? Я…

Черт. Черт, черт, черт. Она меня ждала. И я хочу зарыться лицом в ее растрепанные блестящие волосы. И она прижалась ко мне. Взрагивает.

Я так навсегда тут останусь. Я так…

– Что случилось, Пупс? – я дурак. Я зря вернулся. Она ведьма.

– А он ничего так. Брутальный, – прошептала одна из трех бабенок, которых я только вот сейчас заметил, и то случайно.

– Ага, ага. Только это, Ритка, цыгель-цыгель-ай-лю-лю. Тут твой этот, какашкодел не в кондиции, так-то, – закивала вторая. Что это у нее в руках? Ребенок? Черт, младенец, что ли? И почему…

– В смысле. Твой? – сдавленно прохрипел я.

– Я решила вернуться к мужу, а это… Этот мальчик…

– То есть ты меня вернула в этот чертов город, чтобы сообщить, что ты круглая дура? – я рычу? Я с ума схожу от яростной огненной волны, прошивающей мое тело. – Совет да любовь. Прости, но свечку кого-то другого попроси вам подержать.

– Вот почему вы не можете быть нормальным, а не таким дураком? – вспыхнула она щеками. Бабы испарились из прихожей. И кажется уперли с собой весь воздух.

– Потому что с кем поведешься, – рявкнул я. Надо бежать. Точно. Там внизу моя охрана. Надо приказать им меня закрыть в гребаной тачке, и увезти к херам куда-нибудь. И ни за что не выпускать, как бы я не клянчил. Я уверен, как только я уеду их этой дыры, морок спадет. Только надо подальше. На острова. Взять Лисочку и Пусечку. Срязу двух. Или Лизочку и Мусечку. Всегда забываю чертовы их имена.

– Значит я…

– Ты зачем меня позвала? – я чувствую, что сил у меня не осталось даже на перепалку с это сумасшедшей. А вдруг у нее топор? Зря все таки я не разрешил Мишане меня сопровождать.

– Мальчик. Он…. Ему очень плохо. И я совсем не знаю…

– А я, значит, скорая помощь? Слушай, не надо меня впутывать в ваши игрища. Признавайся. Ты просто решила муженьку помочь все таки выбить этот гребаный кластер. Я уже жалею, что вообще связался…

– Да услышь ты меня, между брызгами тестостерона. Ребенок еле живой. Он просто младенец.

– Если я помогу, ты меня отпустишь?

В ее глазах что-то плещется, чо то. Ну скажи «Нет» чертова ты сука, и я горы сверну.