62.4

Спустя час приходят ребята. Макарка с гитарой, балагурит, отбрасывает шуточки, легко флиртует с девочками. Наблюдаю за всем происходящим: обменом подарками, сладостями, какими— то ритуальными обещаниями и, наверняка обязательными фразами. Замечала уже не один раз, что вся стая, сам Серёжа, нет— нет да и ввернут что-то, понятное только им. Вот даже тогда, когда Луноцвет мне достался. Стоим с Ядой в сторонке, наблюдая, как навьи веселятся. И столько в этом всем тепла, уюта и искренности, столько ЧЕЛОВЕЧНОСТИ, что я невольно задумываюсь, когда же мы, жители мегаполисов успели позабыть вот это всё! Ритуалы с косами, "Тихона", выкуп, традиции наши, передающиеся из поколения в поколение? Грустно. – Марья Алексан… Бросаю в сторону Макара предупреждающий взгляд. Ну просила же, в самом деле! – А что у вас “Тихон” то такой? – неунимается он. – Какой? – бурчу в ответ, вертя немного несуразную фигурку в руках. Ну— у, да, я не так чтоб мастерица. И даже шить по прочерченной, красным, линии не всегда выходит ровно. – Жизнью побитый, – ржёт бессмертный остолоп. – Ну что сказать… – даже не нахожусь с ответом. – Смотри, Макар, чтоб самому “Тихона” получить хоть когда— то. Нарвёшься вон, на Ладку, – угрожает Настя, – будет она тебе в вашей семье и “Тихоном” и мамой родной. Молодая змейка закатывает глаза, надувая огромный пузырь розовой жвачки. И когда только успела достать? – Простачки не в моём вкусе, – режет категорично, бросая злой взгляд в сторону Яды. В самом деле, что между ними двумя произошло? – Я богатых люблю, на стиле, с классными, экстремальными увлечениями. Чтобы подарки дорогие дарили. А не вот это, – кивает на гитару, – “теребонь” по струнам. Не дорос, Макарка, – и совершенно по— детски показывает язык, – постарше люблю мужиков. – Не гневи Богов, – не теряется парень. – Старикашку отхватишь, только тем и будешь занята, что “теребонь” в штанах у него и без толку. Подарок тебе сунет, очередной, и всё. Вот тогда к таким, как я и приползёшь, змея… Парни гогочут, я бросаю в их сторону осуждающий взгляд: – Макар! – Ну так— то маленькая ты ещё, во взрослые разговоры лезть, – всё равно волколак оставляет последнее слово за собой. – Подрастёшь, там и поговорим, на чём теребонить будем. Ребята вновь переключаются на молодых, а я даже не знаю, как поступить с Ладой. Вижу, что слова парня задели, Яда её злит. Игольчатая вся, словно ёж. – Что происходит? – шепчу Яге на ухо. – Да ну её, стерву малолетнюю… – Эй! – – удивлённо вскидываю брови на раздражённый выпад Ядвиги. – Рада, нам пора домой! – цыкает Горынева, очевидно, услышав. – Скучно стало, хоть вой на луну, как некоторые. – Хоть бы уточнила, когда волки на Луну— то воют, – вставляет без смешинок в голосе, Макар. Этого, похоже, тоже задело. – Да пофиг мне! Войте, хоть каждый день, мне жаль что ль. Рада, я домой хочу. – Может, вас проводить надо? – неуверенно веду плечом, всматриваясь в густую, тёмную чащу. – Не пропадут, – заверят Ядвига. Лес сбережёт. – Макар, – зову тихонько. – Да, Марья Але… – Сейчас стукну, – бодаю его легонько кулачком в плечо. – Я же просила и Серёжа… – Ну я прикалываюсь, – подмигивает, играя бровями. – А так— то Машенька, конечно, – кивает в сторону, где совсем недавно рос куст тех самых ягод, что я наелась, – ягодка наша волчья. – Ай всё, – машу рукой. – Не забудете, да? – Да как тут забыть, – округляет глаза в страхе, – пол леса чуть ли не носами пропахали, чтоб чего опять не объелась. Хватаю за ухо и тяну. Не сильно, куда ж мне тягаться с волколаками? Им мой захват, что комариный укус. – Девочек проводи, хохмач. – Этих что ли? Да от них весь лес сам разбежиться! Кто кого ещё провожать должен! – Макар, – шиплю не хуже змеи. – Ладно, ладно. Только взамен ты мне кое— что пообещай. – Ну? – В красках расскажешь, как Сергей Захарыч на твою жертву иглы и ниток отреагирует, ладно? – Ой, всё, – отпускаю, косясь на мишку, верчу в руках. – Правда плохо всё так? – Не, – подмигивает, цепляя на плечо гитару, – для него самый лучший в мире будет, уверен.