Глава 16

Сладко замирает, от этого его “через плечо перекину”. Ну в самом деле, кто в здравом уме, откажется от таких сильных рук и плечей? Хочу на эти ручки, но вместо этого, прикусив губу, протягиваю ему ладонь, и млею, когда горячая, сильная захватывает в плен мою. “Черт возьми!” Ну в самом деле, не возможно расплыватся лужицей от одного прикосновения. – Сережа… – тихо тяну его имя, а у самой все волоски на теле становяться дыбом от одного его имени из собственных уст. – Я… Что я там вообще хотела спросить?! Наверняка какую-то глупость. – Да? – он словно крейсер, рассекающий травяное поле, как воды. А ведь трава мои ноги путала, цеплялась, сейчас же как ковер стелится. "Боже, как я умудрилась сюда вообще дойти и не клюнуть носом?" – Это ведь черта поселения, но и лес рядом. А она, – разворачиваю голову назад, проверить, не увязалась ли собака следом, – одна. – Кто одна? – переспрашивает он, как будто вообще и не было только что рычащего пса. – Собака. Та, здоровенная Хаски, почти что в лесу. А вдруг там волки? – округяю в ужасе глаза. – Знаешь, я же вообще о них не думала, когда выходила. – А зачем вообще пошла? "Потому что…" – даже от мыслей, что только что между нами было, щеки, уверена, покрываются предательским румянцем. – Мне… надо было подышать воздухом. – выдаю в ответ. – А как же собака – друг человека? – Неужели даже в детстве пса не хотелось завести? – Покажите мне ребенка, которые не хотел собаку, – спотыкаюсь о какую-то корягу, опираясь сильнее на его руку. – Не бойся: упаду, но все равно поймаю, – Мой Мужчина переплетает наши пальцы в замок. Вздыхаю, успокаивая колотящееся сердце: – Ну а о собаке, – возвращаюсь к беседе, – летние каникулы я часто проводила на даче. У соседей как раз была собака. Как сейчас ее помню – громадная, черная с белым “галстучком” на грудине… Дорога к речке вела как раз через их участок и, каждый раз, когда я проходила мимо, она срывалась на меня оглушительным лаем. А потом и вовсе, начала пролезать в дыру у ворот и пыталась цапнуть за ноги… до сих пор помню этот рык звериный и скалящуюся пасть, полную острых зубов. С тех пор я очень боюсь собак… и петухов. – А эти чем не угодили? – удивлённо изогнув бровь, прищурившись изучает пристальным взглядом, но насмешки в нем нет. Неужели правда интересно? – У бабушки был петух, красивый такой: сам коричневый, а хвост изумрудно— зеленый и шпоры эти на лапках, и гребень… Короче, он тоже все время караулил… – Что бы что? – Клюнуть за зад. Бросаю взгляд на идущего рядом Сережу, приметив, что он улыбается. – Знаешь, тут я на стороне собаки и петуха. Сам бы тоже не удержался. И укусил бы, и клюнул, – хриплый, тихий смешок смешивается с шелестом дождя в траве. – Эй! Совсем не смешно! Зато, – многозначительно играю бровями, – они все научили меня быстро бегать. – Есть еще что-то, чего ты боишься до дрожи? – М— м— м, пожалуй, насекомые и змеи. О, сороконожки! Это ужас как стрёмно. И гусеницы, вот те зеленые и пушистые. Кошмар! Пауки эти ещё… “Так, Машка, остановись. Они в лесу живут, для них вот это вот всё – реалии и обыденность”. – Ладно, пожалуй, закончим перечисление моих фобий. А чего боишься ты? Я поняла, что ни волков, ни собак, – улыбнулась, вспоминая, как он встал между мной и зверем нерушимой стеной. – Но ведь есть же что-то? Страх, он присущ всем. Мой Мужчина меняется на глазах, превращаясь в того самого председателя дачного кооператива. Нет, он все так же крепко держит за руку, всё так же ведет к дому, но на мой вопрос не отвечает, а в глазах горячий огонь как будто кто вмиг погасил. – Вот здесь осторожнее, перешагивай, – он прекрасно ориентируется между расставленных строительных материалов, огибает внушительную кучу песка. “Боже, я этого вообще ничего не видела, когда убегала! Совем чердак потек, Маня!” Мы вновь подходим к дому. Сердце, которое уж точно слушать не надо, отстукивает в рёбра какую-то романтическую чушь. “Ты хочешь видить то, что недополучила в детстве, то, от чего бежала в юности, то что недопускаешь сейчас. Остановись и вруби голову, дурочка. Пусть сегодня в город не вернуться, но завтра уж точно. Этот мужчина либо на одну ночь, либо вообще больше никогда и второе для тебя предпочтительнее. Потому что не нужны тебе эти… сложности. Нет ТВОЕГО мужчины здесь. Все, помечтали и хватит”. – Идём? – погрузилась в свои мысли настолько, что не заметила как Сережа открыл дверь. – Да, спасибо, – высвободила ладонь, спеша войти в дом и отойти от него на приличное расстояние. Ладонь, там где он только что ее касался, горит огнем и я тру ею вторую руку, пытаясь передеать ускользающее тепло всему телу. “Холодно, блин”.